« Металлическая любовь. Или нас было трое: ты, я и колечко »

- Ниженко , мать твою, ты снова нажрался! Когда же ты, наконец, поумнеешь-то? - вопил Женя, стоя напротив друга, который еле держался на ногах, подпирая зелёную стену парадного. Изрядно выпивший парень лишь кривился от противного шума создаваемого голосом гитариста. - Я...я всего капелюшечку пивка выпил... Ты что мне не веришь? – запинаясь, мямлил Тошик , пытаясь стянуть с себя кенгурушку , в которой было безумно душно. - О, блять ! Да что ты говоришь! То-то ты так стоишь ровно! Всё! Меня это заебало ! Каждый день, вечер, ночь! Каждое чертово время суток ты бухаешь, так и до крышки гроба не далеко! Пей, но учти, что следующий раз это тебе так просто с рук не сойдёт, а сейчас спать! - зло рявкнул Женя, отходя от двери и заталкивая друга во, внутрь квартиры. С горем пополам барабанщик развязал шнурки на кедах и прошел в, глубь, в свою комнату. Ночь была на удивление тихой, даже хмельной Антон не выходил из своей комнаты, ни в туалет, дабы позвать " Борю ", ни попить водички, ничего... Женя привык засыпать в шуме за гипсокартонной стенкой, привык к пьяному варняканью друга, к милому сопению, иногда перерастающему в храп, привык... А этой ночью полнейшая тишина, которая немного высаживала гитариста. Маленькая комнатка залита синью ночи пожирала тишиной лежащего парня. Мильковский уставился в потолок и с интересом смотрел на висящий провод с лампочкой. Ребята сюда только переехали, поэтому ничего кроме пары кроватей, холодильника и плиты не было, благо, что санузел был, иначе бы удобряли кустарник шиповника, что растёт на клумбе под окном их новенькой квартиры. - Нет, это уже не смешно! - сказал парень и встал с кровати, он тихо вышел из комнаты в комнату напротив, отсутствие дверей было ему на пользу. - Тош, Тош, ты спишь? - шептал парень, пытаясь увидеть хоть что-то в сумерках комнаты. - Ммм ...уже нет, - промямлил Антон, переворачиваясь с одного бока на другой, - Что-то случилось? - Да нет, просто ты тихо спишь, а я не могу уснуть в тишине, можешь спать немного громче, - Тоша не мог сквозь темноту увидеть друга, но по интонации было слышно, что он улыбнулся. Антону нравился вот такой Женя! Добрый, умиляющий, слегка застенчивый и даже стеснительный, но не такой, каким он стал... Эгоист! Это всё, что можно сказать о нынешнем гитаристе. - Я постараюсь, - по-доброму сказал барабанщик и опустил голову на подушку, а Женя вновь ушел к себе в комнату. Да! Ему однозначно стало спокойнее, что с Тошей всё хорошо и... Да в общем ему просто стало спокойнее и вскоре он мирно засопел под сбивчивые удары костяшек о пол, что доносились из соседней комнаты, но скоро и они утихли, окутывая квартиру ночной тишиной. Утро прошло хорошо. Ребята выпили " фронтовые 50 грамм " чая и пошли на репу, что ещё интересного в жизни музыканта? Обычный день, который ни чем не отличается от других, или Вы думали, что что-то иначе? Бросьте, все мы люди! Вот и ребята из группы " Нервы " не исключение. Вы спросите, откуда я знаю? А смысл? Вы все ровно не поверите. День прошел без особых отклонений от графика, парни зашли в любимое кафе, а ближе к вечеру, кто куда. Влад с Димой как всегда в музыкальный магазин попускать слюни на новенькие или давно знакомые гитары... Парни стояли у метро и обсуждали планы на вечер. Тоша хотел было что-то сказать, но его перебил Женя, обращаясь к Владу. - Вы сегодня дома или... - парень лишь отрицательно покачал головой, тупя в телефоне. - Нет, мы думали сначала в магазин, а потом в планетарий. Маус уже подзаебал своим нытьем, вот я и выручаю его, кстати, а вы не хотите с нами? - Я пас, мне сегодня нужно... В общем, я это... - мямлил Тоша, переминаясь с ноги на ногу, ловя на себе пристальный взгляд Жени, но... Что это? Искры непонятного триумфа пробивались сквозь тонкую пелену недовольства. - Ясно, как всегда, - подытожил