Провокация

― Думаешь, у тебя получится? ― снисходительно улыбнулся Мибучи. ― Я, конечно, не такая шлюха как ты, но попробую. Патлатый гей здорово раздражал. С ним у Макото были самые хреновые отношения. Хьюгу он всерьёз не воспринимал: очкастая истеричка от подначек заводился чаще даже на раз, чем на два, и хоть они с Макото даже сейчас были готовы чуть что вцепиться друг другу в горло, в психологических играх Хьюга был ему не соперник. А вот Мибучи ― да. Мибучи не был так уж умён, но на провокации не вёлся. Высокомерно парировал, отшучивался, весело огрызался или вовсе игнорировал. Теппей тоже вечно не поддавался, но Теппей... другое дело. Поэтому то, что предложил ему Мибучи, разозлило, взбудоражило, разогнало кровь предчувствием интересного разнообразия ― и Макото согласился. ― Когда уже они вернутся? ― Макото постучал нетерпеливо по спинке кровати. ― Ты чего? Мибучи раздевался. Расстегнул и снял рубашку, встал, чтобы стащить брюки. ― Они должны застать нас не до, а во время процесса, Мако-чан, ― оставшись голым, Мибучи подсел ближе, наклонился и погладил его по щеке. Макото закинул локоть ему на шею, сдавив её, притянул к себе и протянул угрожающе: ― Ещё раз меня так назовёшь ― придушу. ― Только кончить сначала дай, ― ласково отозвался говнюк и укусил Макото за сосок сквозь футболку. ― Ха-ха, они твёрдые. Я так тебе нравлюсь? Мибучи ― и тело, и лицо, и движения, и весь он целиком ― в самом деле был невероятно красивым. Но Макото вместо признания посоветовал ему завалить ебало. И лениво растянулся, пока Мибучи его раздевал. ― Не забывай, ты должен разыгрывать покорность, а не бревном лежать, ― ехидно напомнил Мибучи, избавив его от трусов. ― Если сможешь. ― Задешево берёшь, ― Макото не оценил тупой провокации. ― Да вообще бесплатно, ― Мибучи хмыкнул. Он закинул свесившиеся с кровати ноги Макото себе на бёдра, поёрзал между них, устраиваясь удобнее. Ко входу ткнулись его пальцы, потёрли дырку, нежно помяли кожицу вокруг. Макото сердито понял, что начал возбуждаться. ― Тебя растягивать? ― поинтересовался Мибучи. ― Да вы меня так затрахали, уроды, что и без смазки войти сможешь. Мибучи наклонился к его лицу, не переставая наглаживать подрагивавший анус, и сладко улыбнулся. ― Ну вот, а говорил, что не шлюха, Мако-чан. Если бы Мибучи предусмотрительно не надавил предплечьем ему на грудь, Макото бы точно откусил ему нос. ― Тихо, тихо, ― примирительно сказал Мибучи. ― Как насчёт репетиции страстного поцелуя? ― С удовольствием, ― мстительно ответил Макото: он предвкушал, как отгрызёт Мибучи его дерзкий язык. Но удовольствие вышло иного рода: Мибучи целовался хорошо, и Макото увлёкся его уверенными движениями. Он положил руку на член Макото и задвигал ей в такт с языком, так что Макото автоматически словил тот же ритм бёдрами. ― У тебя здесь немного яда вытекло, ― очаровательно улыбнулся Мибучи, стерев большим пальцем тонкую дорожку слюны с его подбородка. Макото облизнул губы. ― Помоги и мне, ― попросил Мибучи и выпрямился. Макото лениво согнул одну ногу и погладил сводом стопы его член. Пропустил головку между большим и указательным пальцами, стягивая плоть ― Мибучи шепнул что-то вроде «туго» и подался бёдрами выше, чтобы потереться ещё. Макото с силой надавил пяткой на мошонку, Мибучи зашипел, но член его от этого совсем прижался к животу. Стопа Макото перепачкалась в быстро остывавших выделениях ― Мибучи поймал его за лодыжку, демонстративно облизал выступающую косточку и пощекотал языком между пальцев, широко лизнул от пятки вверх по всей длине. Макото недовольно выдернул ногу ― это было щекотно. Мибучи всё же озаботился смазкой ― подтянулся и пошарил в поисках бутылочки за матрацем. Его грудь оказалась над лицом Макото, и тот не преминул сжать зубами бледный сосок. ― Почему я опять снизу? ― спросил он, стоило Мибучи прижать головку члена к его входу. ― Судьба у тебя такая, ― Мибучи растянул губы в улыбке и качнулся