if you fail, keep trying (?)

Конпимук… хотя нет, погодите. Бэмбэм. Зовите его по его прозвищу. Его настоящее имя слишком длинное, вам так не кажется? В любом случае, начнём ещё раз. Бэмбэм хорош во множестве вещей. Например, он может идеально балансировать семью ручками на голове; он может бежать два часа, не запыхаясь, ещё он может не спать целых три ночи подряд. Ах, и он очень милый и весёлый. Но, к сожалению, есть одна вещь, которую он выполнить совершенно не в состоянии - это разговаривать, не повышая голоса. Да, и ещё кое-что, что представляется ему решительно невозможным - оставаться спокойным и молчаливым, сидя на месте. Вообще, его лучшему другу Югёму стоило бы задуматься об этом, прежде чем тащить его в библиотеку. И, как считает Бэмбэм, взгляд, которым его прожигают, на лице Югёма быть совсем не обязан, потому что, чёрт побери, Югём должен был предугадать, чем всё закончится. - Чшш! - Ты не можешь… - он забавно кривит рот, - …это раздражает, и я пытаюсь читать химию, если ты не заметил. Бэмбэм кривится и в сорок пятый раз проверяет часы на смартфоне. Бессмысленно - цифры застыли на одном и том же 13:29 и менять своё положение не намерены. - Мне скучно, - хнычет он, обиженно дёргая кончик рубашки друга. Он надувает губы, когда Югём никак не реагирует на его слова, кроме, разве что, равнодушного отталкивания парня от себя. Опять. - Югёмми, мне просто суперскучно. Давай пойдём отсюда - я хочу баббл-ти. - Нет. Учиться. Здесь. Сейчас. - Югём хмурится, склонившись над учебником. - Но… - История. - Разве мы не можем выйти сейчас на небольшой перерыв, а потом вернуться и продолжить учёбу? - ещё одна попытка убедить лучшего друга (бесплодная, конечно). Бэмбэм знает, что должен сосредоточиться и старательно учиться, и, видит Бог, он пытался однажды, но его внимание бессовестно скончалось после прочтения первых трёх строчек параграфа. Югём вздыхает. - Нет, - повторяет он устало. - Вообще, ты ещё даже не начал. - Эй, это неправда! - вскрикивает Бэмбэм и для большей уверенности взмахивает руками, пытаясь показать Югёму, насколько тот неправ. Он бы с удовольствием продолжил препираться, если бы не множество недовольных взглядов и «чшш!!!», вдруг обрушившихся на него. Смущённый, он сжимается под давлением всех этих глаз. Он нервно теребит свои пальцы, прежде чем повернуться к Югёму. - Я думаю… хэй, а мы не сходим за баббл-ти? - Господи, ты просто нечто...! - шипит Югём, после чего хватает все свои вещи (и ноутбук Бэмбэма в придачу) и уходит в дальний конец библиотеки. Далеко, далеко, далеко от Бэмбэма. Бэмбэм понимает это как «нет» на свой вопрос. - Жестоко, - комментирует он оскорблённо. Нет, правда, ну что за придурок. Бэмбэм вообще не хотел быть здесь - а ещё он очень ясно выразился, что идея Югёма, мягко говоря, была полнейшим идиотизмом. Не Бэмбэм был тем человеком, что мотал головой и говорил, что «всё в порядке, я понимаю, просто составь мне компанию». А теперь Бэмбэм оставлен дуться в одиночестве. Он думает, что было бы неплохо сбежать отсюда, причём поскорее, но у Югёма его ноутбук. Вот же ублюдок. - Я уверен на все сто, что твой друг не оставил бы тебя тут, если бы ты не был таким чертовски невыносимо шумным, - сообщает ему чей-то раздражённый голос, и Бэмбэм уже собирается высказать наглецу всё, что о нём думает, но как только он оборачивается в сторону, откуда исходит голос, весь его нарастающий гнев… …стремительно испаряется. Недовольный голос принадлежит парню, сидящему прямо напротив его сидения - Бэмбэм не знает, когда он сюда пришёл. Потому что иначе он бы обязательно его заметил. Не каждый день встречаешь такое лицо. Бэмбэм видел множество тонких, предназначенных для поцелуев, губ, множество небольших красивых носиков и явно немало интересных симпатичных бровей, но черты лица этого парня просто настолько идеально подставлены друг к другу, и каждая из них как произведение искусства, что Бэмбэм… - хэй, для начала просто надо поднять свою челюсть с пола, прежде чем мысленно начинать встречаться с ним. - Чувак, ты живой? Твой рот открыт, а глаза не двигаются - выглядишь довольно