Одна оплошность

      Сделать хоббита просто кудрявым мироздание посчитало слишком скучным, поэтому в довершение ко всему создало его ещё и Омегой. Отчего Бильбо Бэггинсу по жизни скучать не приходилось.       Оставалось только радоваться, что хоббиты по своей природе кровожадными, как орки, не считались, и, слава панталонам Эру, Шир располагался не на границах с другими цивилизациями. Поэтому на время «любовной лихорадки» Бильбо просто делал вид, что уезжает куда-то к неизвестным родственникам в не менее неизвестном направлении, и запирался в своём доме, стараясь не мелькать у окон и не отсвечивать даже в темноте.       Недуг озабоченного хоббита продолжался мирно и относительно спокойно. Завывая вполголоса и лезя на стены, Бильбо терпеливо ждал, когда его немного отпустит, и продолжал пить отвратительный на вкус чай, маскирующий запах Омеги. Как упоминалось, хоббиты кровожадными не были, но рисковать целостностью своего суверенитета Бильбо не хотел. На какие только ухищрения ему не приходилось идти, хоббит сам поражался! Отвары и чаи были малой толикой в стремлении огородить себя от неизбежной участи озабоченной Омеги - попасться в диапазон свирепого Альфы, получить попоболь на несколько дней и неизбежно забеременеть, а потом всё возобновится по старой схеме. Бильбо не тешил себя надеждой на многое: даже то, что его феромоны сводят с ума самцов Альфа, не давало ему каких-либо особых гарантий. Он всё-таки оставался мужчиной, поэтому как бы сильно его ни хотели – «лихорадка» спадёт, а Альфа, скорее всего, выберет женщину-Бету.       И всё шло своим чередом, Бильбо успешно скрывался от посягательств, пока однажды не совершил одну оплошность...       В этот раз озабоченность скрутила тело до предела. Бильбо трясло от возбуждения, пах сводило судорогой желания. Хотелось не просто заняться сексом, а именно безумно трахаться, сильно, долго, мощно. Отвратительная заварка, отдающая запахом плесени, уже не спасала, хотя хоббит даже не добавлял в неё кипятка. Мир стал ярче, запахи обострились. Возможно, из-за того, что наступала весна и прохладный северный ветер в порывах приносил ароматы издалека. Это и будоражило хозяина Бэг Энда. Где-то ещё на безопасном расстоянии был Альфа. Не просто самец, которых в Шире и без того достаточно, а именно тот самый опасный вид, который подобно охотнику чует свою жертву на огромном расстоянии. И Бильбо поспешно забаррикадировался в своей «норе», не высовывая носа даже по ночам.       Озабоченность нарастала, мысли бессвязно роились в голове, а тело напрягалось до предела.       И вот именно в один из солнечных дней хоббита накрыло окончательно. Усевшись на разделочный кухонный стол, Бильбо сорвал штаны и принялся ласкать себя, всхлипывая и протяжно постанывая. Руки дрожали, колотило и всё тело. Член истекал смазкой, но даже грубых движений по стволу было недостаточно: между ног текло и пульсировало, хоббит отчаянно посмотрел на толкушку, лежащую рядом в глубокой миске. Прежде чем осознать свои действия, Бильбо уже приставил кухонную утварь к своему пульсирующему анусу и начал вводить в себя. Инстинктивное удовольствие смешалось с болью, но хоббиту было всё равно, лишь бы прекратить собственную пытку, превращающую его в озабоченного Омегу. Введя толкушку до половины, Бильбо полностью лёг на спину, развёл ноги максимально широко, упираясь пятками на самом краю стола, и начал двигать деревяшку мелкими толчками. Стоны стали опасно громкими, хоббит извивался, уже не касаясь своего члена, а просто ритмично имел себя деревяшкой. Внутри всё горело и чавкало. Естественная смазка стекала по бёдрам и ягодицам, но облегчение всё не приходило. Снова и снова насаживаясь, Бильбо жмурился, а перед его внутренним взором мелькали откровенные картинки. Ему было мало, но он отчаянно цеплялся хотя бы за это.       «Хочу кончить... Хочу избавиться от этого мучения...» - билась в голове мысль. Тусклая вспышка оргазма, смешанная с саднящей болью, наконец-то накрыла его, и Бильбо обессилено растёкся по столу, свесив ноги. Живот был залит собственным семенем, зад ныл, а в руке была зажата несчастная деревянная толкушка. Хоббит почувствовал себя несчастным.       