вперёд. Макото закрыл глаза и вытянулся. Мибучи медленно подался назад и так же медленно вошёл снова. Погладил Макото по животу, царапнул соски. Хорошо, зараза. Такими темпами они не дождутся возвращения Хьюги и Теппея. ― Какие же красивые. Вы оба, ― мечтательно раздалось над ухом. Макото дёрнулся, заморгал от света, но Теппей тут же добродушно отступил: ― Продолжайте-продолжайте. Я посмотрю, ― и сел на вторую кровать. Хьюги почему-то не было. Мибучи склонился к уху Макото и шепнул: ― Похоже, это твой спектакль. Мибучи двигался всё так же медленно, плавно, оглаживал ладонями всё тело Макото. Макото видел, как напрягаются при каждом движении его мышцы, перекатываются под светлой кожей. Как он улыбается, то закрывая глаза, то смотря жадно, с вызовом ― на Макото, потому что Теппея в их представлении не было. Красивый, сука. Действительно красивый. Макото почувствовал знакомое жжение, подстегнувшее возбуждение ― ему хотелось не проиграть. Макото скрестил руки над головой, приподнял зад навстречу очередному неторопливому толчку, выдохнул, приоткрыв рот. Мибучи потёр двумя пальцами головку его члена и поднёс к губам: ― Слижи, Макото. Макото лизнул их кончиком языка ― сначала ногти, потом горьковатые подушечки, затем – верхние фаланги. Он подхватил темп Мибучи, внимательно следя за тем, чтобы Теппею всё было хорошо видно. Теппей сидел совсем расслабленный и смотрел на них прищурившись ― то ли устало, то ли оценивающе. Из-за плотной ткани штанов не было видно, возбуждён он или нет. Макото разозлился и, поймав его взгляд, сомкнул губы вокруг пальцев Мибучи у основания, выпустил их изо рта. Стал посасывать, вторя движениям бёдер Мибучи, с запрокинутыми руками, прикрытыми глазами, торчавшим членом. ― Теппеей, ― протянул, улыбаясь, Макото, когда Мибучи вынул пальцы, мазнув ими от угла до угла губ, и толкнулся в него сильнее. Мибучи сжал его соски ― Макото выдохнул короткий, тихий стон ― и накрыл губами рот. Целуясь, они замерли ― перестали двигать всем, кроме языков. Которые тёрлись друг о друга, сплетались, давили. Мибучи продолжал пощипывать соски Макото, и тот постанывал ему в губы. Плечо Мибучи с силой ― он поморщился ― сжала большая ладонь. ― Уступи мне, ― хрипло сказал Теппей. Наконец-то. Мибучи выскользнул из Макото, напоследок пройдясь пальцами по влажным бёдрам, и перекинул его ноги в сторону. Прежде чем уйти, он уселся перед Теппеем и быстро расстегнул его штаны, пока Теппей избавлялся от джемпера и футболки. Мибучи легко провёл раскрытой ладонью по стоявшему члену, смазывая его тем, что собрал с бёдер Макото, ― и пересел на другую кровать, приготовившись наблюдать. Теппей занял его место ― койка под ним скрипнула. ― Заждался, ― констатировал Теппей. Он не улыбался. Макото сглотнул. Теппей направил головку члена к его входу, забыв даже про презерватив, просунул её неглубоко, не вставляя, сжал ягодицы. Поводил головкой вверх-вниз, не торопясь. Макото закатил глаза, демонстративно выругался и подался вперёд. Теппей удержал его за бок и не дал насадиться. Макото неуютно поёрзал ― прерванное удовольствие срочно требовалось возобновить, и член грёбаного Теппея подходил как нельзя лучше. Но Теппей вдруг решил его помучить. Теппей обхватил его ягодицы, с силой их развёл, так что неприятно натянулась кожа. Он просунул указательные и средние пальцы обеих рук в его дырку, подвигал ими, погладил горячие стенки ― Макото охотно поддался и попытался положить руку на свой член. Но Теппей высвободил одну ладонь и шлёпнул Макото по запястью, а затем по бедру. Когда Теппей наконец вставил ему ― на всю длину, до конца, как надо, ― Макото растянулся в довольной улыбке. Теппей качнулся ― снова вынул почти полностью и с силой вогнал назад. Начал двигаться быстро, выдавливая из Макото постыдное, жадное урчание. ― Скажи. Скажи это ещё раз, ― хрипло попросил Теппей. ― Как ты звал меня под Лео. ― Хер тебе, ― огрызнулся Макото, подмахивая. В покорного