Та самая ночь

Так происходит всегда, когда тебе говорят, что что-то случится: ты в недоумении округляешь глаза, восклицая: «Не может быть!» Или просто молча этому не веришь. Так было и со мной, когда пожилая женщина, столкнувшись со мной на улице, схватила меня за руку и, взглянув мне в лицо, произнесла: «Ты потеряешь самое дорогое. Скоро». - Не обращай внимания, - бросила Канаэ. «Шарлатанка», - подумала я, сказав: - Я уже давно это потеряла. Да, уже давно у меня не было того самого дорогого, что может быть у человека – способности любить. Да… я так думала. Придя к своему дому тем вечером, я обнаружила тот самый серебристый Порше. Я неспешно подошла к машине, чтобы поприветствовать сэмпая. - Добрый вечер, - сказала я, наклонившись к приоткрытому окну. Хозяин иномарки оторвал глаза от какого-то журнала, содержимое которого я не смогла разглядеть, и немного удивлённо, но в то же время так ласково и нежно ответил: - Добрый вечер, Кёко. Тогда я уже смогла привыкнуть к тому, как звучит моё имя из его уст, но это вызывало у меня странные чувства, которые я никак не могла объяснить. - Меня ждешь? – спросила я с толикой робкой надежды. - Тебя, - послышалось в ответ, и открыв дверь, Рэн вышел из машины. Рэн… никогда не забуду, как впервые назвала его по имени. Мне было так неловко. Он склонился надо мной… склонился так близко, что я ощущала его дыхание кожей. - Рэн, - мягко сказал он, когда я в очередной раз обратилась к нему «Цуруга-сан». - Что? – растерянно пролепетала я. - Называй меня – Рэн, - повторил он и улыбнулся. Я начала было нести какой-то бред: что-то типа того, что я не могу, ведь я очень его уважаю, что он мой сэмпай и что-то ещё в том же духе. Его глаза потускнели, выражая глубокую печаль, и моё сердце сжалось от осознания того, что мой отказ вызвал у него такую грусть. - Прости меня… Рэн, - несмело попросила я, заливаясь краской, и в тот же миг его лицо озарила улыбка. Та самая, которой он одаривал лишь меня. В тот день я уже могла называть его «Рэном» без смущения, дрожи и красных щек. Ещё бы, ведь с того момента минуло больше года. - Я хотел обсудить с тобой кое-что, – сказал он, закрывая дверь своей машины. - Хорошо, - беззаботно кивнула я, и мы направились ко мне. - Хочешь чая? – спросила я, доставая кружки. - Лучше кофе, - как-то робко ответил он, присаживаясь за стол. - Нет проблем, - заверила я, улыбнувшись. Я никогда не думала об этом раньше, но мне всегда было приятно улыбаться ему. Да, я, бывало, дулась на него, бывало, злилась. Бывало, проклинала на чём свет стоит, но даже после всего этого никому я не дарила свою улыбку так легко и с таким приятным трепетом сердца. Кофе был готов - налив его в кружку, я поставила её перед сэмпаем. - Спасибо, - благодарно сказал он и сделал глоток так, будто надеялся, что там что-то покрепче. - На здоровье, - ответила я, садясь напротив. - Что ты хотел обсудить? – спросила я в нетерпении, глотнув чая. Рэн замялся. Тогда я подумала, что он заболел. Нет, его лицо не выражало ничего, что могло бы меня обеспокоить, но я почувствовала: что-то не так. - Ты собираешься принять предложение Ямада-сана? - вдруг спросил он, поднимая на меня глаза. - Да, - без промедления ответила я. – Фильм обещает быть кассовым, и роль мне довольно-таки интересна, так что я с радостью снимусь в этой картине. - Это хорошо, - сухо сказал он, делая глоток кофе. - А ты? – поинтересовалась я, заглядывая ему в лицо. - Я ещё не решил, - признался Рэн, пряча от меня глаза. - Почему? – я искренне удивилась. – Роль-то хорошая. - Хорошая, - согласился он, кивая. - Тогда что? – не могла угомониться я. – Тебе не нравится актёрский состав? Тут что-то дрогнуло в его лице, но эмоция была подавлена раньше, чем я смогла её распознать. - Это сложно, - отмахнулся сэмпай, допивая кофе. Мне стало обидно… обидно до слёз. Обидно от того, что он за всё это время так и не смог полностью мне открыться. Я больше не могла выдавать себя за Бо, меня повысили, и я лишилась этой работы. С того самого дня, как я распрощалась с тем костюмом, мы никогда больше не говорили так… по душам. - Вредина, - буркнула я и, встав из-за