Чистилище

— А однажды он позволил мне превратиться в вампира, представляешь, — говорит Дин, жуя травинку, и Бенни хохочет так, что птицы с соседнего дерева испуганно взмывают вверх. — Правда, до этого я позволил ему стать дьяволом, так что, наверное, можно считать, что мы квиты. — Это союз, заключенный на небесах, Динно, — отсмеявшись, добавляет Бенни и легонько толкает Дина локтем. — Заткнись. И кстати, там мы тоже были. Тебе бы не понравилось, — отрезает Дин, но Бенни только равнодушно пожимает плечами: — Не очень-то и хотелось. — Твоя очередь, — напоминает ему Дин. Очередь Бенни травить байки, и у него есть на примете идеальная история для Дина. — Говорят, вампирам кажется, что кровь на вкус сладкая, как мёд. Это враки, Динно, солёная она, будто пуд соли осел под языком. Старые вампиры, из тех, у кого хватило мозгов дожить до преклонного возраста, знают, в чем настоящая сладость. Бенни выдерживает театральную паузу и улыбается одними глазами. Дин гримасничает, но принимает правила игры. — В чем же? — В том, как ритм чужого — живого — сердца ощущается в глотке, будто свой, — просто отвечает Бенни, и Дин сосредоточенно хмурится, пытаясь вычислить, в чем подвох, потому что это же Бенни, разгадка должна быть где-то поблизости. Он не знает, что подвох заключается в том, чего Бенни так и не говорит: "Твое сердце, Дин, слаще других".