«Бунтарь из Цветочного Магазина»

- Тео… я люблю тебя, - она выкрикнула это, словно выталкивая из глубины души злосчастный ком, в котором были намешаны и слезы, и ненависть, и любовь. Ком, который уже год терзал ее изнутри, ком, причинивший ей столько боли и столько счастья. «Я... это сказала? Я признала… я только что признала свое поражение...» Такая гордая и своевольная… такая дерзкая и смелая Голдерин никогда и не рассматривала подобный вариант развития событий. Она не собиралась признаваться ему, наоборот, все это время она «рвала на себе волосы», доказывая, что это не любовь, что это обычные гормоны, феромоны и прочая научная хрень. Она вспоминала те самые телепередачи «для атеистов», в которых твердили, что любви не бывает, что это просто химия, инстинкты и не более. Но тогда почему она волновалась за него, беспокоилась, когда он приходил в школу в синяках, перебинтованный, с кучей ссадин, отмазывала от учителей, толкуя, что он - активный помощник школьного совета? Почему она беспокоилась за его душу, за его самочувствие…? Она искала и находила в нем тысячу и один недостаток, но все равно ее сердце продолжало замирать при каждой их встрече, при каждом, даже случайном, контакте. Удивительно, но шатенка никогда не могла смотреть ему в глаза, всегда уводила взгляд, даже при беседе, она просто находила определенную точку и пялилась туда, или же смотрела на его цепь, одежду, но не в глаза. Она понимала, что если посмотрит, то сразу же выдаст себя. Ей не хотелось признавать свое поражение. Ведь он ее жутко бесит и выводит из себя, она ненавидит его, презирает, и в то же время любит. Теперь, даже Дор мог услышать звуки ее сердцебиения. Сжав простынь своими тонкими пальчиками, она ждала приговора. Сейчас, больше всего на свете, ей хотелось убежать, скрыться, провалиться под землю. Но она не делала этого, понимая, что будет только хуже. Когда волна страха и волнения начала отступать, она поняла, что сейчас ей должно полегчать, боль уймется, а сердце перестанет так бешено стучать. «Сейчас… остается только выслушать все глупые шуточки, и я буду свободна. Сейчас я пойму, насколько сильно ошибалась. Потерпеть… осталось... совсем немного» Ее разум уже начал перебирать многочисленные варианты развития сюжета, она придумывала ответы на колкие шутки, чтобы, когда посыплются насмешки, она не была столь безоружна. Молчание затянулось, все это время на лице у Тео отчетливо сияло безразличие. Он либо не верил, либо знал все уже с самого начала. Он смотрел ей прямиком в глаза, заставляя ту вздрагивать и покрываться мурашками. Ледяной, бесчувственный взгляд блуждал по ее разгоряченному лицу, заставляя гореть сильнее. Его рука медленно потянулась в сторону аккуратного подбородка девушки, приподнимая тот вверх. - Ты хоть в глаза смотри, – строго приказал Дор. Такой тон поверг девушку в смятение. «Он, что, разозлился?» Шатенка покорилась и не стала сопротивляться. Неторопливо. Осторожно она подняла глаза. - Умница… Теперь можешь говорить, что эта была шутка, - все также холодно продолжал Дор. «Он... дает мне шанс… сбежать? Ну уж нет! Слишком много боли мне доставила эта игра в салочки» Выдохнув, Натали судорожно сглотнула. - Я люблю тебя, дурень! - Уже громче и уверенней продекламировала Голдерин. - Я признаю свое поражение, – еле слышно проговорив это, она прильнула к столь желанным губам Тео Дора. Она начала очень нежно, почти неощутимо. Поцелуй в слегка приоткрытые губы, неагрессивный и не напористый поцелуй, лёгкий и нежный. Она полностью отдалась эмоциям, не отдавая себе отчет о том, что будет дальше. Ей было уже все равно. «Если уж проигрывать - то красиво… забрав с собой все, что только возможно» Она обхватила его лицо руками, притягивая к себе. Натали и не ждала ответа, ей просто хотелось знать каково это - целовать любимого человека. За эти пару минут она пережила столько эмоций: море волнения и страха, смятение и долгожданное счастье. У нее кружилась голова, когда до нее долетал сладостный запах его одеколона, дрожали руки, когда она прикасалась к его мускулистым плечам, вздрагивало сердце, когда тот касался ее в ответ. Его руки скользнули к золотистым пуговичкам на кремовой блузе. Ловким движением пальцев он начал оголять ее белоснежную кожу. Не спеша, словно дразня, он распахивал ее блузку, будто нечаянно затрагивая столь желанную плоть. Сбросив с хрупких плеч шелковое одеяние, шатен повалил девушку на кровать, устраиваясь сверху. Отпрянув от сочных губ, которые обесчестить он уже давно мечтал, Дор ухмыльнулся. - Повтори