"Ты моё наказание"

***       Обычное послеконцертное утро. Братья тихонько посапывали в своих номерах, набираясь сил перед очередным мероприятием. Но тут дверь в их номер раскрылась, и в него с коридора ворвался вихрь голосов, заглушаемый чьим-то злобным шипением. Кто-то осторожно зашаркал по паркету. Скрипнули пружины, судя по звуку, на кровать в спальне сели, как минимум двое. Входя, заговорщики еще о чем-то тихо перешептывались, но сейчас все умолкли, погрузив все в подозрительное молчание. Спустя минуту, утреннюю тишину, вместе с диким грохотом, пронзил вопль двух идентичных голосов: -ДА ВАШУ МАТЬ! Тимонин! Попов, Малицкий!       Бандиты с хохотом вылетели в общий зал, куда, немного погодя, вслед за ними приковыляли два непонятных существа, запутавшихся в одеяле. -Нееее, вы точно черти, — заявил, покатываясь со смеху Ден. Братья посмотрели друг на друга и тоже залились беззвучной истерике. А ведь действительно, замотанные в одеяла, с заспанными, помятыми лицами и растрепанными рыжими волосами, (которые у солиста еще и вспыхнули, как огонь, когда на них упал луч солнечного света) они, действительно, походили на какой-то бесовской дуэт.       Выслушав всевозможные шутки от группы по поводу их внешнего вида, под общий шум, гомон и хохот Солист со всей дури плюхнулся на диван, да сделал это так сильно, что Андрей, сидевший рядом, даже подлетел и на пару секунд завис в воздухе.   Костя же, в отличие от брата, аккуратно присел на подлокотник рядом, слегка опершись на близнеца спиной, чтобы не упасть. Но парень никак не ожидал, что его «отражение» затеет перестрелку бумажками с соло-гитаристом. А про то, что в один прекрасный момент, уворачиваясь от очередного снаряда брат резко нагнется, а он со свистом полетит куда-то и застрянет между спиной близнеца и диваном, да так застрянет, что над треклятым подлокотником останутся торчать только его ноги, гитарист и представить себе не мог. Когда все это произошло, Боря не растерялся и хохоча, попытался лечь на братца сверху, видимо для того чтобы совсем утрамбовать того в диван. После того, как Бо резко опустился спиной на его живот, у младшего перехватило дыхание, он сдавленно ойкнул и согнулся. В ответ же на страдания парня, близнец лишь залился еще более звонким смехом. -Ах, ты! — прошипел Костя, и, ловко перевернувшись на бок, уперся ладонями и коленями брату в спину, намереваясь спихнуть того с дивана. Не ожидавший такого поворота солист, едва успел схватиться руками за край. Во время этой яростной схватки Бо цеплялся за все что попадется: за стол, за диван, за Андрея; он упирался руками и ногами, не желая сдавать своих позиций. Но  эта короткая потасовка, к сожалению, кончилась поражением для фронтмена. В конце концов, рыжий все-таки смачно шлепнулся на пол, а гитарист с довольным видом продолжил восседать наверху, словно он какой-то султан. Боря, тяжело дыша, прислонился спиной к своему проигранному трону и запрокинул голову так, что его макушка касалась, сложенных в позе лотоса, ног близнеца. Костя как-то странно навис над братом, хитро улыбаясь. «Не к добру», — подумал солист и настороженно посмотрел на свое «отражение» снизу вверх. Младший, подленько хихикнув, щелкнул брата по носу, от чего тот зажмурился и поморщился. -Ах ты, поганец, — сказал он, нависшему над ним, довольному близнецу, после чего неожиданно схватив того за майку и резко дернул на себя. Охнув от неожиданности, гитарист полетел вниз, по пути перекатившись через брата. Солист уже вовсю хохотал. Костя пихнул его руками в бок, прижимая к полу. А тот даже не отбивался,  просто лежал, заливаясь в истерике, иногда охая, когда брат придавливал его слишком сильно. Пока Бо находился в прострации Младший, все так же, не переставая ржать, быстренько влез на диван и с удовольствием на нем развалился. -Вот гад, а, — тяжело дыша, сказал Боря, держась за бок и поднимаясь.       