Зайченко , - А ты, Жек, составишь нам компанию? - Парни, вы наверное идите вдвоем, я хотел ещё в одно место зайти, а на следующей неделе сходим, Диме два похода не помешают, - Мильковский сомкнул губы в улыбку и протянул руку. Времяпровождение друзей закончилось крепким рукопожатием и все разошлись по своим делам. Тоша загнул за ближайший переулок и вошел в помещение бара. Этот вечер он планировал провести в гордом одиночестве с бутылкой недорогого виски, вновь опаляя себя жгучим напитком и окутываясь табачным дымом. А в противоположном конце города, на конечной станции зеленой ветке метро стоит Женя с только что приобретенной вещицей в руках, ибо такое не прилично носить на людях, хотя кто что в этом понимает? Разве что какие-нибудь извращенцы, ну или люди любящие побаловать себя подобными игрушками для взрослых, ну то есть извращенцы. По дороге домой парень зашел в магазин, что-то, на подобие, товаров для дома и купил белоснежную канатную верёвку, прямо как волосы Тошика . На часах около двух ночи, в квартире идеальная тишина, которую изредка нарушает звук перелистывания страниц. На деревянной табуретке сидит Женя с кружкой кофе в руках и читает одну из книг Зайченко , как вдруг в дверь раздается оглушительный звон, парень чуть вздрагивает от неожиданности, ставит на холодный бетонный пол кружку и идёт открывать дверь, предвкушая дальнейшие события. Вновь пьяное тело вваливается в квартиру, на сей раз без сопровождения Жениных криков. Антон раздевается и идет спать. Ранее утро, часов шесть. Ноябрьское солнце ещё даже не показывало своего существования, Мильковский мягкими шагами вошел в комнату друга, который спал сном младенца, и принялся осторожно привязывать барабанщика. Бледные запястья путались в грубой верёвке и послушно зависали на железных переплётах у изголовья. Дело в шляпе, Тоша беспомощный и привязанный, но по-прежнему спит, а вот " Он " уже проснулся и как Оловянный солдатик показывал ровно 12 часов. - Мне кажется, что это лишнее, - Мильковский подошел ближе к спящему другу и освободил его от узких джинс , это давалось с трудом, так как Тоша в любой момент мог проснуться, но, увы, вчерашняя попойка имеет последствия, которые гитаристу на руку. Спустя 10 минут на Антоне ничего не было, благо, что майка достаточно широкая, Женя просто завернул её за голову блондина, а сам он сел между ног друга, наблюдая за прекрасной утренней эрекцией. Проходили минуты, а барабанщик спал, не взирая ни на холод, ни на расположение рук... Жене порядком это надоело, и он решил действовать, не дожидаясь пробуждения парня. Гитарист поддался вперёд и слегка нагнулся, оставляя влажный поцелуй возле шрама в правом углу живота, потом ещё и ещё, он проделывал влажную дорожку поцелуев до самой ключицы, но результатов ноль. Спит. Кожа на шее розовела от мягких укусов и вот когда привязанный парень промычал что-то во сне Женя прекратил свою наполовину сделанную работу, опускаясь к колом стоящему члену. Пара ловких манипуляций с алой головкой и фалос становится твёрже, что не может не радовать гитариста, он и сам не плохо возбудился и теперь в его штанах было не приятно тесно. Он знает, что нравится Тоше, а что может быть не приятным, поскольку сам парень. Ещё одно глубокое движение по всей длине и с уст барабанщика слетает стон, затем ещё и ещё, да вот пункт назначения, блондин сонно открывает глаза, но они вмиг округляются, когда он видит... - Мильковский ,ты совсем охуел ? Что ты делаешь? - Антон запаниковал, и хотел было отбросить от себя Женю, но руки... Веревка привязанная как надо. - Это бесполезно, я говорил тебе не пить? - гитарист вновь склонился над другом и поставил смачный засос, который вскоре будет ярко фиолетового цвета. - Но как это связано? Пожалуйста, Жень... - умолял Ниженко , но попыток освободиться не делал. - Я тоже говорил не пить, как связано? - Мильковский медленно