Холодный

Холодно... И даже не физически, а, скорее, душевно. Этот холод, неистовый и всепоглощающий, мучит твою душу, убивая день за днём — знакомо? Нет, конечно. Вот почему ты — бесчувственная холодная кукла? И если сначала меня это нисколько не заботило, то почему сейчас я страдаю из-за твоей апатичности? Откуда это безрассудное желание быть навеки твоим? Не отвечаешь... Естественно, ведь я так и не задал тебе этот вопрос. Холодно и больно... И эту боль не могут заглушить ни лекарства, ни выпивка — только ты. Как же смешно: источник боли является единственным лекарством! Но, в таком случае, ты относишься к ряду наркотических препаратов — и я уже целый год нахожусь в зависимости. В те редкие моменты, когда ты появляешься без Хируко, мне безумно хочется провести рукой по шелковистым волосам, скользнуть кончиками пальцев по кукольному лицу, но я знаю — в таком случае к моей душевной боли присоединится ещё и физическая. А ведь тебе нравится приносить мне боль, и ты никогда не лишал себя удовольствия продемонстрировать свою силу — доказательством является огромное количество шрамов, свежих ран и ссадин. Думаешь, рассматривая их, я вспоминаю те моменты со страхом? Ошибаешься — всё это отметки, которые подтверждают, что я вызвал в тебе хоть какую-то эмоцию. Пусть для начала хотя бы злость... Холодно, больно и страшно... И боюсь я за себя. Да, я эгоист! Я боюсь, что умру и проведу в загробном мире вечность без тебя. Ты ведь будешь жить вечно, как и твоё искусство. Знаешь, я пришёл к выводу, что это самое искусство для каждого своё: для меня это взрыв, короткая вспышка — ведь я скоро погасну, а для тебя — вечность, ведь твоё существование на земле не ограничено временем, ты его победил. Я понял всё это, но тебе не скажу, хотя все удивляются (да и ты наверно тоже), как мы можем так долго не спорить о так называемом арте. Я буду молчать — вот и исполнится твоё желание, чтобы я заткнулся. Но, хочу отметить, что тебя я больше не боюсь — я боюсь лишь своих чувств к тебе. «К тебе»... И как давно я осмелился называть тебя на «ты», хоть и в своих мыслях? Не так уж давно — всего несколько дней назад я уничтожил в себе это уважительное отношение, но мне не суждено проявить это в жизни. Спросишь, почему? Да потому что я не смогу так долго обманывать себя — вы как были моим Данной, так им и остались... Холодно, больно, страшно и стыдно... И с каждым днём это всё усугубляется. Мне стыдно за свою любовь к тебе! Это всё неправильно... Господи, и как же это ты ещё не в курсе моих чувств к тебе?! Об этом уже знают (и как они только догадались?!) все члены нашей организации и нисколечко этого не скрывают. Самым обидным является то, что они опошляют мои чувства до самого что ни есть неприличия. Да ты и представить не можешь, как это стыдно, когда Хидан, который не единожды делал мне вполне однозначные предложения, называет меня извращенцем. Хотя я и вправду стал фетишистом — полюбить куклу, это надо же было до такого докатиться! Этот стыд за свои мысли сожжёт меня дотла, а я, к сожалению, отнюдь не феникс... Холодно, больно, страшно, стыдно и горько... И горечь никак не сходит с губ. Почему ты меня не прогнал, когда я зашёл к тебе в мастерскую?! Почему не остановил, когда я подошёл к тебе?! Да почему же, чёрт побери, не ударил, когда я прикоснулся к тебе?! Нисколечко не сопротивлялся, позволил развернуть к себе и заглянуть в бездонные глаза, прямо в душу... Да я же знаю — ты не можешь быть куклой! Никогда у кукол не отражалось столько эмоций в их стеклянных глазах. Но это было лишь мгновение, одно счастливое мгновение — а потом осталось лишь безразличие, которое раскололо мою душу на мелкие кусочки. Мне хотелось кричать, сметать всё на своём пути, даже ударить тебя — хоть и знаю, что боли не почувствуешь... Но почему же вместо удара я потянулся губами к твоим губам? Тот сладкий миг прикосновения, одно мгновение — я думал, ты оборвёшь его так же, как и предыдущее, но ты лишь податливо прижался ко мне, позволив мне этот поцелуй. Твои руки крепко обвили мою шею, не давая отстраниться. И вот в какой-то момент сквозь жар собственного тела я почувствовал весь твой холод — меня в миг осенило, что ты ведь ничего не ощущаешь. Это была просто игра для тебя? Но я не хочу быть очередной марионеткой, я живой, понимаешь — живой, и не собираюсь погибать ради тебя! Я только тогда понял, что не хочу быть твоим — я хочу равноправной любви! Я попытался оттолкнуть тебя, но ты не дал мне отдалиться ни на миллиметр. Я просто окунулся в твои объятья. Неужели ты не собирался меня отталкивать?.. Больше не холодно... И неужели с тех пор прошло столько лет? А ведь мои наивные мечты не сбылись — я помню, как жестоко ты оттолкнул меня в тот вечер, как только я признался тебе в любви. Как быстро нежные объятья и поцелуи сменились грубой руганью, как растаяла показная нежность в глазах, и ты просто вылетел из мастерской, оставив меня одного. Наверно, на следующий день мои запухшие от слёз глаза объясняли намного больше, чем мои пустые отговорки — ну конечно все сразу поняли причину моей апатии. Да, тогда ещё Конан пыталась меня утешить, как-то отвлечь от мыслей, занять чем-то интересным — но всё было бессмысленно, ведь сколько не пытайся клеить мою истерзанную душу, всё равно слишком много осколков навеки затерялось в твоей мастерской. И через день я умер — сам себя похоронил, сам справил поминки. Осталась лишь яркая оболочка, а внутри — пустота. Ты же заметил эти перемены — заметил, но молчал. И все остальные молчали... И я всё ещё помню тот день, когда я стоял над твоим расколотым телом и пытался заплакать — но не мог. А скорее, не хотел. Я помню, как в предсмертной агонии ты признался мне в любви, как впервые за годы нашего знакомства я увидел на кукольном личике отражение боли — но и это меня не тронуло. Я просто стоял и смотрел, как ты погибал. В тот момент мы впервые поменялись ролями — ты стал беззащитным человеком, а я — бесчувственной куклой. Просто смотря тебе в глаза, я вслух пожелал тебе гореть в аду и там отвечать за все мои мучения. Я не знаю, были ли это слёзы или просто капли дождя стекали по твоему лицу, но ты, наверное, ощутил всю боль безответной любви. Я помню, что перед тем, как навсегда сомкнуть веки, ты попросил меня никогда тебя не забывать... ...Ах, Данна, Данна, что же вы наделали?! Да, я по сей день исполняю вашу просьбу, я не могу вас забыть! Вы всегда говорили, что из меня получилась бы хорошая кукла — так вы, не ведая того, и превратили меня в неё. Всю свою жизнь я нёс в душе эту пустоту — наследие от вас, эти душевные раны — как вечную память и эту бесчувственность — как наказание... Догорает свеча — последний источник призрачного тепла. Но я уже не почувствую холода. Когда догорит эта свеча, я наконец то увижу вас вновь, Данна! Ведь с последней искрой догорит и моя жизнь...