еще раз… Ее признания ласкали слух, а непривычно беззащитный облик не на шутку возбуждал парня. - Я люблю тебя, – задыхаясь гордостью и желанием подчинится, пропела шатенка. Выразительный, утонченный аромат проникал через коридоры ноздрей и обволакивал мозг густым туманом. Больной снова и снова ненасытно вдыхал нежные ноты магнолии, лотоса и красного дерева, что шли от ее слегка золотистых волос, и лакомился ими, как дегустатор высококачественного вина. Неторопливо стягивая с девы шорты, «дегустатор» по-королевски ухмыльнулся. «Надолго же тебя хватило… Еще чуть-чуть и в проигравших сидел бы я» Меж девичьих губ проник чужой ловкий язык, пробираясь как можно глубже в отвечающий взаимностью ротик. С помощью искусного умения целоваться чувствовался обгоняющий красные рамки экстаз. От опытного поцелуя у Натали автоматом закатились глаза. Хотелось полностью отдаться этому парню, его силе, его власти, его фантазиям, и пусть делает с её телом что хочет. Оно теперь под чужим руководством. Оно теперь его. Раздвигая девичьи колени, испанец поддался вперед, к искусной фарфоровой шее, покрывая ту дорожками из поцелуев. Чужие действия заставили Натали вздрогнуть. Мужской язык, облизывая зону вокруг пупка, будто там мёдом намазано, постепенно увеличивал спираль своего пути, а после вовсе остановился у миловидных трусиков, иногда пробираясь под их резинку, будто просясь погостить. - В одной постели с «принцессой», да ещё и роняющей крик, – шатен облизнулся, - боюсь, что у простолюдина не хватит сил остановится. Прикрыв рукой смущенный взгляд, Голдерин дрожащим голосом выронила: - Дурень… - это стало окончательным знаком падения королевства. - Знаю, – его губы жадно накрыли девичьи, проворный язык, словно вор, скользнул в «королевские владения». Засунув руку в карман штанов, парень вытащил свой излюбленный ножичек. - С меня причитается, - быстрым движением он разрезал черные кружева, освобождая аккуратную грудь. Жадно сжимая и кусая девичью грудь, Тео почувствовал, как тело его жертвы изредка подрагивает. Узрев свою кровожадную «принцессу» в таком виде, Дор увидел вовсе другую личность. Некую милую и очаровательную богиню, но нет, она не потеряла былой дерзости и уверенности, это все читалось в ее взгляде. Именно эта чертовщинка с девственно чистым образом заставляют выглядеть ее изысканным ароматным напитком, вкус которого уже давно жаждет отведать один молодой человек. Стянув кружевные трусики, шатен прошептал: - Меня всегда привлекали нотки твоего голоска. В заграничный шум неожиданно вплёлся женский выдох, или же крик, или же стон, когда испанец в одно мгновение раздвинул ее ноги и пальцами коснулся самой чувствительной эрогенной зоны хрупкого тела. Незваный гость, в виде мужского пальца, погрузился вглубь влажных тайн, отчего шатенка, оторвав спину от постели, выгнулась дугой. Голдерин была в шаге от того, чтобы сойти с ума. По ее телу пронеслась электрическая волна, откидывая разум на второй план. Она чувствовала, как кровь закипает в венах, обжигая кожу. Вытащив два пальца из влажной женственности и смачно облизав поблёскивающую гладь, Тео созерцал в это время лицо своей жертвы, которое уже окрасилось в тон расцветающего мака. Отведав возбуждающий вкус своей жертвы, Дор приподнял уголок губ. Нависнув над горящей желанием девой, парень нежно и бережно поцеловал ту в лоб, тем самым, заставляя полностью опьянеть. - Натали… игра окончена. Убирайся, – прямиком в ухо прошептал парень. Его голос был полон презрения. Широко распахнув глаза, она уставилась в потолок, пытаясь переварить все это. Душащий холод охватил шею, заставляя слезы катится по разгоряченным щекам, убивая прежнюю эйфорию. Она не могла вымолвить ни слова, будто ей в горло залили раскаленное олово. Сердце сжалось. Девчонка лишь смогла повернуть голову в сторону уходящего парня. Когда до нее долетел звук захлопывающейся двери, она вовсе перестала сдерживать себя. Она плакала навзрыд, сжимая в руках простынь. Именно тогда ее сердце разбилось как стеклянный стакан, упавший на пол, на тысячи мелких осколков, которые поранили ее душу. Впервые в жизни она не злилась, у нее просто не было сил на злобу. Она поверила, она отдалась ему. Кристальные слезы омывали ее лицо, оставляя после себя неизгладимый след в душе. Не помня себя, она небрежно оделась и выбежала на улицу. И словно по велению судьбы на небе засияли раскаты грома, заглушая ее крик… *** Тем временем, наблюдая из окна: - Я буду гореть в аду за твои слезы, но ни за что не потяну тебя за собой…