устрашающе. - парень-с-лицом-из-маленьких-произведений-искусства наклоняется к Бэмбэму, бормочущему ответные слова прямо тому в губы. Потому что между ними какая-то пара сантиметров. И это очень хорошо, либо очень плохо - зависит от того, под каким углом смотреть на происходящее. Бэмбэм не отрицает того, что слегка очарован этим парнем, а запах его одеколона немного пьянит, но как только он возвращается в реальность и слова путаются у него в голове, проклятье, он никому не даст себя оскорбить. - Я не чертовски невыносимо шумный! - и да, возможно, это прозвучало немного громче, чем ему хотелось бы. Господи, он так хочет застрелиться. Но в этот момент он наблюдает, как губы парня-с-лицом-из-прекрасных-скульптур недовольно дёргаются на его ответ, и этот вид творит с Бэмбэмом что-то невообразимое. Он слышит, как тоненький голосок в его голове говорит ему спросить, один ли он, нравятся ли ему парни, не хочет ли он свадьбу и усыновить ребёнка, и… Бэмбэм не знает, должен он радоваться или скулить от бессилия, когда Югём, хватает его за рукав и тянет к выходу из библиотеки. * Он уверен, что ни разу не видел этого парня до того происшествия. В любом случае, теперь он повсюду. В кампусе, снаружи, в холле, и взгляд Бэмбэма всегда прикован к этому знакомому пугающе-красивому силуэту. Бэмбэм думает, что где-то там наверху решили, что добавить парня-с-этим-невероятным-лицом в его скучную жизнь в колледже будет отличным способом немного его расшевелить. Что ж, они во всём правы. Когда он мельком отмечает его в центре зала для дополнительных занятий, то порывается зайти туда, чтобы просто посмотреть издалека, но Югём хватает его за рукав и тянет обратно к очереди за какими-то тупыми бланками. - Блин, Югём, ну какого чёрта, - расстроенно тянет Бэмбэм, оглядываясь. Конечно, парня там больше нет, а ведь он отвлёкся на какую-то долю секунды. - Я не знаю, зачем тебе вдруг понадобилось пойти вместе с третьекурсниками на подготовку к проекту, но я не думаю, что это что-то более важное, чем твоя анкета, - Югём упрекающе смотрит на Бэмбэма и тот сразу заметно сникает. Бэмбэм меланхолично вдавливает какую-то смятую бумажку носком кроссовка в пол и не хочет разговаривать со своим реально идиотским лучшим другом. Югём, кажется, такому повороту событий только рад. Он пихает в руку Бэмбэма ручку и заставляет вырисовывать на бланке иероглифы, от которых у Бэмбэма скоро начинает двоиться в глазах. Неудивительно - в голове крутится нечто куда более интересное. - Чтоб тебя, Югём… * Бэмбэм мычит, когда Югём пихает его локтём в бок. - Профессор говорит. - Да какая вообще разница, - фыркает Бэмбэм. Югём фактически пытается уронить его на пол и заставить сожалеть обо всём плохом, что он когда-либо совершал в жизни. - Просто две минуты, - чуть ли не умоляет он. - Просто веди себя по-человечески в течение двух минут. - Да что я сейчас-то сделал? - возмущается Бэмбэм, но под взглядом Югёма тут же поднимает руки, сдаваясь. Что, кстати, было не очень хорошим движением, потому что его правая рука случайно задевает проходящего мимо парня. - Ауч! - О, мне так жаль, - испуганно пищит Бэмбэм. И нет, нет, постойте, какого чёрта? Бэмбэм в полной прострации наблюдает, как парень-с-произведениями-искусства-на-лице поднимает на него взгляд, держась за свою щеку. Он прожигает Бэмбэма агрессивным взглядом, и это должно быть шуткой, но он выглядит просто до смешного красивым даже в такой ситуации. - Какой же ты неуклюжий, - первые слова, которые Бэмбэм от него слышит («ауч» не в счёт) спустя неделю и пять дней после их первой встречи. * Гораздо позже Бэмбэм отмечает, что у этого-раздражающе-красивого-парня, стоящего рядом со своим учителем по фехтованию, кажется, прекрасно далеко не только одно лицо. С горящими глазами и безуспешно пытаясь проглотить комок в горле, он отпечатывает в памяти кажущуюся-маленькой-на-один-размер-чёрную-рубашку, открывающую божественные бицепсы и грудь, и, ради всего святого, у него совершенно молочная кожа. Бэмбэм готов клясться, что парень прячет кубики пресса под этой рубашкой. Так что, фактически, можно сказать, что он сам весь одно большое