начинает опускаться вниз по телу парня, - Если бы ты был трезвый, почувствовал как я тебя привязываю, а у тебя вон до сих пор глаза блестят, я сначала тоже хотел не делать этого, но когда ты весь такой безобидный, привязанный и голый, - Женя томно выдохнул, ещё чуть-чуть и он замурлыкает , как же ему хотелось, но нельзя, сегодня не его утро. - В общем, я не смог удержаться. Ты должен понести наказание... - с этими словами Мильковский не спеша засасывает красную, пульсирующую головку, на что получает протяжный вздох. - Ммм , Мильковский , остановись... Это безумие... Я не хочу... - неуверенно говорит Тоша, извиваясь под настойчивыми посасываниями гитариста, - Ах... - с губ Антона срывается стон, на который Женя ухмыляется. - Не хочешь? Так контролируй себя... - парень обратно прильнул к фалосу и ещё с большим энтузиазмом стал насаживать свои губы на истекающий смазкой пенис. Барабанщик сцепил зубы и вертел головой. Как же ему хотелось заорать от наслаждения, то как это делает его друг, или уже не друг...не делала ни одна девушка. - Мг... Да к черту всё! - Тоша издал оглушительный стон и теперь уже сам толкался бедрами навстречу проворному язычку... Казалось ещё чуть-чуть и... - Не спеши, скорострел ! - Женя резко остановился, встал с кровати и вышел из комнаты. - Вот ты сучёныш ! - запаниковал Тоша, пытаясь вырваться из крепких канатов, - Мильковский , ты уёбок , это нихера не смешно! - Да успокойся ты, сейчас... - из-за угла показалась довольная рожа Жени, а через мгновение он и вовсе вернулся обратно, зажимая что-то в сомкнутых ладонях, - Сейчас мы немножко поиграем, ты же не против? - не дожидаясь ответа, гитарист вскарабкался на кровать и вновь сел между раздвинутыми ногами друга, который выжидающе смотрел на него. - Расслабься, мой хороший, - Мильковский прильнул к мягкой коже возле ложбинки пупка и прикусил её, переходя всё ниже и ниже, вызывая у партнера густые мурашки, которые пытались прорваться сквозь бледную кожу. - Жек! - завопил белобрысый, - Я... - Молчи! - гитарист понял к чему близится финиш и не раздумывая натянул металлическое колечко небольшого диаметра на фаллос своего любовника. Кольцо зажало участок под малиновой шапочкой и удерживало поток спермы, который вот-вот выстрелит из отверделого члена. - Господи, Мильковский , ммм ... Что это? - Худощавое тело Антона забилось в конвульсиях под настойчивыми движениями тонких пальцев Жени. - Это твоё наказание, - гитарист засосал сначала на половину, а потом и вовсе заглотил пенис в глубокий ротик. - Ох, блять , Жек, дай кончить... - простыня под парнем сбилась в комки, подушка уже давно ютилась на полу, Тоша громко стонал и гортанно рычал, обессилено извиваясь от нереального удовольствия , которое доставлял Женя. Когда ситуация достигла апогея, Антон просто трахал гитариста в рот, толкаясь бедрами навстречу уже припухшим губам. Мильковский умело сдерживал рвотные позывы, которые приливали и приливали с каждым сильным толчком. Было до одури неприятно, но Женя продолжал неистово отсасывать другу, тем самым ругая его за бесчувственность, а колечко покорно сидело на стволе у самого основания и верно выполняло своё грязное задание. - Ммм ...Миль...Мммм... - Тоша толком не мог говорить, продолжая судорожно содрогаться. Толстые нити передавили руки, и они посинели, показывая тонкие бугорки, вены. Гитарист на секунду поднял взгляд и увидел то, что собственно хотел, то, чего так долго желал. Любимое тело волнами берёт дрожь, татуировки стали блестеть от маленьких капелек пота, вздымающаяся то вверх, то вниз грудь, манила, так и хотелось впиться кровавым поцелуем в мягкую кожу, оставляя метку. - Жень, почему ты остановился? – задыхаясь, спросил Тоша. - Я любуюсь, ты красивый... - с улыбкой проговорил гитарист. - Иди сюда, - барабанщик прикрыл глаза и пытался выровнять дыхание, Мильковский приподнялся на локти и навис над