Что сказать, на толкушку хоббит спокойно больше смотреть не мог и постарался как можно быстрее от неё избавиться. Этим самым он совершил одну незначительную оплошность: он передал её на барахолку в Бри одному старьёвщику. Там эта деревяшка приглянулась человеку, который честно её выкрал, снедаемый странным чувством возбуждения от уловимого только Альфе запаха Омеги. Но вора ждала печальная участь - по дороге его ограбили, и кухонный прибор перекочевал к разбойнику, который подарил его своей жене. Как любая женщина, жена разбойника заподозрила интрижку мужа и хорошенько его огрела подарком по голове. Разбойник разозлился и запустил этим самым подарком в реку, чьё течение прибило толкушку к берегу, вблизи которого пролегал путь торгового каравана в Синие Горы. Один из торговцев заприметил деревяшку, потрёпанную приключением, но от этого не потерявшую своего странного очарования, и продал её в Синих Горах.       Лежащая на прилавке среди прочего хлама, деревянная толкушка хоббичьей работы привлекала внимание гномов, как золотой слиток среди меди. Но выкупить её никто не решался. Пока случайно лавку кухонной утвари не обнаружил возвращающийся с кузни хмурый гном, уловивший запах Омеги настолько чётко, что во рту образовалась тягучая слюна, а в штанах враз стало тесно. Торин Дубощит был тем самым опасным Альфой...       Весна вступила в свои права вместе с аллергией на пыльцу. Бильбо щеголял с покрасневшим носом, щурился на солнце и тосковал по толкушке. Он, конечно, приобрёл новую, но старая досталась ему ещё от матушки. Поэтому, краснея от воспоминаний, хоббит всё-таки чувствовал за собой вину. За то время, что прошло с момента злосчастной озабоченности, мистер Бэггинс заметил, что активность самцов вокруг него неожиданно повысилась. Дошло до того, что однажды, когда он прогуливался по лесу, из кустов высунулась морда эльфа, но при виде мохнатых ног ошалелого хоббита эта морда презрительно скривилась и была такова. Пару раз икнув, тот самый хоббит вернулся домой.       Солнечное утро ласково коснулось лучами лепестков распускающихся цветов. Земля всё ещё была прохладной, но вот поди ж ты, саженцы не только проросли, но и готовились зацвести.       Бильбо неспешно брёл к рынку, по дороге здороваясь с соседями и заигрывающе улыбаясь хоббитяночкам. Несмотря на перспективу Омеги, хоббит отдавал предпочтение женской груди и упругой попке, а не грубому волосатому мужскому заду и угрозе для аналогичного места хоббита.       Бильбо не считал зазорным непринуждённый флирт. Он любил праздники и танцы, любил, когда пышная грудь хоббитяночки невольно задевала его. Проблемой оставалось лишь то, что спустя какое-то время все без исключения женщины начинали раздражаться на него. Причём спустя время их отпускало, но объяснить, в чём причина, ни одна не могла. А ведь Бильбо им и правда нравился.       «Всё дело в феромонах», - сетовал мистер Бэггинс. Его флюиды приманивали почему-то только мужской пол. Хотя, если мужчина может быть Омегой, то почему женщина не может оказаться Альфой? Женщина-Альфа... По телу невольно пробежали мурашки. Страшно представить, что может произойти, если такое и вправду случится.       Тем не менее, прохаживаясь по рынку, Бильбо то и дело ловил ласковые на слух голоса продавщиц, зазывающих посмотреть на налитые соком помидорчики, румяные яблочки и пузатые тыковки. Зная, что конкретно для него этот призыв окончится максимум покупкой овощей и ничем большим, хоббит продолжил наслаждаться своими мыслями, пока невольно не услышал сплетни:       - Странно это, говорят неспроста...       - Бри кишит всеми подряд: и гномами, и людьми, и даже эльфами!       - Но то Бри, а то совсем рядом с нами, в лесу видели...       Сердце Бильбо отчего-то учащённо забилось. Пока его запах скрывал чай, но как только начнётся «течка», чая станет мало. И отчего-то присутствие чужаков спокойствия не добавляло. Вдруг всё это неспроста?       «Дурень я, надо было толкушку сжечь!» - пронеслась паническая мысль, но её тут же сменила другая: - «Сжечь, чтобы её запах сразу привёл проблемы прямиком к дому?»       