Темный Лорд - мой опекун.

Первый месяц мы только и занимались, что учились махать палочками и держать в руках пробирки. Было довольно скучно, но после ритуала я понимал, что это очень важно. Если мы не отточим движения сейчас, то можем повести палочку не туда и вместо стабильного заклинания, получить нестабильную вязь с неизвестным действием. Отношения между детьми пока еще были неустоявшимися, поэтому было много конфликтов. На нашем факультете на Джереми попытались навалиться скопом и затюкать мальчика, но я даже не успел ввязаться, когда тот очень культурно послал одного из обидчиков в далекие края. Да с таким лицом, что отшатнулись даже второкурсники. Он потом ходил испуганный и жаловался мне, что в такие моменты себе кажется монстром, я же его успокоил, что это нормально, и это просто взросление. Меня не трогали, так как дети Пожирателей знали, кто мой опекун, остальные, видя их спокойствие, тоже не лезли. Все-таки у нас факультет умных людей. Кстати о делах Пожирателей: Дамблдор знает, что дядя Том воскрес - это единственное, что ему дали понять. Моим опекуном Дамблдор до сих пор считает себя, так что мне ничего не грозит. Мой декан, он же - дядя Северус, решил меня поставить на место и начал придираться на своем предмете к каждой маленькой оплошности. Все смотрели на это с удивлением, я же с обреченностью. Мне были хорошо знакомы такие приступы стремления воспитать меня, и я прекрасно знал, что это надолго. Во втором месяце у нас началась практика. Что удивительно: Джереми на его уроках проявлял удивительную сноровку в варке зелий и обращении с приборами. На мой вопрос: «Где научился?» ответил просто: «Дома с мамой варил». Чуть позже, уже у дяди я узнал, что мама Буша является одной из мастеров зельеварения, и ее творения стоят очень дорого. Еще у нас обоих было «превосходно» на заклинаниях, на других занятиях мы не особо блистали. Разве что у Джереми еще очень хорошо получалась астрономия, мне же совсем не давалась эта мешанина из звезд и космических тел. *** После Хэллоуина случилось событие, заставившее шептаться многих детей. Дело в том, что к Дамболдору пришли из Гринготса и оповестили прямо на обеде, что его доступ к моей ячейке был закрыт, и Новый опекун Гарри Поттера требует вернуть истраченные 300 тысяч галлеонов. Директор, плюнув на всех, удалился с курьером в свой кабинет, взгляды присутствовавших тут же скрестились на мне. Я же продолжил кушать, меня не прельщало объяснять всем, кто мой дядя и остаться таким образом без обеда. Поняв, что я ничего объяснять не буду, дети зашептались между собой, взрослые же вернулись к еде. После обеда Буш попытался узнать, кто же такой мой опекун, но наткнулся на мой недовольный взгляд и больше с расспросами не лез. После уроков ко мне подошли «дети круга» и стали узнавать, что же задумал мой дядя, на что я честно ответил: «Не знаю». Так прошло еще несколько дней, пока меня не вызвали «на ковер». *** Кабинет директора был весь выполнен в золотых тонах, отчего создавалось впечатление, что комната излучает мягкий свет. Как, собственно, и сам директор. Его добрая улыбка могла ввести незнающих людей в заблуждение, а добрые лучистые глаза заставить поверить любому его слову. Если бы меня не предупредили оба дяди о его умении контролировать себя, я бы тоже повелся. Столь доброго и понимающего дедушки я еще не встречал, и это хорошо: поменьше бы таких двуличных людей. - Гарри, мальчик мой, - заговорил этот старик голосом закоренелого педофила, - как твои успехи? - Хорошо, спасибо, - сухо ответил я. - Думаю, твой опекун очень рад твоим успехам. Фи, как грубо мы играем. Да-а, так откровенно даже я в пять лет у тети не просил конфет после десерта. Он бы еще прямо спросил: «Кто твой опекун?» - Тетушка Петунья, думаю, будет рада, дядя Вернон не интересуется магическим миром, как и Дадли. Вот тебе, а не информация. А в глаза, я тебе не посмотрю. - Ну, а как же опекун? - Не знаю, о каком опекуне вы говорите. Мои приемные родители - это дядя и тетя. Как же мне интересна вон та ваза. Что, не нравится когда не можешь читать людей? Терпи, директор. Видимо, директор решил перевести разговор в другое русло и начал «разговор о погоде». От него я вышел через полчаса. Не то чтобы я устал, но нервы истрепал себе хорошо. В гостиной меня встретили «дети пожирателей», старшекурсники и Джереми. - Что он от тебя хотел? - Имя опекуна. - Ха, еще чего захотел, - фыркнул Малфой, - он бы еще потребовал сделать опекуном его. - Он им был несколько дней назад, - все воззрились на меня, - именно поэтому МОЙ опекун и смог стать таковым. - То есть Дамблдор не имел право быть твоим опекуном? – спросил парень с последнего курса. Я, кажется, упоминал, что мой факультет наполнен очень умными людьми. Нет, конечно, попадаются уникумы, но таковых почти не бывает. - Да, именно так. - И ты, конечно же, знаешь своего опекуна? – спросила девочка с шестого курса. - Конечно знаю, - кивнул я и добавил, - его знают те, кому нужно. Таким образом, я снял все вопросы на эту тему. Многие удивятся: «Почему я вообще говорю это посторонним?». Все очень просто: может мы и факультет змей, но предать своих у нас считается позором. Фактически, я мог сказать прямо, кто мой опекун и никто бы этого не раскрыл посторонним, но у нас также считается верхом глупости доверять свою тайну кому-либо: лишь самые приближенные могут узнать всю тайну. К примеру: Джереми в поезде поступил не по-слизерински, раскрыв очень важную карту, но ему это простилось из-за того, что на тот момент он не был еще распределен, но и забывать это никто не собирается. Таков уж наш факультет - здесь всем правит информация.