произведение искусства. Хотя, нет. Не так. Он и есть искусство. И оно просто восхитительно. И, конечно, учитывая их прошлые стычки, Бэмбэм может с полной уверенностью сказать, что у него около минус десяти шансов. Просто охуеть. * - И я просто не понимаю, что именно кажется ему «не таким»! - Чжебом прекращает говорить, и это знак Бэмбэму, чтобы повернуть к нему голову, приложить палец к подбородку, задумчиво почесать свой подбородок и вообще сделать вид, что он слушал Чжебома всё это время, хотя он даже не знал, какова была тема их разговора. Он понял по сузившимся глазам Чжебома, что был пойман. - Что может быть более важным, чем проблемы твоего хёна?! - Абсолютно ничего. Я всё это время думал про твою личную жизнь. Проблема Чжебома в том, что он, к сожалению, умнее Югёма и ему интересна жизнь Бэмбэма вне учёбы, что было бы действительно мило, если бы это происходило не в текущий момент. Чжебом оборачивается. - Ты смотрел за меня… это тот чувак в красном, заказывающий, хм, шейк? Как вообще у него получается каждый раз попадать в точку? Бэмбэм сжимает челюсти. - Нет, это не он, - говорит он жёстко. Эта дерьмовая ухмылка и дёргающиеся брови определённо возглавляют список самых нелюбимых Бэмбэмом качеств Чжебома. - Он твой тип. - Заткнись, хён, - Бэмбэм катает пустую банку из под колы по столу. - У меня нет «типа». - Ну да, - Чжебом глумится над ним. Его губы изгибаются в злорадной и не предвещающей ничего хорошего улыбке. - То есть, он недостаточно хорош для тебя? Бэмбэм шипит проклятия в сторону хёна, но тут к ним подсаживается Марк, занимая свободный стул рядом с Чжебомом. - Что нового? - спрашивает он, дотягиваясь до стакана с недопитой колой. - Чжинён ненавидит меня, и я не могу понять, почему, - быстро подводит черту Чжебом. - А ещё наш маленький Бэмби имеет кое-какие виды на… - он прикладывает палец к щеке Марка, после того, как он допивает напиток, и поворачивает его голову к кассе, но парня там больше нет, и он поворачивает голову Марка вправо и влево, наконец, отпуская его, когда он находит то, что искал, - чувака в красном, который сидит один и копается в телефоне. - Это не так, хён, - раздражённо отвечает Бэмбэм. У него нет никаких «видов на чувака», правда. Просто Бэмбэм фанат его лица и его тела, и да, он бы действительно с удовольствием прикоснулся к, хм, бицепсам, или к кубикам, которые у него могут быть, а могут и не быть. Окей. Возможно, чуть-чуть. - Ты красный, как футболка твоего чувака, - прыскает Чжебом. Он гораздо более терпимый, когда жалуется на проблемы в отношениях со своим парнем. - Это не так. - Серьёзно, Конпимук-и, как мне тебе верить, когда ты похож на помидор с розовой чёлкой? - Я не… - О, но это же Джексон, - говорит Марк и следующее высказывание Бэмбэма так и не слетает с его губ. Он неосознанно пялится на парня-с-кусочками-искусства-на-лице, пытаясь усвоить полученную информацию, и да, да! Он может быть Джексоном. Имя ему, ну, идеально подходит. Бэмбэм не знает, почему, но возможность, наконец, думать об этом горячем парне, не используя прозвища, заставляет его облизывать губы, растянувшиеся в счастливой улыбке. - Эй, Бэмбэм, - зовёт его Чжебом. Он приподнимает бровь, и даже несмотря на руку, на которую тот опирается, Бэмбэм видит уголки и его рта и тот опять дебильно ухмыляется. - У тебя всё написано на лице. - Это не… - Джексон! - вдруг кричит Марк и машет рукой. - Эй, Джексон! - Чёрт, нет, хён, твою мать, - глаза Бэмбэма расширяются и он слышит бешеный стук своего сердца, отдающийся у него в ушах. Он поднимается со своего стула и хватает руки Марка, пытаясь его остановить. Чжебом же чуть ли не падает от дикого смеха. - Проклятье, хён, он смотрит. Пожалуйста. Ох, блять… Парень - Джексон, озадаченно смотрит на них. Бэмбэм наблюдает, как взгляд Джексона переходит от него к Марку, потом обратно, потом ещё раз пять, после чего останавливается на старшем парне. Бэмбэм выдыхает, облегчённо, когда Джексон, узнав их, встаёт и начинает печатать что-то в телефоне. Бэмбэм роняет себя на сидение, вытирая потный лоб концом футболки. Но тут Джексон прячет телефон в карман джинсов