стола, направилась в комнату, незаметно смахнув с глаз показавшиеся слезинки. Я ожидала, что он пойдёт следом. Улыбнётся мне своей настоящей улыбкой, положит руку мне на голову и пообещает всё рассказать позже. Так было всегда. Но Рэн не пришёл. Спустя пятнадцать минут меня одолели любопытство и злость... Дикую смесь не помогла заглушить даже классика японского кинематографа, поэтому, поднявшись с кровати, я пошла на кухню. Рэн сидел неподвижно, опустив голову на упершиеся локтями в стол руки. Я встала напротив и, облокотившись поясницей о кухонную тумбу, мягко спросила: - Рэн, что не так? Он поднял на меня серые глаза и, оглядев с ног до головы, встал из-за стола. Два решительных шага, и я оказалась между молотом и наковальней. - Кёко, - прошептал он моё имя. – Всё будет зависеть от тебя, - сказал он с немой мольбой. - Эта роль? – уточнила я, и Рэн еле заметно кивнул. - Каким образом? – я недоумевала, не понимая, как такое решение может зависеть от меня. - Кёко, - почти беззвучно сказал он, - я больше не могу… Я ничего не успела понять, не то, что ответить - его горячие губы накрыли мои, и я замерла в удивлении. На меня словно вылили ушат холодной воды, я окаменела не в силах пошевелиться. Спустя пару мгновений я поняла, что это была не вода – керосин. Рядом со мной небрежно бросили спичку, и я вспыхнула адским пламенем. Сначала я решила, что горю от стыда, но затем поняла, что ошиблась. Горело всё, не только лицо, уши и шея, всё моё тело было охвачено огнём. Незримое пламя жгло там, куда я не подпускала никого и никогда, а он лишь целовал меня в губы. У меня не было сил его оттолкнуть, не было и желания. Я приоткрыла губы и робко ответила. Рэн задрожал, его несмелый поцелуй начал набирать обороты, но был всё так же нежен. Я почувствовала, как влажный и тёплый язык проникает в мой рот, и осторожно коснулась его кончика своим. Услышав громкий выдох, я почувствовала его сильную руку в моих волосах - он бережно придерживал мою голову, словно боясь, что я сбегу. Страсть охватила обоих, я не знала прежде, что так бывает. Оторваться от его губ не было сил, они ласкали так нежно, так сладко. Но мы всего лишь люди, а людям нужно дышать. Нехотя прервав столь желанный поцелуй, я глотнула ртом воздух. - Рэн… - не смогла я сдержать на выдохе, и его дыхание обожгло моё ухо. - Люблю тебя, больше жизни люблю, - задыхаясь, прошептал он и коснулся языком мочки моего уха. Я задрожала, с каждым его прикосновением пламя в моём теле разгоралось всё сильнее, лишая меня рассудка. - Рэн… - простонала я, и его рука несмело сжала мою грудь. - Позволь мне любить тебя, Кёко… - выдохнул он мне в ухо. – Позволь быть с тобой… быть твоим… всегда. Он покрывал меня горячими поцелуями, а я стояла, замерев на месте, пытаясь распознать свои чувства сквозь поток непрерывного наслаждения. Чего я хотела в тот момент? Теперь я с лёгкостью могу дать ответ на этот вопрос, но тогда… мне пришлось изрядно поднапрячь свои серые клетки, чтобы сделать быстрый и правильный вывод. Я хотела его – хотела Рэна. И не только как мужчину. Мне хотелось, чтобы он всегда был рядом со мной, чтобы он обнимал меня, целовал, доверял. Я хотела, чтобы он смотрел только на меня, хотела стать его единственной, потому он уже давно стал единственным для меня. Я всегда отторгала свои чувства, ссылаясь на дружбу, я не желала признаваться в их подлинной сущности ни себе, ни окружающим. Прикосновение его губ, как атомная бомба, разнесло ту иллюзию, которую я возводила столько времени. Разве можно так страстно целовать лишь друга? Разве можно так отчаянно желать его? Разве можно хотеть, чтобы только он обладал тобой? Если вы скажете «да», то я отвечу - это уже не друг. Как же это было приятно - принять то, от чего так долго отказывался разум, мучая сердце. - Рэн, - снова прошептала я, и он тут же замер, опалив очередным поцелуем шею. – Я никому тебя не отдам. - Повтори, - с мольбой в голосе попросил он, встретившись со мной взглядом. - Никому… никогда… ты только мой, а я твоя. Казалось, он не мог поверить своему счастью, но это неверие длилось недолго. Спустя пару мгновений, Рэн впился в мои губы