Так или иначе, Бильбо решил пригласить на неделю родственников, а потом снова сделать вид, что уехал в гости. Так, во всяком случае, можно было хоть как-то обезопасить себя.       Три приглашения были аккуратно выведены пером на пергаменте, разложены в три конверта и так же педантично подписаны. Бильбо посмотрел на запечатанные письма и облегчённо вздохнул. Завтра с утра он отнесёт их на почту.       Задув свечу, хоббит тяжело поднялся из-за стола и хотел было отправиться в спальню, когда из приоткрытого окна подул ночной ветер. Нос защекотало, по телу пронёсся жар, устремляясь к самому паху. Запах. Это определённо был запах Альфы!       - О нет, - голос сразу же сел и Бильбо уставился в окно, опасаясь увидеть в темноте какой-нибудь зловещий силуэт.       Утром хоббит, едва продрав глаза, кинулся короткими перебежками до почты. Кутаясь в пиджак, на трясущихся ногах, Бильбо нетвёрдой рукой бросил письма в ящик почты. Озираясь, он поспешил обратно, не зная, что по непонятным причинам его приглашения так и не будут доставлены.       Может от волнения, может от того, что Альфа был слишком близко, «течка» началась раньше. Мистер Бэггинс даже не успел придумать легенду своего отбытия, пришлось просто запереться, ссылаясь на жутко заразную и неприятную болезнь. Сердце хоббита каждый раз пропускало удар, когда ему чудился стук в дверь.       В кладовке хватало продуктов, дрова были наколоты, а вода натаскана, и всё же впервые ему хотелось бежать прочь из собственного дома. Вдруг родные стены не смогут защитить? Ведь в чём парадокс: то, что защищает от внешнего, так же хорошо удерживает и внутри.       Возможно, Бильбо слишком утрировал происходящее, но запах, который он улавливал несколько раз под окнами своего дома, взволновал не на шутку. Он невероятно сильно манил, заставлял гореть уши и ягодицы. Хотелось елозить задом, ластиться и тереться всем телом. Хотелось ласки, укусов и поцелуев. Но вместе с тем, не стоило витать в облаках. Пройдёт лихорадка, и он снова останется один. В лучшем случае просто с растянутым задом, в худшем - с ребёнком на руках. И дело не в том, что Бильбо боялся такой ответственности, просто он хотел семью. Настоящую, любящую, как бы наивно и глупо это ни казалось со стороны. Хоббит хотел не просто связь Альфа-Омега, ему хотелось любви.       Вынырнув из этих мыслей, Бильбо неожиданно понял, что пропустил нечто важное. На пороге его дома кто-то был.       Сначала хоббит замер, чувствуя себя мышью, загнанной в угол. Сердце быстро и мелко билось, а воздух звенел. Стук в дверь повторился. Немного нетерпеливый. Даже через дверь чувствовалось раздражение незваного гостя. Бильбо отчётливо чувствовал запах Альфы. Сильного и большого, и почему-то не оставалось сомнений, что если вот сейчас открыть дверь, то хоббита не просто прижмут к стене и отымеют, а порвут, натягивая на здоровый член.       Грохот удара сапога об дверь вывел из задумчивости. Бильбо заозирался, прикидывая, в какой угол лучше спрятаться. Течка только начиналась, чай он выпил, и запаха особо сильного не должно было быть. Однако просчёт заключался в том, что при всей своей смекалке он не учёл того, насколько возбуждён был сам Альфа, чего ему стоило добраться сюда и какой путь он проделал. И уж тем более хоббит не мог знать, что в дорожной суме у потенциального насильника была та самая злосчастная толкушка.       «О Эру, пусть ему надоест и он просто уйдёт», - взмолился Бильбо, сиганув в тёмную и холодную кладовку, отодвинул ящик и открыл погреб. Спрятавшись в своём убежище, мистер Бэггинс поспешно задвинул все щеколды и подпёр о металлическую лестницу здоровенный брус. Он не слышал того, что происходило снаружи, только спустился на холодную землю, обнял колени руками и прикусил губу. Самым постыдным стало то, что штаны его были уже мокрыми от смазки. Омега чувствовал Альфу.       