мальчика он вдоволь наигрался с Мибучи. Теппей вошёл в него полностью, вжался яйцами в ягодицы и замер. Его член распирал задний проход Макото, заполнял правильно и прекрасно, а его бездвижность сводила с ума. ― Двигайся. Двигайся, чёрт тебя дери, ― зашипел Макото. ― Сначала позови. Теппей наклонился и ласково поцеловал его сосок. Лизнул, потёр губами ― исключительно нежно. И руки свои невозможные, огромные, положил на рёбра, погладил тепло, неторопливо. О нет. Нет-нет-нет. ― Прекрати. Прекрати! Ненавижу, когда ты так делаешь! ― Макото принялся дёргаться и вырываться, но против навалившегося Теппея у него не было шансов. ― Макото. Теппей ласкал его, нежил, любил. Макото млел от этой терпеливой, поглощающей нежности – и страшно бесился. Перестав ласково касаться кончиком языка чувствительного соска Макото, Теппей медленно, чувственно его поцеловал, пососал губу и язык, отвёл руку и осторожно погладил под коленкой ― и не двигался, чтоб он сдох, не двигался там, где надо! Макото оттолкнул его голову, положив ладонь на лоб, яростно потёр глаза ― и сдался. Он сцепил ладони, накрыл ими свой рот и, когда Теппей пощекотал его за ухом, тихо, совсем тихо выдохнул в решётку пальцев: ― Теппей. Теппей услышал его. Сначала он без спешки просунул обе руки Макото под спину, обнял всего целиком ― а потом наконец сорвался. * * * Хьюга услышал знакомые вопли аж с лестницы и нервно потёр переносицу под очками. Теперь не оставалось сомнений, что вся общага была в курсе того, как они задорно трахаются. И как часто. И каким составом. Грёбаный Ханамия голосил так, что вместе с нестерпимым желанием наорать на разбушевавшихся партнёров Хьюга ощутил будоражившее любопытство ― от попыток представить, что эти двое с ним делают, его охватило привычное томление. ― Вы что тут уст... ― не договорил он, замерев на пороге. Ханамию раскладывал один Киёши ― но раскладывал так, что Ханамия только часто вскрикивал, захлёбываясь воздухом. Киёши обернулся на звук закрывшейся двери и как будто не узнал Хьюгу. Глаза у него были тёмные, недоверчивые и дикие. Он закрыл собой распластанного Ханамию, не прекращая двигаться, навалился сверху сильнее. Он, наверное, любого бы сейчас за соперника посчитал, кто посмел бы их прервать или даже присоединиться. Хьюга успел разглядеть раскрасневшееся лицо Ханамии, напряжённый искусанный рот, услышал мычание в шею Киёши, похожее на блядско протянутое «как хорошоо!». Ни одно самое сумасшедшее порно не заводило так сильно, как взгляд на извивавшегося под Киёши Ханамию, его жадно дёргавшиеся бёдра, чётко вырисовавшиеся мышцы на вспотевшей спине Киёши, с которой то и дело соскальзывали бледные пальцы хитрого ублюдка. ― Они сейчас кровать сломают, ― тихо, сбивчиво рассмеялись с койки напротив. Голый Мибучи сидел на самом краю, широко расставив ноги, и то напряжённо горбился, то выдыхал и выгибался. Головка стоявшего члена поблёскивала, но Мибучи его не касался: он, покусывая губы, ласкал и гладил себя между ягодиц. ― Что произошло-то? ― поинтересовался у него Хьюга, машинально накрывая ладонью пах. От всего происходящего его собственный член уже напрягся. Ханамия смолк ― а потом тихо-тихо захныкал, тесно обхватив Киёши за шею. Мибучи закрыл глаза и, видимо, протолкнул пальцы в себя, потому что тут же весь сладко сжался и заскулил. ― Шалость удалась, ― облизнув губы, пояснил он, подняв взгляд на Хьюгу. К виску и щеке у него прилипли волосы, с другой стороны прядь уходила в угол рта. Он вынул пальцы и широко потёр ладонями внутренние стороны бёдер, отчего член его дрогнул, и из щели на головке вытекла новая капля. ― Иди сюда. Джунпей, ― разгорячённый Мибучи забыл о своём ласково-издевательском «-чан». ― Сначала возбуди меня, ― потребовал Хьюга, стаскивая футболку. Мибучи подтянул его за джинсы, нетерпеливо зазвенел ремнём, выдёргивая его из пряжки, стянул мешавшую одежду вниз. Хотя не то чтобы Хьюгу надо было ещё сильнее возбуждать.