Желая тебя

***

Та-дам — уже второй замечательный день начинался, в который, к слову, Никите не нужно никуда ехать, чтобы искать себе приключения на одно место (не на задницу). С кухни снова доносились манящие ароматы, которые заставили Ливицкого ещё раз поразмышлять, какая же хорошая была она — идея Марины. Никита настолько почувствовал себя свободным — он будто уже был где-то после выигрыша спора — что раздумывал, что после окончания всей этой удручающей байды, можно не искать причину для расставания с Лебедевой, потому что расставаться с ней хотелось не особо. Конечно, Ливицкий не так представлял себе свою девушку. Парень об этом вообще мало раздумывал, но предполагал, что его спутница жизни будет более гламурная, но менее умная, скорее, как Лебедева-младшая. То, что получилось наоборот, Никиту более радовало, чем расстраивало. Недостаток в Марине Ливицкий видел только один — что её не достает на его члене, но это был лишь вопрос времени. Так что, если всё так удачно сложилось, что у него есть спокойная, интересная, решительная девушка, то грех ей разбрасываться! Никита потянулся и встал. Даже девушка в длинной майке, кажется, без шорт, жарившая на кухне оладьи не смогла испортить ему настроение, хотя дискомфорт, отозвавшийся внизу, дал о себе знать. Разлепив глаза, Ливицкий понял, что бёдра для Марины слишком округлые, волосы кудрявые и… — О-о, ты встал, доброе утро! — воскликнула Галя, оборачиваясь. Она поставила тарелку с оладьями на стол и жестом пригласила к нему Никиту. — Где Марина? — поинтересовался Ливицкий. — Выходные это не её, — пожала плечами Лебедева, возвращаясь к готовке. Но не у всех день начался радужно, к слову, как и закончился. Марина не была рада приезду сестры. Ни потому, что она повисла на Никите, будто её парень из армии вернулся, ни потому, что она сама повесила Галю на Ливицкого, будто это её ребенок от бывшего. Она просто не любила, когда её планы рушатся, но это ладно, так все не любят. То, какие глупости все расстроили — это её раздражало. Всё, что она могла с этими глупостями делать, это хлопать дверьми им в нос, но как это объяснять Никите? «У меня в жизни есть только люди, которых я ненавижу или которые ненавидят меня. Иногда это бывает вместе. Ах да, ты особенный, с тобой всё будет по-другому!» — лучшая в мире реклама. Интересно, раз вчера Ливицкий сказал, что не жалует истеричек, то если она будет при каждом приходе Гали устраивать скандалы, как быстро он соберет её чемодан? По правде, лично она сама проблемы в этих людях не видела, она видела, что эти люди могут принести проблемы. И вместо борьбы за расположение Никиты она будет бороться за его безопасность. Лебедева имела один ясный, чёткий и самый логичный план — быть всегда как можно ближе к Никите, чтобы продолжать убивать своего зайца заодно с тем, который выскочил у неё на пути. Так вот, утро началось с того, что появился третий заяц, о который она споткнулась… День начался паршиво — с смс-ки от Альбины, что нужно срочно лететь в универ что-то там спасать — не ясно даже что, но ясно, что кто-то точно умрёт, если Марина не придёт. В случае с другой девушкой, Лебедева бы перевела телефон на беззвучку, ведь что поделать, все мы не вечны. Но если писала Альбина, было неоспоримо, что проблема масштаба «сейчас рванёт весь континент». Эта девушка из профкома не имела привычку преувеличивать или взваливать на неё свою работу. Марина максимально нехотя ответила, что выезжает. Её терзали смутные сомнения, неужто действительно что-то случилось, и ей нужно в универ, или это её сестрёнка подстроила, чтобы запудрить Никите мозги? О-о, в том, что Галя приехала в попытке испортить ей жизнь или хотя бы позлить, она не сомневалась. Но Галя мирно спала на диване. Марина ещё пару секунд поразмышляла над тем, что сестра только что приехала, и у неё нет связей в её институте, чтобы проворачивать такие ходы. Тем более, вряд ли она знакома с Альбиной, которой нет мотива Гале помогать. После того, как Никита объявил Марину своей девушкой, спектакль был окончен, и любые поползновения в сторону Ливицкого закончились. Поэтому она вздохнула, собралась и уехала. — Опять эта работа! — закатил глаза Никита, жуя оладушек. — Странно, меня с собой не позвала… М-м, это у вас семейное — отлично готовить? Галя поставила себе тарелку и села напротив. — Да, только Марина обычно это не использует. — Отчего же? Она питается энергией солнца? — Для себя особо не наготовишь, никакого размаха, а парни Марину не интересуют. Никита поперхнулся, вспомнив вчерашний день. Может, они перестали интересовать её в тот момент, когда она поняла, что если в эту дверь войдёт, обратно на свободу её