жертвой, - Жень, поцелуй меня... Первое легкое касание тонких алых губ, второе... Такой чистый, по-детски искренний поцелуй, блондин запускает проворный язычок между губ партнера и проходит им по небу, пробираясь глубже. Женя не на шутку возбудился, и сил контролировать себя не было... Парень начал медленно тереться о ногу Тоши, джинсы только добавляли остроты ощущениям, с уст гитариста слетел короткий стон, и он углубил свой поцелуй. - Тош, я хочу тебя, - томно-возбуждённым голосом сказал парень в перерыве между жарким поцелуем. - Ну, так возьми то, что ты хочешь... - ноги Антона разъехались в разные стороны, позволяя Жене полностью лечь на друга, - Я хочу чувствовать тебя в себе, давай скорее, я уже не могу... - на последних словах барабанщик пропустил стон сквозь припухшие уста. Женя замешкался, стаскивая с себя узкие джинсы, сделав вышеупомянутое дело, парень вернулся в исходное положение, продолжая усыпать тело любовника влажными поцелуями, поднимаясь с груди к желанным губам и вновь беря их в сладкий плен. Тоша жадно отвечал, пытаясь насладиться волнующим моментом, ему не терпелось скорее начать, ведь казалось, ещё чуть-чуть и он потеряет сознание от удовольствия, дубовый стояк кинжалом упирался Тоше в живот, он чувствовал огромное желание, ровно такое же какое и бушевало в блондине. Его тело беспомощно извивалось от бешеного желания , чтоб им скорее овладели. - Жек, не тяни... - умоляюще проскулил барабанщик. - Оближи, - гитарист приставил пальцы к губам друга, а тот покорно засосал тонкие фаланги, да так, что у Мильковского свело низ живота. Из груди гитариста вырвался рваный стон, затем ещё и ещё. Тоша мягко посасывал длинные пальцы, пытаясь вжаться бедрами в лежащего сверху парня. - Мильковский , ты стонешь как шлюха! - проурчал блондин, когда выпустил тонкие фаланги из своего рта. - Малыш, я тебя сейчас насажу, вот тогда и посмотрим, кто же из нас шлюха, - Женя встал с любовника и расположился у того между ног, как же ему хотелось отодрать его как грязную блядь , но знание того, что под ним лежит его лучший друг тормозило звериную похоть. Соблазняющий Антон всем своим видом умолял взять его. Влажное тело от мелких капель пота, прикрытые глаза в вот-вот подступающей эйфории, тонкие губы сквозь которые сочились речи о том, чтоб им овладели, слегка подрагивающий фалос, который истекал смазкой в изнеможении, да он даже дышал, толкаясь тазом вперёд, будто ебя что-то воображаемое. Налюбовавшись идеальным видом сверху, Женя предпочел вернуться обратно, оставляя на щеке барабанщика короткий чувственный, как будто первый в жизни поцелуй. - Потерпи, - гитарист томно выдохнул на ухо другу и просунул указательный палец в узкое колечко мышц, но только наполовину, давая привыкнуть партнеру к новым ощущениям и дискомфорту, не медля, он добавил второй, так же наполовину, пока никаких серьезных эмоциональных изменений, третий палец отправляется вслед, проталкивая их глубже. Женя, наконец, получает порцию шипения, которое вмиг заполняет комнату. - Жек, мне больно, - скулит Ниженко , когда рука начинает медленно входить и выходить, в, скажем так, лоно. Серо-голубые глаза сжались, оставляя тонкую линию ресниц с которых скатывается скупая слеза и бежит солью по щеке, гитарист аккуратно слизывает одинокую каплю воды и оставляет сухую дорожку поцелуев, от подбородка до уголка закрытого глаза. - Прости... - опаляя дыханием ухо, молвит Женя и теперь не взирая на всхлипы друга тянет тугие мышцы, вгоняя фаланги до основания. Тоша корчится на простынях от адской боли, которая терзает его тело, он беспомощен, всхлипы смешались с тихими криками и изредка текущими солеными градинами, но вскоре, его тело привыкло к новым ощущениям, мышцы растянулись полностью и теперь без дискомфорта впускали в себя пальчики, жуткая боль сменилась диким желанием и экстазом и теперь барабанщик сам насаживался на ласкающую