The Nine-Minute Goodbye

      Девять минут назад он почти ушел. Его кожаная куртка почти полностью была надета на его плечи. Его пальцы были почти на дверной ручке. Дверь была почти открыта.       Девять минут назад конец только приближался. Входная дверь отражалась в радужной оболочке его глаза. Его губы, как распавшиеся волны, были окрашены печалью вдоль линий его челюсти. Незажженная сигарета была зажата между чернилами его пальцев. “Так, мм, ты уходишь?” Спросил я. Мой голос звучал словно в пустом метро. Я попытался откашляться, но у меня не осталось слов.       Он посмотрел вверх. Не на меня. Не мне в глаза. Он поднял руку, чтобы провести ею по своим волосам. Понял, незажженная сигарета зажата между чернил его пальцев. Посмотрел на нее, ожидая, что обреченная бумага даст ему ответ. “Я не знаю, Джерард,” наконец вздохнул он, пряча сигарету за ухо, “у меня есть друг в Монтоке. Может, останусь у него на время.” “Хорошо. Да, до тех пор, пока о тебе, знаешь, позаботятся.” “Я могу сам о себе позаботиться.” “Конечно.”       Тишина. Та самая тишина, которую вы можете услышать только стоя на берегу океана, не в силах разглядеть луну. Стоя на краю чего-то и думая только о том, как долго будешь падать вниз. Чтобы рухнуть на землю. Чтобы быть схваченными за горло тишиной.       Я убрал волосы за уши так, чтобы пряди не мешали мне его видеть. Разделяя его лицо на кусочки. Только одна четкая фотография до того момента, пока он не развернулся, и все бы кончилось. “Как ты доберешься туда?” “Наверное, на поезде. У меня есть немного денег, я копил некоторое время.” “Так, ты планировал все это?”       Он взглянул вверх. На меня. Мне в глаза. “Не делай этого, Джерард. Не пытайся обвинить меня, будто бы это моя ошибка, это никогда не было моей ошибкой.” “Значит, ты говоришь, она моя?” “Я не говорю, что это чья-то ошибка. Как можно винить кого-то в этом?” “Ты думаешь, я виноват.” “Я думаю, нам просто нужно оставить это,” отрезал он устало, взгляд его медовых глаз метался от ботинок к моему лицу, всегда обрываясь на лохмотьях шнурков. Ресницы целовали его щеки, словно влюбленные. “Мы просто… должны оставить это.”       Я начал ходить. Стена. Диван. Стена. Окно. Снег капает с листьев, словно глобулы краски. Все равно возвращаясь обратно, туда, где я начал, с другой стороны от его чемодана. “Ты, блять, опять повторяешь это! Что это вообще значит, Фрэнк?”       Он глубоко вздохнул, изможденный и опустошенный. То, как футболка висела на его теле, заставляло меня вновь верить в Бога. “Это значит… я не знаю.” “Как это ты не знаешь? Ты только что сказал, только что произнес эти слова. Как можно не знать, что они значит, если ты это говоришь?” “Ты заставляешь меня ненавидеть тебя, Джи. Вот, что это значит. Вот, что это всегда значило,” выплюнул он, скрестив руки на груди. Под рукавами куртки я еле мог разглядеть свое имя, запечатленное на его коже, как обещание, заполненное болью. “Если я не уйду, я буду ненавидеть тебя.”       Это было мое сердце. Этот аварийный-бьющийся-разрывающий-мозг-катакомбный-отразившийся-эхом крик, сотрясший мои барабанные перепонки. Это была полость, полость для скелета.       Его ботинки оставили потертости на деревянном полу, пока он нервно вертел их туда-сюда. Сколько раз я говорил ему не делать так? Сколько раз я был на самом деле зол на него, когда робкая улыбка возникала на его лице, а застенчивые извинения скрывались за губами. “Я не хочу ненавидеть тебя. Я… я… я не хочу не иметь возможности видеть твое лицо и говорить, что я люблю тебя так сильно, что это просто убивает меня. Но сейчас мы сломаны, Джерард. Мы были на краю этой пропасти так долго, что я больше просто не могу держаться. Я не могу продолжать, если никто не придет спасти меня.” “Так ты отступаешь?” прошептал я. “Я даю перерыв своим рукам. Я буду в свободном падении,” пробормотал он, шаркающим шагом приближаясь ко мне.       