и сейчас он уже подходит к Марку. - Ох, ради всего святого, умоляю, скажите мне, что он не идёт сейчас сюда. - Но он идёт, - хихикает Чжебом. У него нет даже пары секунд, чтобы взвыть, что он ненавидит гребанного Им Чжебома и гребанного Туан Марка, как Джексон уже приветственно хлопает Марка по плечу. А Бэмбэм не пытается прожечь дырку в своём хёне - прямо там, где его коснулся парень. - Хей. - Хей, - отвечает Марк и поворачивается к парням. - Это Ван Джексон, мой друг. Мы с ним оба берём уроки танцев у мистера ХёкДже. Он довольно хорош, - сообщает он им. Пресвятые подгузники. Значит, Джексон, будучи следующим объектом Леонардо Да Винчи в работе, будучи прилежным учеником, который сидит в библиотеке и будучи прекрасным фехтовальщиком (Югём рассказывал ему, что у них есть студент, который настолько хорош, что учитель, мать его, аплодировал ему во время первого официального урока. Бэмбэм не собирается говорить, откуда он знает, что его друг говорил про Джексона), оказывается ещё и танцором. Ну, Бэмбэм может идеально балансировать семью ручками на голове, если кто-то интересуется. - Это мой друг, Чжебом. Джексон легко улыбается, за что получает яркую довольную ухмылку. - А это Бэмбэм, - говорит Марк, указывая на него пальцем. Бэмбэм не мечтает, чтобы под его стулом вдруг оказался портал в другой мир, когда Джексон, вместо того, чтобы поприветствовать его, как Чжебома, смотрит на него как-то ошеломлённо. Бэмбэм абсолютно точно не расчленяет себя за те два раза, что он выставил себя дураком перед этим парнем. - Привет, - выдыхает Бэмбэм; нервная улыбка трогает его губы. Он игнорирует намекающие покашливания Чжебома. Джексон приподнимает бровь. - У тебя действительно… уникальное имя. - Пауза в этом коротком предложении почему-то выбивает у Бэмбэма весь воздух из легких. - Моё настоящее имя - Конпимук, - выплёвывает он. Выражение лица Джексона меняется с созерцающего на насмешливое. - Ну, это не звучит хоть сколько-то менее уникально. Вау. А он мудак. - Ты тот парнишка, что никак не может заткнуться, да? К концу дня у Чжебома и Джексона сложились неплохие отношения, берущие начало в издевательствах над Бэмбэмом и получении от этого удовольствия. Марк сказал, что считает это совершенно закономерным - конечно, люди, принадлежащие к одному виду (в этом случае, к виду «феерический долбоёб»), сходятся вместе. Самый раздражающий факт в этой ситуации - то, что даже если Бэмбэм оказался центром сальных шуточек двух идиотов, и он сообщает им, что они сосут, и что он ненавидит их обоих, это оказывается ложью. Потому, что он не ненавидит своего друга Им Чжебома и он решительно не ненавидит Ван Джексона. * Наихудшая вещь в колледже - то, что нет ни мамы, ни папы, ни старшего брата, ни старшей сестры, которые могут сделать всю работу по дому за тебя. Такую, как уборка - но это уже не совсем проблема, с тех пор, как Югём стал самым-самым лучшим другом и делает очень хорошее одолжение в виде поддерживания их комнаты чистой и приятно пахнущей. К сожалению, прачка - совершенно другая история. Бэмбэм честен: его не особо напрягает факт дележа одежды с другими, пока они возвращают его одежду обратно. Боксёры в том числе. И Бэмбэм не совсем понимает, почему Югём выглядит так, словно его просят о чём-то невероятном и даже постыдном, когда он просит одолжить пару трусов. Ну, вообще, реакция Югёма на «дикие» запросы Бэмбэма гораздо лучше, чем шокированно распахнутый рот Марка и истерический смех Чжебома. Он избегал прачечной долгих две недели. Единственная причина, которую он может привести - он был слишком занят ленивым перекатыванием по кровати и обновлением социальных страничек. Но теперь, когда он остался с двумя чистыми рубашками, одной парой джинсов, без чистых носков вообще, и особенно без белья, и ему надо принять ванну после долгого дня, Бэмбэм убеждается в необходимости этой ненавистной вещи. Смартфон отсвечивает 22:47 на часах. Он кидает всё грязное бельё в корзину и направляется в прачечную, надеясь, что в такое позднее время там никого не будет. «Ебите меня семеро», думает он, когда открывает дверь и видит чуть больше, чем