Парни с группы спокойно смотрели на данное действо. Это было для них уже привычным явлением. Поначалу, конечно, когда братья начинали вот так ни с того ни с сего мутузить друг друга, гримовцы очень удивлялись. Но эти детские игры были тогда только цветочками для ничего не подозревающей группы. Близнецы, как люди темпераментные, естественно, всегда любили поскандалить, особенно во времена творческих разногласий. Парни, еще не привыкшие в то время к их такому бурному выражению эмоций, первые пару месяцев просто ходили в полном шоке. Они все никак не могли понять, - «как так можно»? По началу, они даже сравнивали эти стычки с различными войнами и катастрофами, ведь мы прекрасно знаем как обычно ссорятся Боря с Костей: очень громогласно, с криками, четырехэтажными матами, благо не доходит до швыряния гитарами и другими подручными предметами, друг в друга. Но потом, постепенно ребята привыкли и к ссорам, и их различным выкрутасам и сами даже в это втянулись. Разнимать братьев, сломя голову уже никто не кидался, разве что в самой критичной ситуации, когда дело так или иначе шло к братоубийству, при любом другом раскладе они прекрасно знали, что эти рыжие бестии сами разберутся. Поорут минут десять и как запал закончится разойдутся. -Как дети малые, — качая головой, сказал Максим. -Сам-то, сам… - фыркнул в ответ Боря и повернулся к брату. - Подвинься, — сказал он, хлопая того по ноге, но не увидев никакой реакции от близнеца, повернулся обратно к соло-гитаристу. -Вспомни себя в аэропорту, как ты рассекал на тележке. — саркастично заметил солист. -Это была минутная слабость, — с невинным видом заявил Макс. -Ой, да ладно, кому ты врешь, Малицкий? Признай, что у тебя тоже шило в ж…, ну ты понял где, — попытался поддеть его парень. — Кстати, забыл спросить, к чему такое внезапное и шедевральное пробуждение вы нам устроили? — поинтересовался Грим, все-таки пытаясь примоститься рядом со своим «отражением». Но пока безуспешно. — Отрастил «копыта», сесть даже негде, — недовольно пробурчал фронтмен, в сторону близнеца, балансируя на краешке дивана. Костя, хмыкнув, прижал, как выразился брат «копыта» к себе, освобождая место. Но стоило старшему усесться, как гитарист нагло возложил свои ноги ему на колени. Боря, удивленно приподнял бровь, — Ты не обнаглел ли часом, а? -Неа, — улыбаясь во все 32, самой нахальной из своих улыбок, ответил Костя. Солист, с видом а-ля «сам напросился», резко и сильно оперся локтями брату чуть ниже колена, от этого слегка прикрытые глаза близнеца мигом распахнулись, он согнулся от боли и заорал: -ТЫ ОХРЕНЕЛ?! -Держи свои ходули при себе, — сказал, с легкой усмешкой старший Грим, спихивая Костины ноги со своих колен. Тут уже его близнец не выдержал и отвесил ему подзатыльник. -Ай! За что?! — недоуменно возопил он, потирая ушибленный затылок. -А ты задницу свою при себе держи, такую уже отъел, что на диван не помещается. — злобно бросил гитарист. —Кому-то руки не помешало бы попридержать, я так погляжу. -Смотри гляделки не сломай! А вот язык точно кому-то отрезать не помешает! -Да что ты говоришь, а кому-то… Эта перепалка могла бы длиться вечно, если бы Дэн легким кашлем не напомнил о том, что они с ребятами все еще здесь в этом номере, что они существуют. Братья одновременно повернулись в сторону нарушителя их (если так можно выразиться) идиллии. Несколько секунд близнецы с непониманием смотрели на ударника. Первым опомнился Костя: -Ах, да, мы же так не узнали, какого черта вы приперлись… -Нам позвонил продюсер и сказал, что нас пригласили на фотосессию, — впервые, за все это время, подал голос Андрей. -И эти фотографии будут опубликованы в каком-то их журнале, — добавил Максим. -Да ладно? Круто! — глаза младшего засияли. -Сколько у нас времени на сборы? — зевая, спросил солист. —Десять минут, — подленько улыбаясь, сказал Дэн. -ТВОЮ МАТЬ! — хором заорали близнецы, и пулей кинулись в спальню, не обращая внимания на дико хохочущую группу.