не выпустят? — Удивительно, как ты ей такой шикарный достался, — продолжала тем временем Галя. — Ты на кого поступать будешь? — перевёл тему Ливицкий. Он не любил комплименты в свою сторону от девушек. Парень относился к ним с должным скептицизмом: ему сразу казалось, что дальше последует просьба, а похвала сказана с целью его задобрить. — На юриста. — Хм-м, интересно, не ожидал. — А ты думал, я на дизайнера пойду, потому что хочу на подиуме собственную коллекцию на себе показывать? — Честно, предполагал, что хотя бы сфера будет другая. Почему на юриста? — Мне нравится, что на всё в жизни можно посмотреть с разных сторон. А юриспруденция для меня — это необходимость обратить внимание людей на определённую сторону. «Да уж, точно у них сильные гены», — подумал Никита. — Любишь людьми манипулировать? — спросил он в лоб. Не то чтобы он ожидал честного ответа, скорее, увлекательного разговора, который столь неожиданно подвернулся. — Нет, люблю анализировать людей, чтобы давать им то, что они хотят услышать. Никита поражённо смотрел на Галю, которая мило ему улыбалась, чуть наклонив голову набок, словно миг назад не философски о профессии рассуждала, а рассказывала о платье, которое вчера купила. — Пожалуй, поеду помогать Марине, — подытожил диалог Никита. Нельзя сказать, что он боялся оставаться с Галей или нестерпимо хотел провести свой выходной в профкоме, но раз уж так случилось, то он лучше по городу покатается. Потому что бережённого одиночество бережёт, если лиц женского пола рядом не бережёт свободная всёзакрывающая одежда. Никита пошёл одеваться. Когда он стягивал майку, его окликнула Галя. — А где у тебя тут?.. Ой! Ливицкий услышал, как девушка вскрикнула, и что-то разбилось. Застёгивая рубашку, парень направился посмотреть, что случилось на кухне. Примерно на четвёртой пуговице, Никита поднял взор и убрал руки от рубашки, потому что теперь она интересовала его гораздо меньше. Посреди комнаты стояла Галя в одном лифчике и коротких шортиках, держа в руках майку с коричневым пятном. — Ой, пролила, — молвила она. У Никиты возникло чёткое ощущение дежавю, хотя второй раз эффект завораживания не случился. Наверное, не зря говорят, что всё случается лишь раз? — Ничего страшного, у меня много чашек, — успокоил Ливицкий. Он всё-таки старался не смотреть на её грудь, как мог. — Нет, я виновата! Я приехала в гости, но я могу загладить свою вину… Никите показалось, что она сказала это как-то слишком вкрадчиво, но он списал это на желаемое, а не на действительное. Нельзя отрицать, что после того, как он увидел Галю в таком виде, сердце пустилось в галоп. В парня что-то полетело, и он автоматически это поймал. Он ещё примерно минуту разглядывал в руках лифчик, будто его видит впервые. — Ты… — он замялся, — потеряла?.. — очень неуверенно спросил Ливицкий. Во-первых, он был в шоке от происходящего и, признаться верил, что до сих пор спит. Во-вторых, если это не сон, то он абсолютно не знал, что ему делать. Если честно, то к тому, что в него Слава трусами однажды так кинет, он был готов больше. — О да, ещё могу потерять и это, — протянула медленно Галя. Никита заставил себя смотреть на неё, скорее, боясь того, что она сделает в следующий момент, чем от великого желания принять реальность происходящего. Галя, глядя парню прямо в глаза, нарочито неспеша стянула с себя шорты, наклонившись вниз, чтобы он мог лицезреть сбоку её прекрасную упругую задницу. Шорты полетели к нему в руки. Никита потерянно рассматривал в них чужие вещи. Он был готов всунуть их обратно Гале с фразой: «я ничего не видел, высылаю тебе Славика, это точно для него». — У меня есть хороший друг, давай перед ним извинишься, — неизвестно, откуда у Ливицкого в голове возникла такая странная идея, но это было определённо лучшее, на что он был актуально способен. — Нет, с чего же? — Галя начала медленно приближаться к Никите. — Я хочу перед тобой! Парень понял всё резко, как в люк случайно падают. Он оглядел Лебедеву с ног до головы и заставил психику признать: сестра его девушки пытается с ним переспать. И он далеко не против! — Не подходи ко мне! — заверещал Никита истерично. Мысль о том, что сейчас точно и без сомнений у него будет секс, сделай Галя ещё хоть шаг, доводила его до ручки. Чувство неизбежности сжимало его тисками. Он даже не знал, чего он больше испугался: что Марина узнает, что он переспал с её сестрой, или то, что он проиграет мерс. Но Галя не слушала и усмехаясь, медленно кралась к парню зажатому в угол. Ливицкий не умел лазить по стенам, но он честно пытался. Тут он увидел свет. Нет, он и до этого на него смотрел, но сейчас прям увидел! — Я в окно выпрыгну! — пригрозил