Сквозь тернии к звездам

Смутное чувство тревоги, как разрастающийся снежный ком, увеличивалось, наконец, вытолкнув Тилля из сна. За окном пасмурно, небо тяжелое, грозное, готовое разразиться бурей, создается впечатление, будто сейчас совсем раннее утро. Мутным ото сна взглядом Линдеманн несколько секунд неосмысленно буравил цифры на дисплее электронных часов. Восемь утра. Тилль весь внутренне похолодел, спешно выпутываясь из теплого мягкого одеяла. Босыми ногами мужчина прошел в ванную по чуть поскрипывающему паркетному полу, задевая на ходу все попадающиеся на пути углы. Выкрутив краны, он плеснул в лицо прохладную воду, колким раздраженным взглядом обжигая своего зеркального двойника. «Какого черта ты такой валенок, Линдеманн! Как ты умудрился проспать в такой ответственный день!» — ругал себя мужчина, сбривая чуть отросшую щетину. Станок, жалобно крякнув, упал в раковину, Тилль, торопясь, встал под ласкающие теплом струи воды, направив на себя насадку душа. Морок сна постепенно рассеивался в голове, проясняя сознание. Весь на взводе, он уже метался по кухне, влезая в тесные брюки, одновременно выкручивая рычажки на кофеварке. По кухне пополз чуть горьковатый запах дорогого кофе, и, будто по волшебству, раздражение начало отступать. Тилль немного успокоился, наливая в неполную чашку сливки. Сделав глоток ароматного напитка, мужчина заключил, что утро можно посчитать довольно сносным. Тилль открыл металлическую крышку зажигалки, небрежным движением большого пальца крутанул колесико, почувствовался едва слышный запах бензина, в фитиль вгрызся крошечный оранжевый задорный огонек. Первая утренняя сигарета медленно тлела, по кухне поплыл терпкий запах табака. Линдеманн глубоко затянулся, выпуская колечко густого дыма, который пару мгновений принимал любопытные абстрактные формы и рассеивался тяжелым туманом в помещении. Тилль открыл форточку, впуская порыв ледяного ноябрьского ветра, и затушил бычок, мелькнувший на прощание красной искрой, в стеклянной граненой пепельнице. Мужчина придирчиво завязал галстук у большого зеркала в прихожей, накинул темный пиджак и снял кожаную куртку с крючка. Подхватив сумку и проверив наличие ключей от машины, Тилль исчез за тяжелой стальной дверью, замок хрустнул, оставаясь на страже частной собственности. Первые крупные капли дождя начали разбиваться о капот серебряного Porsche Cayenne. Пикнула сигнализация, и Тилль сел за руль, захлопнув дверь. Мужчина повернул ключ зажигания, автомобиль недовольно заворчал, но заводиться не пожелал. Тилль сделал еще одну попытку, обернувшуюся таким же результатом. — Твою же мать! — Тилль гневно приложил крепкой ладонью по рулю. — Что за день! Делать было нечего, и, открыв зонт, мужчина поспешил к метро. В это время в другом месте: Рихард еле разлепил отяжелевшие веки, вперив взгляд в плохо побеленный, от времени посеревший и засаленный потолок. Переведя взгляд, он понял, что собраться среди этого бедлама будет крайне сложно. После попойки его сожителей комната в общежитии на четырнадцатом этаже выглядела как... Нет, даже Ад выглядит лучше. На полу — чьи-то учебники, вперемешку с пустыми бутылками, грязная разовая посуда, укоризненно выглядывающая из-под чьей-то кровати. — Фу, — вынес вердикт Рихард, на цыпочках добираясь до своих сланцев. Наскоро собравшись, парень в сумку с учебниками закинул трико, пуанты и полотенце. Скептически оценив в зеркале свой внешний вид как удовлетворительный, Круспе покинул здание общежития. Разнокалиберная толпа людей стекалась в берлинскую подземку. В метро каких только людей не увидишь — влюбленные пары, не отлипающие друг от друга, пожилые почтенные фрау, которые в час пик тоже спешат куда-то, солидные предприниматели, которым не хочется тратить утреннее время на дорожные пробки, школьники, студенты... Пожалуй, метро — одно из немногих мест, где люди, занимающие разные ниши в жизни, сталкиваются друг с другом. В большинстве своем — кидая безразличный взгляд на случайного встречного и спеша к пункту конечного назначения. За целый день мы замечаем сотни, даже тысячи лиц людей, которых мы никогда в жизни больше не увидим. Мутный свет желтых ламп и гул поездов в тоннелях... Наверное, это специфичная городская романтика современности. Рихард успел забежать в стремительно закрывшиеся двери поезда, и состав с гулом исчез в тоннеле. В вагоне жарко и душно, Круспе расстегнул молнию на куртке, прижимаясь спиной к поручням, чтобы не находиться в самом пекле утренней давки. Студент бездумно скользил взглядом по пассажирам, ни на ком не задерживаясь. И тут взгляд зацепился за мужчину, стоящего неподалеку. Рихард сразу обратил внимание, какие крепкие у него руки, провожая взглядом левую, которой незнакомец держался за поручень. При малейших рывках поезда мышцы руки напрягались, удерживая. Рихард заинтересованно перевел взгляд к лицу. Хм, интересный профиль. Любопытно, кем бы мог быть этот человек? Инженер? Экономист? Круспе увлекся изучением черт лица незнакомца. Мужественный подбородок, тонкая линия губ, ровный нос, контрастные темные брови. А ресницы какие густые. Вдруг мужчина бросил взгляд в сторону Рихарда. Круспе смутился, что так пристально рассматривал человека, стало, кажется, еще жарче, Рихард поспешно отвел взгляд. По всей видимости, поезд приближался к очередной станции, потому что мобильный Рихарда наконец поймал сеть и нервно завибрировал в кармане куртки. Круспе, перехватив ремень сумки удобней, нашарил телефон, нажимая на прием вызова. — Алло, Рих, привет! — затараторил в трубку лучший друг, не дожидаясь ответного приветствия, — Ты прости меня, я не смогу сегодня пойти с тобой на матч. — Блин, Матис, все удовольствие обламываешь, — протянул задумчиво Рихард в трубку. — Ладно, найду с кем пойти, до связи. «Anhalter Bahnhof», — объявили из громкоговорителя, и студент заторопился на выход, стесняемый напирающей толпой со всех сторон. Тилль проводил взглядом молодого человека, который столь пристально его разглядывал, и вдруг заметил, как, мелькнув белым корпусом, мобильный незнакомца выскользнул у него из кармана. Выудить аппарат из-под толпы оказалось совсем нелегкой задачей, Тилль под ладонью почувствовал прохладный пластик, взяв телефон в руку. Мужчина забегал взглядом, выискивая парня, но кто-то уже вышел на своей станции, а кто-то наоборот зашел. Мальчишки и след простыл. «Хм, остается только надеяться, что парень будет звонить на свой номер», — подумал про себя Линдеманн, плавно переключая поток своих мыслей на рабочие вопросы.