полуголого Ван Джексона перед одной из машин. Кровь начинает усиленно циркулировать по его телу - Бэмбэм чувствует это. Его щёки наверняка ужасно красные. - О, привет, Бэмбэм, - говорит ему Джексон, складывая руки на груди. Нет, дайте-ка Бэмбэм скажет, что именно было на нём в тот момент: только проклятые боксёры Calvin Klein. Ах, и обувь. Белые Air-Max. Но что поделать, мы говорим о Ван Джексоне. Он выглядит сногсшибательно и в таком скудном наборе одежды. - П-привет, - Бэмбэм и сам не знал, что вид груди и кубиков пресса, Господи, красивых людей (в основном тех, чьё имя начинается на Ван и заканчивается на Джексон) может практически лишить его дара речи. И не просто практически лишить дара речи. Это была не единственная его реакция. - Ты тоже остался без одежды? Да, но у него точно её осталось больше. Бэмбэм не думает, что звучит очень напряжённо, когда говорит «Да. Да. Ох, да.» И, кстати, Бэмбэм не самый ленивый человек на этой планете. У Джексона две корзины белья в стирку. Остаток времени он проводит в не-маленькой-но-по-ощущениям-пугающе-тесной комнате и его очень напрягает каждое движение Джексона. Это точно начало чего-то ужасного, думает он, когда Джексон потирает шею, и эти кубики, серьёзно?! Могу я прикоснуться к ним рукой или языком - кто-нибудь, убейте меня, и Бэмбэму приходится сжимать ноги все крепче. В какой-то момент он закидывает одну ногу на другую. Он отнекивается каждый раз, когда Джексон пытается начать диалог, и для него не секрет, почему Джексон перестаёт через пару провалившихся попыток. Стиральная машина и сушилка, громким дззынь! сообщающие, что Бэмбэм может идти, кажутся ему ангелами во плоти. В любом случае, он не выбегает из прачечной так скоро, как хотел, потому что Джексон просит его подождать. - П-почему? - спрашивает он, каменея, однако, тут же восстанавливая самообладание. Вселенная ненавидит Бэмбэма, причём сильно-сильно-сильно - Джексон держит в руке пару ярко-розовых боксёров и он думает, что они принадлежат Бэмбэму, хотя это не так. - Не моё! - Ну да, конечно - довольно смеётся Джексон, низко и соблазнительно. - Они выпали, когда ты поднимал свою корзину, но, конечно же, они не твои. - Может, они уже были в этой машине! Они не мои! Я клянусь всем, что люблю, что они не мои! Джексон выглядит совершенно не впечатлённым. - Всё в порядке, я умею хранить секреты, - говорит он, щипая щёку Бэмбэма. О Господи. * Друзья Бэмбэма - бесячие мудаки. Тот факт, что Бэмбэм всегда тусуется с ними, означает, что он входит в состав компании, это значит, в состав компании бесячих мудаков (Югём очень любит говорить ему об этом, когда зол, но Бэмбэм не обращает внимания, ведь люди часто говорят не то, что имеют в виду, когда злы), ну или просто, что у него нет никого ближе, чем эти ребята. Он первокурсник. На то, чтобы завести какие-то знакомства, скрепить связи, создать новую группу (желательно, популярную), или просто иметь нелюбопытных друзей, которые не заставляют его делиться своими настоящими чувствами, уходит немало времени. А у Бэмбэма этого времени ещё пока нет. - Всё не так! - кричит Бэмбэм. Он всё отрицает и ему совсем не нравится, что это Югём к нему лезет, пока он пытается заниматься делом. Обычно всё совсем наоборот. - Но ты постоянно о нём говоришь! - Неправда. - Ты говорил минуту назад. - Это потому, что он долбоёб, - шипит Бэмбэм. Югём прочищает горло. - Чжебом-хён тоже вполне себе долбоёб, но ты же не говоришь о нём, не останавливаясь? - Югём немного принижает голос, потому что Чжебом вместе с ними на поле. И дарит младшему довольно агрессивный взгляд. Бэмбэм закусывает внутреннюю сторону щеки. - Хэй, мы не можем просто продолжить игру? - спрашивает он, резко пиная мяч в сторону Марка. Тот спокойно его принимает. - Просто согласись с этим, - весело говорит Чжебом, вытирая майкой пот со лба. - Мы поможем тебе его заполучить. - Мне не нужна ничья помощь, - Бэмбэм практически стонет. Почему они просто не могут опустить эту дебильную тему? Он думает, что не придёт на их обычную дружескую встречу на выходных, потому что каждый, мать его, раз кто-то из парней начинает