Сколько Бильбо просидел в погребе, он сказать не мог. Когда затекли ноги, он выпрямил их. Задеревеневшая спина стала последней каплей, и ему пришлось взять себя в руки и подняться наверх. Уставившись большими глазами на крышку погреба, хоббит собрал волю в кулак и потянулся к лестнице. В ушах стучала кровь, и коленки дрожали, как у девицы, мокрые на заднице штаны неприятно липли, а поджилки все тряслись от предвкушения.       На какой-то момент хоббиту послышались шаги, и он отдёрнул руку от засова крышки. Но вот прошла минута, вторая, а кроме собственного сорванного враз дыхания, Бильбо ничего не слышал. Наконец, неуверенно отперев засов щеколды, он приподнял крышку погреба. В кладовке было темно, из дверного проёма коридора тянулся свет заходящего солнца. Уже вечерело. Некоторое время выждав, хоббит медленно поднялся наверх. Ступая бесшумно и держа ладонь у рта и носа, он боялся лишний раз вздохнуть. На пороге дома никого не было.       Осторожно подойдя к двери, мистер Бэггинс прислушался: снаружи чирикали птицы, ветер слегка шумел в листве кустарника и где-то далеко смеялись дети.       Самое странное – запах Альфы так же исчез.       "Неужели ушёл?" - разочарованно мелькнула мысль. Бильбо впору радоваться бы, но не тут-то было. Видимо, не настолько он привлекательный Омега, раз на пути к нему Альфу остановила всего лишь дверь.       - Ну и дурной же я хоббит... - покачал головой Бильбо, бормоча себе под нос.       - Не то слово... - последовал ответ.       Когда Бильбо медленно, как в самом кошмарном сне, обернулся, то увидел очень злого гнома, покрытого копотью, и смотрел он на хоббита отнюдь не добро.       - Спасибо, что не разожгли камин, мистер Бэггинс... - к ногам Бильбо упали три конверта с приглашениями. Гном сделал шаг, хоббит отступил. Они не сводили взгляд друг с друга и казалось, что на улице враз потемнело. Глаза гнома сверкали в темноте, как у кошки, настолько хищно он смотрел. Запах, исходивший от него, словно рокотал, не оставляя сомнений, что Альфа сдерживается из последних сил. Бильбо боялся опустить взгляд ниже пояса, чувствуя, что точно грохнется в обморок. Гном! Альфа, который напал на запах Омеги - оказался гномом!       - П-п-простите.... одну ми-минуточку, - Бильбо осторожно перемещался вбок мелкими шагами, выставляя указательный палец, прося повременить с чем-то. - Я думаю, тут какое-то недоразумение... я... я не хочу!       Бильбо врал. Его собственный член налился желанием и едва не сжигал штаны, в то время как мышцы внутри задницы пульсировали и буквально истекали смазкой. Даже голос, несмотря на страх, стал сиплым и зазывающим, каким-то пошлым. Но Бильбо упорно пятился, опасаясь даже моргнуть.       - Ты сам меня позвал... - возразил гном. Хоббит оторопел. Сам позвал? Ему было бы проще себе полено в зад впихнуть, чем позвать к себе гнома! Кроме того, ему нравилась женская грудь, упругая попка, а вовсе не страшный волосатый... не важно.       - Я повторяю - это недоразумение...       - Нет.       - Ми-мистер... выслушайте...       Гном только собрался сделать шаг, а хоббит уже рванул с места, круто разворачиваясь на месте. Но ни затёкшие в погребе мышцы, ни возбуждение во всём теле не были на стороне мистера Бэггинса. Гном схватил его ещё в гостиной и повалил на пол. Тяжёлый, страшный, злой как сотня варгов, Альфа впился зубами в шею хоббита, заставляя того громко и откровенно застонать. В голове Бильбо всё перемешалось. Ему было страшно, он хотел спрятаться. Но вместе с тем, почувствовав, как в него через ткань штанов упирается чужой член, ноги сами собой раздвинулись, руки притянули к себе, пальцы зарылись в чёрные длинные волосы, чуть оттягивая за них. Бильбо задыхался, мечтая о поцелуе. Сильные руки гнома откровенно мяли зад, рывком распахнули рубашку на хозяине Бэг Энда. Альфа властно целовал свою жертву, не давая одуматься, подчиняя, подминая под себя. Короткая борода царапалась, волосы лезли в лицо, но Бильбо весь изнывал, бессознательно подставлялся, помогая стянуть с себя штаны с подтяжками и порванную рубаху. Он даже пропустил момент, когда сам гном разделся до половины, оставаясь в одних штанах и сапогах. Подхватив Бильбо под зад, он уложил его на стол, навалился сверху и жадно притянул к себе за бёдра. Несколько резких движений, и гном приспустил штаны. Бильбо задохнулся - член гнома был намного больше, чем его, гномий народ вообще гораздо крупнее хоббитов.       - Порвёшь... - с ужасом простонал Бильбо.       - Если будешь сопротивляться... - прошептал гном, потираясь членом между ног хоббита. Налитый и горячий, он ласкался о яички и пах Бильбо, влажный от смазки, которая беззастенчиво текла между ягодиц Омеги.       Тяжело дыша, с хрипом на выдохе Альфа толкнулся внутрь Омеги. Бильбо беспомощно запрокинул голову, видя перед закрытыми глазами тысячи ярких сполохов. О, несмотря на большой размер, член гнома определённо был лучше толкушки. Хоббит сдавленно застонал, чувствуя, как его буквально натягивают, едва сдерживаясь, жалея узкий зад. Гном заполнял его полностью, не останавливаясь, вгоняя целиком так, чтобы потереться о бёдра. Так, чтобы узел враз зажался внутри хоббита, не отпуская, пока Альфа не удовлетворится полностью. Бильбо взвыл - гном начал двигаться, коротко и сильно, рыча в такт толчкам. Его яйца со шлепками бились о ягодицы хоббита, влажные от обильной смазки. Он запрокинул голову, закрывая глаза, сильно сжал бёдра Омеги, натягивая на себя. Бильбо же, напротив, смотрел на него и едва не терял сознание. Черты лица расплывались перед глазами. Слишком хорошо, слишком много. Его заполняли до краёв, имели совершенно беспощадно, но боль, терпимая с самого начала, вдруг утонула в волнах удовольствия. Это был конец. Бильбо даже сквозь дурман понимал, что больше один никогда не сможет. Не сможет обойтись без такого же горячего члена внутри себя, без узла, связывающего намертво обоих.       Хоббит кончал несколько раз, практически не уступая гному в числе оргазмов. Альфа же в какой-то момент полностью опустился на своего Омегу и жадно и исступлённо начал его целовать. Он целовал и имел его до тех пор, пока сознание не покинуло Бильбо Бэггинса.       Бильбо пришёл в себя только под утро. Он едва смог раскрыть глаза. Весь грязный и мокрый, всё тело было покрыто и метками поцелуев-укусов, и собственным семенем. Вместе с ужасно сильной болью в заднице хоббит почувствовал гномий член. Сам "насильник" спал прямо на своей жертве, даже не удосужившись выйти из неё. Спутанные чёрные волосы с проседью, тяжёлый и горячий гном. Бильбо почувствовал комок в горле. Нельзя. Нельзя рассматривать. Иначе он влюбится и останется с разбитым сердцем. Остаётся надеяться только на то, что Бильбо не сможет забеременеть от представителя другой расы.       Словно почувствовав взгляд хоббита, гном неожиданно плавно толкнулся бёдрами. Бильбо взвыл.       - Прекрати! У меня задница небось вся порвана твоей елдой!       Гном заворчал и открыл свои сонные тёмно-синие глаза. Бильбо затаил дыхание, чувствуя, как сердце уже трещит. Он никогда не влюблялся в мужчину. Возможно, дело было в феромонах или яркой Альфа-черте.       - Бильбо... - хрипло прошептал гном. Они всё ещё были на столе, и солнечный свет с лихвой освещал всё произошедшее безобразие. Чуть нахмурившись и закрыв глаза, гном вдруг втянул хоббита в поцелуй и снова плавно повёл бёдрами, толкаясь начинающим возбуждаться членом. Бильбо затрепетал, хватая воздух ртом.       - Узкий... - сообщил гном и почти тут же замер. - Ты... в первый раз с кем-то так?...       - Да! - зло огрызнулся Бильбо и спрятал полыхающее лицо в руках. - Я всегда избегал Альф.       - Но твоё послание...       - Какое послание?       - Толкушка, которую я купил у торговца в Синих Горах... она хранит твой особый запах - это приглашение. Ты не знал? Я выслеживал тебя, уже думал, что не найду.       - Я не знал об этом... - Бильбо никогда не чувствовал себя более униженным. Всё постыдное гном уже знал.       Видимо, осознав то же самое, гном неожиданно отстранился, полностью выходя из тела хоббита.       - Так ты... не дурачился. Ты вправду не хотел?       Бильбо стало страшно. Страшно от того, что сейчас этот Альфа встанет, извинится и уйдёт. А Бильбо останется один с растоптанной гордостью и ноющим задом. Но вопреки ожиданиям, хоббита вдруг взяли на руки и понесли куда-то в коридор.       - Давай-ка приведём тебя в порядок.       Гном действительно принялся приводить прибитого хоббита и себя в порядок, отмывая грязь и прочие непотребства в ванной. Бильбо молчал, Альфа ничего не спрашивал. Вымытый, закутанный в несколько одеял, мистер Бэггинс был уложен в кровать. Гном сел рядом, на самый край, вновь натянув далеко не самые чистые штаны. Кроме того, его член до сих пор был в возбуждённом состоянии. Хоббит невольно поразился выдержке.       - Тебе незачем со мной возиться, - тихо пробормотал хоббит, понимая, что поздно говорить подобное. - Я всё понимаю.       Гном лишь молча смотрел на него.       Отчаянно краснея и снова поддаваясь порыву, Бильбо протянул руку и накрыл ладонью пах гнома. В ответ послышался сдавленный выдох.       - Я не умею, но хочу попробовать... - всё так же тихо проговорил мистер Бэггинс и осторожно потянулся к гному. Тот непроницаемо смотрел, ожидая, когда этот неугомонный полурослик сдастся. Но не тут-то было. Бильбо сосредоточенно высвободил чужой член и попытался взять в рот, чувствуя, как от вкуса гнома по позвоночнику пробегают разряды наслаждения. Нет, определённо - это особенный Альфа.       Позже Бильбо узнал имя гнома. Торин надолго не задержался, ссылаясь на срочные дела.       - Я очень не вовремя сорвался с места. Но не вздумай посылать кому-то ещё приглашение или впускать в дом. Придушу, - серьёзно пригрозил Альфа.       Бильбо кивал, соглашаясь. Да он и сам не собирался никого впускать.       Следующую течку хоббит едва пережил в одиночестве. Он отчаянно звал Торина, прекрасно понимая, что гном не может материализоваться в его спальне из ниоткуда.       Во вторую течку Бильбо упрямо верил, что гном всё же вернётся. Но это были пустые надежды.       Третью и четвёртую хоббит откровенно тосковал и напивался в хлам в погребе. Пятую он уже не ждал, чувствуя себя сломанным и отвратительным.       Шестая не стала исключением.       Бильбо тащил тяжёлую корзину с картошкой, прихрамывая на одну ногу. Снова весна, и пыльца опять вызвала дикую аллергию, хоббит едва мог дышать через нос. Уставший и мрачный, редко улыбающийся, Бильбо потерял всякую надежду, называя себя глупцом и редкостным идиотом. Всем известно, для чего нужны Омеги. Никто не обещал ему вечной и преданной любви. Сердце ныло, но и с этим, как оказалось, можно было существовать.       Он едва успел опустить корзину в погреб, когда в дверь постучали. Скорее всего - садовник Гэмджи, Бильбо на рынке смог перекупить отличный набор садовых ножниц.       Но на пороге оказался вовсе не старый хоббит.       - Ты... - прошипел полурослик и едва сдержался, чтобы не хлопнуть дверью перед носом гнома. - Я не в течке, проваливай. И не возвращайся, я не хочу тебя!       Такой ответ определённо не устроил гнома. Не замечая возмущений, Торин ринулся в дом, просто подхватывая хоббита на руки.       - Ты имеешь право злиться на меня, - уронив полурослика на кровать, гном неспешно принялся раздеваться. - Вот только врать не надо. Ты меня ждал, а я - подлец - пропустил шесть твоих течек...       Бильбо сглотнул, когда Торин разделся полностью.       - И я знаю, что ты никого сюда не впускал, - гном наклонился к хоббиту, глядя потемневшим взглядом. - И я также отказывал себе в этом. Так что, уважаемый мистер Бэггинс?...       Шло время, но Бильбо так и не решился признаться в любви Торину.       - Меня не будет в этих краях около трёх месяцев, - предупредил Торин.       Бильбо кивнул, умалчивая о большем. Как оказалось, Омега всё же может забеременеть от Альфы другого вида. Но как сказать об этом Торину, Бильбо не знал.       Как и предупреждал гном, его отсутствие затягивалось, а срок родов приближался. Надо отдать должное - родить Бильбо помогали всей роднёй. Новорождённого с уверенностью назвали хоббитом, несмотря на то, что малыш родился очень крупным.       Сына Бильбо решил спрятать, не представляя реакции Торина, благо в этом ему помогла сестра, у которой недавно родился сын Фродо.       Тем не менее, однажды утром в Шир прибыл волшебник Гендальф. Этим же вечером в дверь Бэг Энда постучали.