Так я красивый?

Детство.

Кили, подойдя к столу брата, берет длинную заколку с маленькими переливающимися камнями. Заколка металлическая, но очень изящная, отчего кажется, что она хрустальная: дотронешься тяжелыми ладонями в попытке рассмотреть - и она рассыплется. Кили осторожно берет драгоценную вещь в руки и, зачесывая непослушные черные пряди назад, закалывает взъерошенные волосы высоко на макушке, оголяя окровавленный лоб. Темная линия оставляет довольно отчетливый цвет на светлой коже маленького гнома. Кили аккуратно проводит пальцем по ране и морщится от боли, затем отдергивает руку и поворачивается к брату: - Я некрасивый, - бормочет младший, по-детски нахмурив брови. - Не повезло. Для гнома красота - это святое, - отшучивается Фили. Старший осматривает рану брата, берет со стола целебную мазь и начинает медленно оглаживать ею алую полосу на лбу. Кили ойкает и снова морщится, как когда он сам дотронулся до больного места. - Терпи. - Терплю, - выдавливает из себя младший, невольно жмурясь. Фили как можно аккуратнее втирает мазь в рану, от которой, кажется, останется шрам. Он делает это старательно, не пропуская ни единого миллиметра, ведь Кили сам предложил брату обработать ранение, а значит надо со всей осторожностью выполнить просьбу любимого брата. - Готово. - Спасибо, - младший слабо улыбается. - Да красивый ты, красивый. Фили треплет брата по голове, ероша и без того непослушные волосы, торчащие из-под хрустальной заколки.

Юность.

- Фили, так я красивый? - Чего? - старший брат отводит взгляд от наточенных мечей и смотрит на Кили, стоящего вплотную к нему. - Как считаешь, я красивый? Фили с минуту молчит и непонятно смотрит на брата. Кили одет в длинную широкую рубаху, которая ему явно не по размеру, и массивные сапоги. Темные растрепанные волосы как всегда разбросаны по плечам, а челка привычно взъерошена. - Ну, я не знаю... - мнется Фили, не зная, стоит ли вообще отвечать на этот вопрос. - Это не у меня надо спрашивать. - Ты мне ближе всех, брат. - Я не могу судить о мужской красоте. - Ну а как мне узнать, нравлюсь я девушкам или нет? Фили слегка улыбается и, отложив мечи в сторону, принимается рассуждать. - Хм... ты довольно-таки высокий. Для гнома. - Так, - начал загибать пальцы младший. - И у тебя еще не начала расти борода. - Ага. - Твои волосы никогда не заплетены в косы, что тоже отличает тебя от гнома. Кили молча загибает третий палец. - А еще лук твой. - Может я не понял, но... это ты что перечисляешь, брат? Фили смеется, потирая густую золотистую щетину. Младший лишь обреченно вздыхает и снова спрашивает: - Так я красивый? - Смотря для кого, - Кили как-то с недоверием смотрит на брата. - Ну не для гнома. Младший шутливо толкает брата в плечо, а затем и сам улыбается, видя, как его старший брат заливается смехом. Уж больно счастливым в тот момент был Фили – от него невозможно было оторвать взгляд. Старший гладит Кили по голове, стараясь поправить черные непослушные пряди, а Кили лишь смотрит юными глазами на взрослое лицо брата и продолжает улыбаться. - Да нравишься ты девчонкам. - Уверен? - Не то слово. Кили расплывается в улыбке, немного смутившись, все-таки выдавливает из себя благодарность и с невероятно прекрасным настроением покидает комнату брата.

Молодость.

- Брат... - Не бойся, - тихо произносит Фили, сидя на кровавом поле рядом с лежащим братом. Оба гнома ранены. Оглушающий шум прекратился, и можно было наконец-то сделать вздох проткнутыми легкими, страдальческий и до боли невыносимый, но дающий надежду. - Прости, что... в детстве... - Кили сглатывает и глаза его наполняются слезами. - Не стоит, брат, не надо. Фили гладит испачканное в грязи, пыли и крови раненое лицо брата и аккуратно проводит большим пальцем по разбитой скуле. Младший не морщится, лишь закусывает губу, не отрывая взгляд от брата. - Больно? - Нет, - на выдохе произносит младший. Фили, взяв холодную ладонь брата, пытается крепко обхватить ее, но ничего не выходит, и старший лишь слегка сжимает руку младшего, смотря в карие глаза, в которых по прежнему виднеется луч надежды. Убрав слипшиеся от крови и грязи пряди челки, Фили наклоняется к брату и мягко целует его в лоб, прямо в тонкий шрам, оставленный еще в детстве. - Ты красивый, Кили. Ты очень красивый, - сдерживая слезы, отчетливо проговаривает старший. - Но не для гнома. - Кили, это не важно. Младший улыбается, что есть силы. Мокрые соленые дорожки стекают по разбитым скулам, заставляя раны пощипывать. - А для кого я красивый?.. Фили, чувствуя, как кровь плавно разливается по легким, ложится рядом с братом и проводит дрожащей рукой по щеке младшего. Глаза Кили расширяются и он в испуге смотрит на происходящее. Теплая ладонь, о которую младший пытается потереться в последний раз, орошается слезами, и Фили хрипло произносит: - Для меня.