говорить о Джексоне. - Он же кажется тебе горячим, разве нет? - Да, кажется, - Бэмбэм поднимает ладонь, потому что Чжебом уже открыл рот, чтобы сказать ещё что-то колкое. - И Марк-хёну тоже. - В любом случае, я не хочу его поцеловать. Хотя, поцелуй… да, возможно. - Глаза Марка хитро сужаются. - Я признаю, что он очень неплохо выглядит. Я бы даже согласился на что-то большее… Бэмбэм, ты уже белого цвета. Я просто шутил. Бэмбэм знает, что говорить этим парням о том, что ему кто-то понравился, означает, что он будет проклят. Потому что они будут стараться свести Бэмбэма с его новым увлечением, но не раньше того, как они сделают тысячу отвратных комментариев и не продумают как минимум двести отвратных сценариев, как это было, когда Чжебом проболтался про Чжинёна. Бэмбэм не был бы против, если бы можно было бы пропустить первую часть. - Ты пускаешь по нему слюни уже почти целый месяц! - Неправда. И ебись ты конём, Ким Югём. - Смотри, - Марк щёлкает пальцами прямо перед глазами Бэмбэма, привлекая его внимание. - Третьекурсники устраивают вечеринку сегодня ночью, и Джексон будет там, - Бэмбэм заметно дёргается. - Не надевай толстовки, ладно? - Нет, не ладно, - тянет Бэмбэм. Он щёлкает языком. - Я не был приглашён, и что вообще не так с толстовками? Они классные. - Я третьекурсник и вы все можете прийти, - Марк пинает мяч в сторону Югёма, и тот чуть слышно тянет «су-ука», схватившись за колено, по которому этим мячом прилетело. - И нет, они не классные. Надень что-то нормальное, и под нормальным я имею в виду, что ты дашь Чжинёну помочь тебе. - Чт… - Бэмбэм не понимает, в какое русло повернулся их разговор, но что-то ему подсказывает, что ничего хорошего из этого не выйдет. - Я никуда не пойду, - говорит он, подтверждая свои слова уверенным кивком и вытянутым в сторону хёнов указательным пальцем. - Конечно, ты пойдешь! - счастливую улыбку Чжебома нещадно хочется соскрести. Ножом. - Чжинён будет у твоей комнаты в семь. Иногда у Бэмбэма занимает слишком много времени, чтобы понять, что именно происходит вокруг него. Осознание сваливается ему на голову, как гора кирпичей. Он застывает на месте. - У вас уже есть какой-то план?! Чжебом разводит руками, весь его вид говорит, что и как этот парень только догадался? * Когда идиотский серебряноволосый хён заезжает за ним, первая вещь, которую он произносит, является: «Отлично выглядишь, Бэмбэм», и его ухмылка выезжает за пределы лица. Он обнимает Чжинёна за плечи и мягко целует его в висок. Югём стоит рядом с Бэмбэмом, который чувствует себя крайне неловко в этих драных скинни, белой алкоголичке и накинутой сверху джинсовой рубашке, не застёгнутой, о Боже, ни на одну пуговицу. Он чувствует себя просто супер-неуютно, и он ещё им всем покажет, только подождите. - Джексон тоже иногда о тебе спрашивает, знаешь, - говорит Марк, пока Бэмбэм сражается с Югёмом за право застегнуть рубашку. - Нет, не спрашивает. - Это идиотский ответ, но он ничего не может поделать. Он подозревает, что это неправда и что Марк сказал это только, чтобы его поддержать. А Бэмбэму совсем не нужна эта поддержка. - Сколько бабочек сейчас порхает в твоём животе, Бэмбэмми? - Чжебом толкает его локтём в бок. - Две. - Тысячи. * Третьекурсники выбрали идеальное место для проведения вечеринки - это дом одного из самых богатых парней в университете. Он просто огромен. Бэмбэм не знал, что такие дома вообще есть в Корее. Он всю жизнь жил в уверенности, что увидеть гараж, в котором стоят двадцать машин, возможно только в Америке. И чёрт, чёрт, чёрт, ему лучше не думать о внутренностях этого дома. Они следуют за Марком, потому что он их золотой билет. Познакомившись с Ёндже, - сыном владельца этого рая, и, похоже, гением, раз он одного возраста с Бэмбэмом и уже третьекурсник, - и пройдя в гостиную, выглядящую, словно огромный дискотечный зал, Бэмбэм чувствует, как Югём и Чжинён хватают его под руки. - Хэй, мне это не нравится, - Бэмбэм пытается вырваться из их крепкого захвата, но, к сожалению, он самый маленький и слабый среди своих друзей. Его порывы абсолютно бессмысленны - особенно по отношению к своему хренову