его кисть. Крики боли сменились тихим постанываниями которые наперегонки покидали Тошины уста. - Скажи, тебе нравится? - еле сдерживая себя в руках, спросил Мильковский , судорожно целуя друга в шею, оставляя мелкий засос, он мягко прикусывает мочку уха, играя с железным ободком тоннеля. - Скажи, - гитарист утыкается носом в выкрашенные белые волосы... Запах в край сводит его с ума. Правая конечность продолжает своё грязное дело, заставляя Антона давиться стонами. - Да, Жень, мне очень нравится, только не останавливайся, умоляю... - Умоляй меня, проси... Проси, чтоб я скорее начал... Умоляй меня, умоляю, - последние слова Женя сказал, срываясь на блеклый стон, который ласкал слух барабанщика. - Женечка, войди в меня скорее. Я хочу чувствовать твой красивый член в своей тугой заднице, я хочу, чтоб ты был резок и нетерпелив, хочу слышать твои неистовые стоны... Господи, что может быть прекраснее твоего голоса? Как я раньше жил без твоего хрипло-блядского тембра? Да трахни ты меня уже в конце-то концов!!! - не выдержал Тоша и отряпнул от гитариста, освобождаясь от тонких пальцев, на смену которым резко вонзился член. Женя закусил нижнюю губу, дабы сдержать стон, скорее крик. Крик наслаждения, который притаился в районе кадыка и душил его, пытаясь выйти наружу с каждым ритмичным толчком. - О, черт, какой же ты узкий...ах... - всё же стон покидает его уста и уже становится нереально себя сдерживать. Женя неотрывно целовал барабанщика, иногда прикусывая до крови нежную кожу алых губ, от чего во рту появлялся металлический привкус. Гитарист полностью навалился на Тошу, член второго был зажат между их животами, но этого было мало. Стоны парней слились в унисон, а темп всё нарастал и нарастал. Антону было сложнее в этой ситуации, ведь он давно готов к яркому финалу, поэтому каждый глубокий и до одури приятный толчок Жениных бёдер давался ему с трудом, казалось, что он просто потеряет сознание от сумасшедшего удовольствия. - Женечка, я сейчас умру... Сними колечко, прошу, сними...ммм... - Тоша запрокинул голову назад, сил говорить не было, он еле находился в сознании. - Потерпи ещё немножко, потерпи... - шептал гитарист, рвано вторгаясь в бледное тело, - Мальчик мой... - Мильковский наклонился к другу и прикусил щеку, тем временем освобождая его от металлического колечка, - Сейчас... Сейчас всё будет, - гитарист обхватил колом стоящий член и начал надрачивать в ритм медленным, но очень глубоким толчкам. Комната вновь оживает, заполняясь уже криками парней, томные всхлипы Тоши вылетают наружу, где гитарист ловит их губами, увлекая в новый поцелуй. Мгновение... Последний судорожный толчок и внутри Антона разливается горячая жидкость... - Тошенька ... - единственное, что слетает с Жениных губ, последнее движение кистью и тело под Мильковским содрогается в конвульсиях долгожданного оргазма, который накрывает обоих с головой. Бурный фонтан спермы вылетает из обмякшего пениса, пачкая блондину живот. - Ммм ... Как же хорошо... - выдыхает барабанщик, томно дыша, - Я люблю тебя... - Повтори, что ты сказал? - отдышавшись и придя в себя, спросил гитарист, глядя на блаженную улыбку Тошика . Женя всё так же находился в любовнике. - По-моему я сказал достаточно громко, только не выходи пока, давай полежим так чуть-чуть... - Но ты сказал, что... - Мильковский всё ещё не мог отойти от услышанного. - Ты посмотри, трахать друга он горазд, а признать поражение не можешь? Я давно заметил это, да и с твоей стороны были оплошности, херовый ты актёр, Женька!!! - Знаешь, я тоже тебя... - гитарист склонился к животу Ниженко и поцеловал его в ложбинку пупка, пачкая губы в вязкой жидкости, затем он проделал дорожку " грязных " поцелуев, размазывая сперму по телу партнёра доходя до пункта назначения, - Я тоже тебя люблю! - Женя зацепился губами за губы друга и увлёк его в поцелуй... Поцелуй со вкусом спермы...