***

— Доброе утро, герр Циммерман! — поприветствовал Круспе охранника на вахте. — Можно мне ключ от танцзала? — Здравствуй, — приветливо откликнулся старик, подслеповато щурясь, рассматривая столь раннего посетителя. — Как твои успехи, сынок? Рихард светло улыбнулся, почувствовав небезразличие к своей дальнейшей судьбе. — Я готовлюсь к первому крупному конкурсу, герр. Волнуюсь. При мысли о предстоящем мероприятии ладони вспотели, студент нервно подернул плечами, словно испуганная лань, почуявшая хищника. — Не смей переживать, мальчик, — старик улыбнулся. — Ты даже не представляешь, какой в тебе талант — колоссальных, просто поражающих воображение размеров. Ты бы видел себя со стороны, когда речь заходит про балет. Глаза загораются, щеки вспыхивают лихорадочным румянцем. Обрати внимание на это. Ты очень увлеченный человек — это дорогого стоит, — старик блеснул взглядом, опустил ключик на угол стола и скрылся за газетой, оставив ошеломленного молодого человека наедине со своими эмоциями. Танцевальный зал заливал яркий свет. Рихарду казалось, будто внутри него все вибрировало от нервного напряжения. Значимая дата все стремительнее приближалась в то время, как уверенности становилось все меньше. Круспе прикрыл глаза, настраиваясь. Представил, как огромный зрительный зал замер в ожидании него — известного танцора. Иногда неприятно щемило в груди оттого, что это пока такая далекая мечта. Каждой клеточкой кожи ты чувствуешь жар софитов, появляясь на сцене. Как отдаешься танцу полностью, без остатка, растворяясь в нем, отрываясь от земли. Рихард ощутил нарастающее чувство уверенности, словно изнутри он весь наполнился легкостью. Веки распахнулись, и он увидел горящий ликованием пронзительный взгляд своей зеркальной копии. Вдох, и ты встаешь на носки, в тебе столько грации и изящества, ты будто паришь над полом, но только ты знаешь, как много сил требует танец. Рихард прогнулся в позвоночнике, весь внутренне собрался, словно пружина... Прыжок. Зритель сразу окажется в жаре и пламени твоего соло-номера.