лучшему другу, который шесть-с-половиной-футов длиной. Югём пытается успокоить его: - Сейчас мы пойдём к бару и выпьем несколько бутылок пива, как тебе идейка? Блядь, нет. - Вы что, серьёзно думаете, что, напоив меня, поможете мне?! Бэмбэм стонет, обвисая в руках друзей. Это абсолютно новый уровень идиотизма. Самый ужасный план в истории человечества. Полный провал. Бэмбэм готов спорить на что угодно, что это приведёт его к полному дерьму и больше ни к чему. - Под несколькими мы имеем в виду две или три, не больше этого, - Чжебом оказывается позади него и мягко толкает в спину. - Просто, чтобы ты стал немного смелее. С тремя людьми, держащими его вот так, Бэмбэм чувствует себя абсолютно безвольной игрушкой, с которой можно делать, всё, что угодно. Он даже не пытается сопротивляться, когда его усаживают на высокий барный стул и пихают в руку бутылку Heineken. Он пьёт очень медленно и ощущает себя немного спокойнее, когда Чжебом и Чжинён находят каких-то ребят и начинают активно с ними общаться. Югём сидит рядом с ним, но как только он подаёт Бэмбэму третью по счёту бутылку, какая-то девушка подходит к ним, полностью отвлекает внимание Югёма, и тот (Бэмбэм отказывается верить своим глазам) смущённо хихикает. Он - тот, кому нужна помощь, не Бэмбэм. Как только он видит, что никого из его друзей рядом нет, он ставит бутылку обратно туда, откуда Югём её взял. Он не собирается напиваться, не дождётесь. Бэмбэм уже чувствует себя немного неудобно. А самый лучший способ спасти себя сейчас - найти что-то безалкогольное, но проблема в том, что ни воды, ни сока, куда бы Бэмбэм не посмотрел, не обнаруживается. «Как же я ненавижу всё это дерьмо». Бэмбэм закусывает нижнюю губу. В конце концов, он берёт стакан - чего, пунша? От этого ему не будет плохо на следующий день? Бэмбэм не знает, но это точно лучше, чем все остальные напитки… …или нет. Или это потому, что Бэмбэм не пробовал раньше ничего с таким вкусом, или потому, что кто-то что-то туда подмешал, но через пять минут у него отвратительное послевкусие на языке, а в голове что-то жужжит. Он стоит, неловко разминая запястья, не зная, что делать дальше. Когда его голова начинает кружиться, Бэмбэм решает, что должен пойти к Марку и сказать тому, что собирается идти домой. Он потерпел тотальное фиаско и готов с этим смириться. Он не встретил Джексона, а перед глазами скачут разноцветные пятна - очевидно, что продолжать заниматься этим бредом нет никакого смысла. Правда, есть ещё одна назойливая проблемка: где, ко всем чертям, носит Марк-хёна?! Бэмбэм не уверен, что это действительно он, идущий, раскачиваясь из стороны в сторону, натыкающийся на какие-то косяки, людей, нервно дергающийся от каждого раздраженного возгласа в свою сторону. Ему сейчас решительно наплевать на всё. Он продолжает искать своего хёна, и, да что же это, почему он должен сбивать кого-то с ног и сидеть на полу, морщась от назойливой боли в лодыжке. - Хей. Он может быть наполовину или полностью пьяным, но узнать этот голос и это приветствие Бэмбэм сможет где угодно и в любом состоянии. И это лицо - Джексон просто настоящее воплощение искусства. А сегодня, с этими уложенными волосами и светлой рубашкой без рукавов, открывающей восхитительную молочную кожу, он - совершенство. - Ты в порядке? - Дыхание Джексона отдаёт чем-то сладким. Бэмбэм с удовольствием бы попробовал его, знаете, чтобы избавить себя от мерзкого вкуса того напитка, который он до сих пор ощущает, когда сглатывает. - Хм? - Я спросил, в порядке ли ты. Ты упал. И ты сидишь у меня на коленях. - Разве? - Бэмбэм думает, что он видит сон наяву. - Да, кажется, это так. Я влюбился в тебя.