Наши колени бы соприкасались, если бы не были разделены потертой кожей его чемодана. “И кто знает, может, я рухну на землю. А, может, нет. Возможно, есть что-то там, внизу, но мы просто не знаем, потому что всегда думали, что безопасней держаться.”       Безопасней. Я никогда не чувствовал себя более защищенным, чем когда его рука скользила по моей коже. Его взгляд блуждал по моему лицу. Когда я наконец смог убедить себя посмотреть ему в глаза, было уже слишком поздно. Его рука уже покоилась на ручке чемодана, а губы двигались, хоть я и не мог в действительности понять его слов. “Так это все?” медленно произнес я.       Он кивнул. Прядки волос упали ему на лицо. “Да, Джерард, на сейчас, это все.”       Его нос коснулся моего виска, когда, подойдя ближе, он оставил сухой поцелуй на моей щеке. Это было так интимно, что я задрожал, обдавая дыханием его кожу. И это была только середина конца.       Он повернул голову.       Наши губы встретились, словно бархатные лепестки. Я не помню, чтобы прикосновение когда-либо было таким нежным. Я чувствовал, как ресницы щекочут мою щеку. Пальцы коснулись лица, осторожно поглаживая скулы, прежде чем вплестись в мои волосы. Я подавил рыдания, рвавшиеся из моего горла, вместо этого прижав его к себе так сильно, что он заскулил от боли. Мой разум кричал, что он – сплошная грязь, но я хотел испачкаться так, чтобы больше никогда не быть чистым. Только защищенным.       Его губы на вкус были, словно клубничный наркотик и никотин; сигарета, убранная за ухо, упала между нашими руками, так что, единственный запах, который я чувствовал, был запах табака. Я запустил руки в его волосы, словно в паутину, проходя языком по внутренней стороне его нижней губы. Он стонал мое имя, но это больше походило на прощание. “Почему ты уходишь?” я услышал свой голос, потерянный в коже его шеи. Я слышал его рваное, затрудненное дыхание, залитое слезами, с угрозой потопления.       Он вцепился пальцами в низ моей спины, кристаллы слез покрывали его грязно-румяные щеки. “Ты… ты никогда не просил меня остаться, Джерард.” Его голос дрогнул, на последнем слоге моего имени превратившись в шепот. Сказанное струилось сквозь чернила его пальцев.       Слабый шум сорвался с задней стенки моего горла. Звезды были зашнурованы в мои ресницы. “Ты бы остался?” “Я бы должен был, если бы ты попросил.” “Я не знаю, хотел ли ты этого.”       Он склонил голову, брови болезненно сведены к переносице. Боль увлекала уголки его губ вниз. “Ты должен хотеть, Джи.” “Я… я не хочу, чтобы ты ненавидел просыпаться рядом со мной. Я не хочу, чтобы ты ненавидел целовать и трахать меня. Я не хочу, чтобы ты представлял, что это вовсе не я.” “Это не так.” “Но так будет, Фрэнк. Это ты и я, кто мы есть. Всегда был тот день, когда бы ты проснулся и понял, что копил деньги, чтобы в конце концов оставить меня. Ты всегда будешь уставать от такой жизни. И… и я всегда буду готов тебя отпустить.” “Так это все?” спросил он, прижимаясь своим лбом к моему. “Да,” выдохнул я “на сейчас, это все”       За девять минут чемодан оторвался от пола, оказавшись в его руке, кожаная куртка плотно облегала его плечи. Его руки дрожали, пока он открывал дверь, но судьба наконец подкралась к нам. Мой желудок сводило, но я знал, что мы просто оставляем это.       И мы были в свободном падении.