жадным поцелуем, а его рука уже более настойчиво сжала мою грудь. Оторвавшись от моих губ, он положил свои руки, источающие жар, мне на бёдра и, усадив на тумбу, раздвинул мои ноги. Не прошло и секунды, как я обхватила его ногами, притянув к себе. Не знаю, откуда я это взяла, должно быть, это заложено в нас природой, как инстинкт самосохранения. Его ловкие пальцы начали нетерпеливо расстёгивать пуговицы на моей блузке, в то время как я самоотверженно ставила засосы на его шее. Сама не понимаю, какой бес в меня вселился, прежде я никогда не думала о сексе. Нет, я, конечно, задавалась вопросом, как там и что, но я никогда не думала, что моё природное смущение улетучится, а желание наступит на горло страху, когда меня будут касаться руки и губы любимого мужчины. С пуговицами было покончено, и Рэн буквально сорвал с меня блузку, а потом и бюстгальтер. Когда его губы припали к моим затвердевшим соскам, я не смогла сдержать сладостный стон. Рэн вторил ему. Тёплые мужские руки сжали мою грудь, а язык ласкал её, выписывая замысловатые узоры. -Мммм!.. – вырвалось у меня, когда его губы ласково, но с нажимом потянули сосок. Голова шла кругом, воздуха не хватало, я задыхалась от переполнявшего меня возбуждения. - Рэн… я больше не могу… - томным голосом прошептала я. Он нехотя оторвался от моей груди и, подарив мне улыбку Короля Ночи, произнёс: - Тогда держись крепче. Мои ноги напряглись, сжимая его бёдра, руки обвили шею. Юбка уже давно задралась от моих ёрзаний, и я ощутила на своих ягодицах его тёплые ладони. Он сжимал их и гладил, неся меня в комнату. Стоило моей спине коснуться кровати, как его руки, губы и язык начали ласкать меня с удвоенной силой. Я закусила губу, как бы странно это ни звучало, но стонать от удовольствия в открытую было стыдно. Юбка поползла вниз, единственным, что осталось прикрывать мою наготу, были стринги, которые не очень хорошо справились с этой задачей. Не успела я и глазом моргнуть, как они, смятые в комок, полетели в дальний угол комнаты. Спустя мгновение, я услышала довольное «ммм…» где-то чуть ниже пупка. Хорошо, что в своё время Котонами вправила мне мозги. - Надо, чтобы твоё тело всегда было на высоте, - говорила она. - Зачем? – поражалась я, а потом добавляла смутившись: - У меня и парня-то нет. Зачем всё это? - Затем! – сердилась подруга. – Сегодня нет, завтра есть. И потом, неужели ты хочешь, чтобы тебе было стыдно, если, не дай Бог, что случится, и ты предстанешь перед врачами в «неопрятном» виде? Этот аргумент ликвидировал все мои протесты, с того дня я была ухожена всегда и везде. Нежный язык коснулся моей гладкой кожи, заставляя вздрогнуть. Сделав несколько весьма умелых движений, он проник внутрь, и я сжала губы, чтобы не закричать от восторга. Почуяв что-то неладное, Рэн оторвался от сладкого, по его словам, места и прошептал, касаясь губами моего уха: - Я хочу слышать, как тебе хорошо. Я чуть мотнула головой. Пусть я уже потеряла статус примерной девочки в его глазах, но всё же собственные крики меня смущали ещё больше, чем его ласки. - Нет? – переспросил сэмпай. - Тогда я заставлю тебя кричать от удовольствия, - ласково пригрозил он и снова опустился вниз. Мне приходилось слышать бабские сплетни о том, что Цуруга Рэн довольно искусен в любовных делах. Они сами не знали, о чём говорили, но мне посчастливилось узнать это на собственном опыте. Я сдерживалась из последних сил, кусала губу, сжимала одеяло руками, но всё оказалось тщетно. Его язык вытворял такие вещи, которые мне сложно описать словами, и я начала стонать. Сначала тихо, а затем всё громче и громче. Ласки Рэна ускорились, язык двигался всё быстрее и быстрее... Стон сорвался на крик, в глазах потемнело, и я выгнулась лучше любой гимнастки, подхваченная волнами истинного блаженства. Тяжело дыша, я опустилась на постель, потеряв последние силы. - Я же говорил, - довольно промурлыкал Рэн, нависая надо мной. Я приоткрыла глаза. Его довольное милое и родное лицо возвращало утраченные силы. Руки сами потянулись к вороту рубашки, чтобы расстегнуть маленькие пуговички. Рэн смотрел на меня, терпеливо ожидая, пока я избавлю его от