Неправильно...или?

Шаттл приземлился в ангаре. Двое космопехов осторожно положили Кайдена на носилки, однако попытки отцепить его от меня ничего не дали. – Рин... – еле слышно прошептал он, – я не... – Тише, тише, все хорошо, не бойся. Я зайду попозже тебя проведать, – я еле выпутала свою руку и отошла в сторону к нервно переминающемуся с ноги на ногу Дженкинсу. – Насколько все серьезно? – спросила я у него. – Так серьёзно ещё ни разу не было, – с ненавистью глянул на меня капрал. – А все из-за тебя. – Думаешь, я этого не знаю? Что не стоило ссориться перед заданием, надо быть внимательней, просто хоть иногда смотреть на биолокатор? Что стоило еще раньше заметить странный цвет его барьера? Только ты не учел одного. Я тоже живой человек, и есть слова, которые я никогда не смогу простить даже самому лучшему другу. – Самому лучшему?! У тебя ведь единственный друг – Райна. Не так ли? Черт. Я все поняла. Вот почему они на меня дуются! Блин, надо все пояснить Кэю как можно скорее. Но если идти сейчас - вряд ли он меня услышит. – Шепард, – Чаквас вышла из лазарета, – иди, посиди с ним. Почему-то он все время просит прощения у тебя. Вы поссорились? – Да, – я старалась не смотреть ей в глаза. – Причем из-за ерунды. Я повернулась и вошла в лазарет. – Рин... не надо... нет, прости... я не, – бредил Кэй в бессознанке. Я подошла к койке и, взяв его за плечи, решительно позвала: – Кайден, Кайден, это просто сон. Слышишь? Все хорошо. Тише, успокойся. Я говорила что-то ещё, встревоженно всматриваясь в его бледное лицо. Только вернись... не пугай так нас... Меня... Чаквас... Рича... Кэй вздохнул и открыл глаза, попытался пошевелиться. – Не двигайся, – предупредила я. – Больно? Он поморщился. – Прости, я... я вел себя как идиот... – Кайден прикрыл глаза, сделав несколько судорожных вдохов. – Лежи. Я позову Карин. – Все в норме. Голова скоро пройдет. Со мной такое бывает. Нечасто, но бывает. – Лежи, это приказ.

***

Я вспоминала наши дни на базе. Память услужливо подсовывала картины одну другой «краше». – Ну, все, Аленко, – из последних сил пробив его барьер, мы с Райной переглянулись. – Сейчас мы тебе казнь придумаем! – В лабораторию сдадим для опытов? – Нет, Рин, мы ему L2 раздобудем, пусть в психушку топает! Мы тогда долго ржали над этой шуткой. Теперь я понимала, почему у него вдруг стало такое лицо. – Итак, имплантат L2 вызывает серьезные нарушения психики, приводящие к необратимым последствиям. Именно поэтому ни одного из биотиков с этим типом усилителя уже нет в живых. – А это правильно, – подала я голос с «камчатки». – Естественный отбор. Психам среди людей не место. Дружный гогот двадцати с лишним человек. А он тогда не улыбнулся. Я еще подумала: «Чего это так?» Вроде я всю публику на рога поставила, отмочила, блядь, шуточку. Об «игровой» истории я, естественно, малость подзабыла. ...И ещё десятки, сотни подобных. Хотелось застрелиться, повеситься, выброситься в космос, смыться в унитаз и много чего еще. Как я теперь смогу просто смотреть ему в глаза, не говоря уж о том, чтобы работать и дружить как раньше?

***

Проворочавшись всю ночь, я с утра пораньше отправилась в лазарет, чтобы поставить все точки над «ё». Мозг прокручивал наш с Джокером разговор. Слова, которые нельзя простить... – Опля, малая соизволила явиться! – хмыкнул лейтенант. – Аленко... я... нам надо поговорить. Это насчет L2 и... – Понятно, – он отвернулся. – Уходи. Я знаю все, что ты скажешь. Не растрепала всему Альянсу – и на том спасибо. Вот так. Ясно и просто. Ну, хоть объяснять ничего не пришлось. Я повернулась и буквально пулей вылетела из лазарета. Пойти к Джеффу? Неохота. К Дженкинсу? Тоже не обрадуется. Активировав датапад, я собралась позвонить Райне. Об Аленко я ей не расскажу, это понятное дело. Но вот о ее делах узнать хотелось . Уник не отзывался. Опять где то – забыла, видимо. Бросив взгляд на окно лазарета, я охуела с большой буквы. На своей койке сидел Аленко и щелкал по моему инструментрону. То, что это был именно он, я не сомневалась: больше ни у кого не было такой сине-бирюзовой финтифлюшки. Я открыла дверь в лазарет и ужаснулась. С инструментрона звучал мой голос, а точнее, мои размышления, которые я записала вчера ночью, сидя в грузовом отсеке в пустом шаттле. – Что я могу сказать ему после этого? Прости, я, типа, не знала, что ты с L2. Давай забудем все наши с Райной идиотские шутки и будем жить как жили? Неудивительно, что он меня пошлет. Особенно после идиотской ссоры, моего недосмотра на задании, его попытки защитить меня и последовавшей за этим расплатой для него. Да ещё мои идиотские подколы про медаль... Черт, сижу тут, как дура, болтаю с глупой машиной! Дальше я слушать не стала, а просто подошла к Аленко и вырвала у него свой уник. – Между прочим, читать чужие инструментроны – нехорошо, – начала я. – Так ты... не сердишься за то, что я ничего не рассказал, да еще и наговорил тебе гадостей вчера? – его снова начала колотить крупная дрожь. – Конечно же, не сержусь. А ты? – Нет. – Насчет Райны. Когда я говорила с Джеффом, я сказала, что она моя единственная подруга. Понимаешь? Я имела в виду только девчонок. – Понимаю, – прошептал он. – Больно? – блин, задаю дурацкие вопросы как детсадовка. – Ничего, пройдет сейчас, – он лег на бок, стиснув мою руку. – Прости, не заметил. Ты торопишься куда - то? Кайден аккуратно разжал пальцы. – Никуда я не спешу, - поправив ему сползающее одеяло, я взяла его за руку, второй, свободной, слегка приобняв за плечи. – Молчи и не шевелись. Лучше спи. – Мир? - он уткнулся головой мне в плечо. – При одном условии. – Каком? – Если я увижу хоть один барьер или волну, превышающую стандартную, ты вылетишь в вакуум без скафандра. Усвоил? – Что, малая, испугалась? – Прикинь, когда в меня стреляли, не испугалась. Когда чуть не убили батары два года назад, не испугалась. А ты напугал меня до зеленых чертиков. – А я... когда в тебя стреляли... испугался. – Ну, все, тихо, самое страшное уже позади.