* Лицо Джексона искажается в совершенно непередаваемое выражение. «Что это сейчас было?» - спрашивает он, хмуря брови, но у Бэмбэма всё плывёт перед глазами, и ему нужно, чтобы вещи вокруг перестали кружиться и выплясывать какие-то кренделя перед его носом, и Джексон, кстати, тоже немного качается, вправо и влево, и Бэмбэм срочно должен это остановить. Идеальным решением стало уложить подбородок Джексону на плечо, прижавшись щекой к его шее. - Бэмбэм, ты что, пьян? - Я думаю, это была любовь с первого взгляда. - Блядь, ты и правда пьяный. - Потому что, т'знаешь, как я вообще мог не влюбиться в тебя? Ты - искусство. Следующий Давид следующего Микеланджело. Или Леонардо Да Винчи. Всё, что захочешь, потому что у тебя такое лицо… и бицепсы, которые очень хочется сжать или укусить. Ох, я так хочу укусить твои бицепсы… и облизать твой пресс, эти прекрасные кубики. Т'знаешь, я поклялся сам себе, что у тебя есть пресс. Я не… - Ты пришёл сюда один? - …но ты такой классный, такой горячий. Я часто незаметно прихожу в физкультурный зал, чтобы посмотреть, как ты делаешь эту штуку,… фехтование? Фехтование. Это фехтование? Ты и правда хорош. Очень-очень-очень. Я обожаю, когда ты ухмыляешься и твои глаза делают так… они так морщатся и изгибаются, и это правда мило. Ну, разве что, ты ведь совсем не милый. Ты такой горячий… - О, кажется, я вижу Чжебома. - Ты мне так нравишься! - стонет Бэмбэм в кожу шеи Джексона. Он невесомо целует в её изгиб, около ключицы. - Ты нравишься, нравишься, нравишься, ты просто ужасно сильно нравишься мне. Я очень страдаю иногда, потому что ты выглядишь слишком гетеро - ты можешь, пожалуйста, быть геем? Или би - будь би, умоляю. Он прижимается всем телом и сильнее утыкается носом в шею парня - ему всегда нравился этот одеколон, а теперь он чувствуется очень ярко. Он вдыхает и удивлённо моргает, когда обнаруживает свои руки в волосах Джексона - он не помнит, чтобы он их туда клал, но ох… - У меня эрекция. Он также не помнит, как отлепился от Джексона. А сейчас он повернут к нему лицом. И Джексон так близко, даже если он поворачивает голову в сторону, он всё равно идеален. Бэмбэм ужасно его хочет. Эти соблазняющие губы двигаются. - Ты пьян. Они буквально в сантиметре от его губ. И совсем ничего не стоит сократить эту дистанцию окончательно, и так Бэмбэм и делает. Это просто чмок. Первый поцелуй, то есть. Бэмбэм совершенно этим не удовлетворяется и уже собирается приникнуть к этим губам снова. Но тут что-то происходит. * - Всё не так плохо, - Югём заметно нервничает. - Да, - соглашается Чжебом, правда, очень напряжённо теребя в руках кончик чжинёновской рубашки. - Это, хм, не так плохо, - повторяет он неубедительно. Марк ничего не говорит. Он включает режим щеночка на полную мощность, но Бэмбэм никак на это не реагирует. Его голова раскалывается и он чувствует, что наверняка может потерять сознание, но это никак не избавляет его от желания убивать людей. - Вы только что сказали, что я приставал к Джексону, сидя при этом у него на коленях, - Бэмбэм переводит дыхание, - и что меня стошнило на него после того, как я его поцеловал. Вы все сейчас умрёте. Парни медленно попятились к двери. * - Вашу же мать! - орёт Бэмбэм, совершенно не стесняя себя в выражениях. - Меня вообще не ебут ваши извинения! Идите убейтесь! Вы дол-бо-ёбы!!! Я буду ненавидеть вас всю свою жизнь… ооох. Бэмбэм растирает виски пальцами, стараясь хоть как-то уменьшить невыносимую головную боль. Бессмысленно. Он вдавливает голову в подушку, мечтая срастись с ней, чтобы ненавистный тук-тук молоточком по мозгам перестал отдаваться в ушах. Он молчит, притворяясь уснувшим, но стук становится только громче. «Аааргх!» - он скидывает одеяло и, сжимая кулаки, топает к проклятой двери. - Какого чёр… - Я принёс аспирин, - Джексон улыбается, протягивая руку с пластиковым пакетиком Бэмбэму. Тот принимает пакет с нечитаемым выражением на лице. - Эм… спасибо? - Я написал свой номер на пачке. Выпей таблетки, ладно? Береги себя. И он исчезает. Бэмбэм стоит на пороге, с открытой дверью и ртом, уставившись туда, где только что стоял Джексон, ещё минуты три. * Бэмбэм: Хйе Бэмбэм: *хей Бэмбэм: Кк ыт? Бэмбэм: *как ты Бэмбэм: Спасибо за аспирин! Бэмбэм: Я пишу слишком много сообщений? Бэмбэм: Да? Джексон: Мило ;) не за что. И нет. Я принимал душ. <3 Бэмбэм: АЫозыуеоазчаппаиаиорлшшшш Бэмбэм: Я хотел сказать, <3 Fin. _______________ *в английском языке слова «упал» и «влюбился» (fell) звучат и пишутся одинаково. А так как Бэмбэм и упал и влюбился одновременно, нет ничего удивительного в том, что он запутался ;)