одежды. Сейчас я понимаю, скольких трудов ему стоило держать себя в руках, чтобы не накинуться на меня, как голодный зверь. Расстегнув последнюю пуговицу, я вытащила рубашку из брюк и, стянув её с самого сексуального сэмпая в мире, принялась за ремень. Тут дело пошло быстрее. Не прошло и десяти секунд, как я увидела возбуждённый член, покачивающийся перед моим лицом. Это зрелище мне, безусловно, понравилось, и я осторожно взяла его в руку. Рэн содрогнулся всем телом, покрываясь гусиной кожей. Я не знала, что мне следует делать, но вспомнив, что вытворял мой любимый пару минут назад, решила ответить ему тем же. Нежно поцеловав напрягшийся ствол, я скользнула по нему вверх языком, до самого конца. Сверху послышался резкий дрожащий вдох, и я повторила движение. Не успела я войти во вкус, как рука Рэна сомкнулась на моей кисти, побуждая отпустить член. - Тебе не понравилось? – с досадой спросила я, отводя глаза от его напряжённого лица. - Очень понравилось, - ласково заметил Рэн. – И именно поэтому я больше не могу сдерживаться. Секунда, и я оказалась прижата спиной к кровати. Ещё раз облизав мой сосок, он осторожно раздвинул мне ноги и устроился между ними. - Может быть немного больно, - заботливо предупредил он, проводя ладонью по моей щеке. - Ничего, - улыбнулась я, готовая принять его. Когда его член коснулся меня, я блаженно вздрогнула и развела ноги шире. Рэн входил в меня бережно и осторожно, не делая резких движений. Неприятное ощущение, длившееся всего несколько секунд, сменились блаженным удовольствием. - Ммм… - тихо протянула я, и мой любимый, нагнувшись ко мне, озабоченно спросил: - Тебе больно? Я покачала головой, а потом в довесок добавила: - Продолжай. И он продолжил. Продолжил так, что мне и не снилось. Я думала, что неземное наслаждение подарил мне его рот, но я ошиблась – всё только начиналось. Начиналось в тот момент. Его медленные, плавные движения заставляли желать его всё сильней, мне всего было мало. Было мало его поцелуев, его прикосновений, его сдержанных движений. Я закинула на него ноги и легонько прижала его к себе, Рэн начал двигаться быстрее. Я больше не сдерживала стоны, я хотела, чтобы он знал, как мне с ним хорошо, чтобы он прочувствовал всем своим существом тот факт, что его любовь возносит меня к вратам рая. Когда его движения ускорились ещё, я перестала что-либо понимать. В голове вертелась одна мысль: мне никогда не было так хорошо, я думала, что умру от счастья. - Мммм!!! – я снова выгнула спину от накатившей волны, и до моих ушей донёсся его глухой и протяжный стон. Рэн напрягся, выпуская в меня всё то, что копилось в нём столько времени. Я инстинктивно прижала его к себе, наслаждаясь каждой секундой нашего блаженства. Когда наши тела наконец-то расслабились, Рэн нежно поцеловал меня в губы и тяжело дыша опустился на кровать рядом со мной. Притянув меня к себе, он заключил меня в свои объятия. Всё случившееся напоминало прекрасный сон, но в тоже время было так естественно и само собой разумеющееся. - Рэн, знаешь… я хочу ещё, - чуть слышно прошептала я, смущенно уткнувшись лицом в его грудь. - Хм… - раздалось в ответ, а потом он ласково добавил: - Десять минут, любимая… дай мне десять минут. - Хорошо, - чуть слышно прошептала я и прижалась к нему ещё сильней. Десять минут прошли, и моя голова снова закружилась… Казалось, в ту ночь он научил меня всему, что знал сам, я поразилась гибкости своего тела и своей раскрепощённости. Мы наслаждались друг другом самозабвенно и страстно, даря друг другу неземное удовольствие. Я проснулась от прикосновения его губ. Медленно открыв глаза, я увидела Рэна, сидящего рядом со мной. Он был одет. - Что такое? – пробормотала я сквозь сон с досадой. - Прости, любимая, но я должен идти, - прошептал он, целуя мою руку. - Повтори ещё раз, - попросила я, потянувшись. - Я должен идти… - решил пошутить мой сэмпай. - Нееет, - шутливо запротестовала я. - Любимая, - ласково выдохнул он, завладев моими губами. - Не уходи, - томно попросила я, не желая с ним расставаться. - Я скоро вернусь, - пообещал Рэн. – Работы на пару-тройку часов. - Я люблю тебя, - сказала я, и он