Никита, открыв его нараспашку. Но Галя, кажется, не верила. Она уже потянула к нему руки, словно злая ведьма, которая желала его отжарить и скушать на десерт его яйца. Парень одним прыжком запрыгнул на подоконник. — Я не шучу! Вдруг Галя остановилась. Никита позволил себе отвести от девушки взгляд и посмотреть вперёд. А там стояла Марина. Итак, она заходит домой и видит Никиту, стоящего на подоконнике наполовину с другой стороны окна и Галю в одних трусах рядом с ним. Наступила минута гробовой тишины. Ну хотя бы Галя двигаться перестала. Ливицкий сообразил первый. — Гале жарко стало, так жарко, что она начала раздеваться, а чтобы она не раздевалась дальше, я открыл окно! Было неважно, что на улице начало мая, что плюс пятнадцать градусов за окном — ничего неважно. — У тебя такая… горячая сестра! — выпалил парень, пытаясь хоть как-то подтвердить то, что его слова могли быть правдой хотя бы в параллельной Вселенной, причём правдой в нужной ему Вселенной, где реально говорят о погоде. — Я пойду. Никита аккуратно, почти по стенке, начал продвигаться к выходу, не сводя взгляда с Гали. Несмотря на то, что после прихода Марины (что удивительно), он почувствовал себя в большей безопасности, чем до этого, угроза для него не исчезла вовсе. Парень обошёл девушек — опять же по стеночке — и остановился только в коридоре у входной двери. Галя, мне тоже жарко стало. Пойду подышу. И Никита, так быстро и чётко, как никогда ранее — будто правда сходил в армию — схватил куртку, ключи от машины, кроссовки, и кое-как открыв дверь — что опять же удивительно — даже не выломав ручку, выбежал из квартиры. Марина проводила его взглядом, а затем медленно подняла глаза на Лебедеву-младшую, которая мило хлопала ресницами и не бросилась одеваться, прекрасно понимая, что она сделала, но, кажется, гордясь этим. — Я, смотрю, ты уже чувствуешь себя как дома. Поэтому будь как дома — одна, — сказала Ледебева-старшая и вслед за Никитой покинула сестру. Девушка ушла в распахнутую дверь и не захлопнула её за собой. Если уж у Гали душа настолько нараспашку, пусть её посмотрят и другие. Вообще, девушка надеялась, что кто-то увидит красоту сестры и украдет её. Но это вряд ли. Придётся её выпроваживать из квартиры Никиты своими силами. А пока Марина выпроводила из этой квартиры только собственного парня и себя. Вдруг запиликал телефон. «Поживу у Славы пока, не буду вас стеснять» — писал Никита. Если этот Слава находился где-то во Владивостоке, она бы не удивилась. От ответного сообщения «я с тобой», она воздержалась. Наверняка Ливицкий сделает всё, чтобы избегать её максимально возможное время. Он-то не знает, что Марина прекрасно понимает, что парень — всего лишь жертва, и не планирует скандалы. Но девушка всегда старалась извлекать выгоду из ситуации. Теперь у неё было время, пока Никита хорошо, умело и качественно прячется, решить проблемы в своей жизни.

***

Слава распахнул дверь настежь и нарочито приторным голоском молвил: — Не уж-то соскучился? Аль новый спор хочешь заключить? Никита молча его отодвинул и вошёл в квартиру. — И как тебе новая жизнь? Завёл хобби, расширил интересы? — не унимался друг. Ливицкому было не до шуток. Он смутно понимал, что было в голове у Марины в тот момент, когда она застала его на подоконнике, а Галю почти голую перед ним. Но он не был готов к каким-либо переменам в своей жизни, вероятно, даже к переменам в лучшую сторону. И глупо было лепетать Лебедевой, мол, невиноватый я, она сама к нам приехала. Уйти, конечно, было самым разумным решением в этой ситуации, но, как ни крути, однажды придётся вернуться и всё решить. — Я бы на твоём месте начал переживать, как бы я не расширил свою ориентацию, — прощебетал Никита и шлёпнул с размаху Славу по заднице. Тут и Белгородский замер. Таких подколов между ними никогда не было, а в связи с актуальной ситуацией, Слава не знал как ему это воспринять, потому что эта грань шутки и правды стиралась. Было бы конечно очень смешно, если бы не было так грустно, окажись это не шуткой. Никита собственно добился своего — тишины и покоя, потому что друг больше не стремился с ним разговаривать, а даже старался обходить стороной. Хоть что-то у него вышло. — Желаю остаться с нами, — тихо пробормотал Слава, ставя перед другом ужин, добавляя едва слышно: — натуралами… Может, ему стыдно стало за своё поведение?.. Наверное, даже для Белгородского довести человека до смены ориентации — за гранью зла. — Естественно, куда я теперь от тебя денусь, — двусмысленно ответил Ливицкий и похлопал Белгородского по бедру. А тут был спорный вопрос — у кого от кого больше шансов деться. Потому что все до единого играли на повышение.