снова поцеловал меня. - Я тоже тебя люблю, - шепнул он в ответ. - Возвращайся скорее. Так происходит всегда, когда тебе говорят, что что-то случится: ты в недоумении округляешь глаза и восклицаешь: «Не может быть!» Или просто молча этому не веришь. Так было и со мной. Мой телефон зазвонил, когда я пошла в супермаркет, чтобы купить корицу – мне ужасно захотелось запечённых яблок. - Алло, - бодро ответила я, нажав на «вызов». - Кёко, дочка, приезжай, - раздался в динамике встревоженный голос президента. - Такарада-сан? Что случилось? – озабоченно спросила я и обратилась в слух. - Первая хирургическая, - ответил Такарада, будто не слыша моего вопроса. - Детка, поторопись, ему недолго осталось. Корзина выпала из рук, мир разбился на осколки. Я плохо помню, что было потом, в голове мелькала только одна мысль: «Ты потеряешь самое дорогое. Скоро». «Нет, нет, нет! – кричало всё моё существо. – Нет! Этого не может быть!» Не знаю, как я очутилась в больнице, наверное, поймала такси. - Где Цуруга Рэн? – налетела я на дежурную медсестру, которая, хлопая глазами, растерянно произнесла: - Десятый этаж, но… И я кинулась к лифту. Мне показалось, что он ехал целых две вечности, сначала вниз, потом наверх. Вылетев из железной коробки, я бросилась к стоящему неподалёку президенту. Сказать, что Лори был подавлен – это значит, ничего не сказать. Я никогда прежде не видела у него такого лица. Покрасневшие глаза, опухший нос, дрожащие руки. - Кёко, - протянул он охрипшим от крика голосом, когда наши глаза встретились. - Где он?! – в панике спросила я, схватив президента за плечи. Он, молча, кивнул в сторону наполовину стеклянных дверей, и моё сердце упало. Лёгкие оказались зажаты в тиски, я не могла ни выдохнуть, ни вдохнуть - его бездыханное тело лежало на операционном столе. Не медля ни секунды, я бросилась к Рэну, не обращая внимания на протестующие крики врачей, с него ещё даже не успели убрать окровавленную простыню. Мозг отказывался понимать происходящее. Рэна больше не было, но я не могла этого принять. Я коснулась ладонью его прекрасного и ещё тёплого лица, и слёзы побежали по моим щекам. Я не помню, что было дальше. Помню только неистовые крики, дикую боль в груди и пустоту. Огромную пустоту, которая поглотила меня. Зачем я вспомнила обо всём этом именно сегодня? Сегодня, в такой радостный и праздничный день? Я стою на кухне и делаю последний штрих, и вот - именинный торт готов. Я втыкаю в него двадцать свечей и убираю в холодильник до прихода гостей. - Мам! – слышу я из ванной комнаты, и иду на зов. Зайдя в неё, я вижу его. Он стоит невероятно довольный собой, с гаечным ключом в руках и в брызгах воды. - Мам, я же говорил, что починю, - заявляет он с лучезарной улыбкой. - А я никогда в тебе не сомневалась, - отвечаю я, заботливо накидывая на него полотенце. - Ты сегодня такая красивая, - говорит он, и я не могу сдержать слёз. - Ну что ты, мам, - произносит он с досадой, прижимая меня к себе. - Прости, - отвечаю я с улыбкой и, размыкая объятие, целую его в проглядывающийся через светлую чёлку лоб. – Больше не буду. У тебя ведь сегодня День рождения. Он так похож на отца… Он перенял все его видимые и невидимые черты. - Если бы его родила не я, то не поверила бы, что он и мой сын тоже, - в шутку говорила я. - Ему досталась твоя решимость и боевой дух, - успокаивал меня Такарада. На самом деле я была несказанно рада тому, что они так похожи. Рэн подарил мне это драгоценное сокровище в ту самую ночь. В нашу единственную ночь. Когда я узнала, что беременна, не смогла сдержать слёз. Врач с тревогой посмотрела на меня и озабоченно добавила: - Вы замужем? Я лишь мотнула головой. Замужество… оно навсегда осталось для меня лишь мечтой. - Что же Вы будете делать, дорогая моя? – с сочувствием спросила медсестра, глядя на моё заплаканное лицо. - Я буду любить его. Любить так, как ни одна мать не любила своего ребёнка. Позже, стоя у окна квартиры Рэна, а теперь уже моей, я медленно поглаживала еще плоский живот, там где находился самый ценный подарок, который только мог сделать любимый мужчина. «Рэн, я обещаю тебе, я буду его любить за нас обоих».