Уважай мой императорский авторитет

Три часа, в Южном Парке почти вечер, а летнее солнце беспощадно палит всё: асфальт, здания, затылок Кайла – и его тошнит от всего этого. Эта идея была хороша в предложении, но на самом деле он должен был догадаться, к чему это может привести. Картман не умел честно играть, и Кайл прекрасно это знал, когда принимал решение. Он сглатывает. Боясь, что его вырвет из-за жары прямо тут, на заднем дворе Императора, под его насмешливым, самодовольным взглядом. Кайл вытирает руку о штаны, оставляя красные следы крови на ткани, которые быстро высыхают на палящем солнце, въедаясь в ткань. - Я должен был догадаться, что ты предашь меня. - Это и должно было произойти, мой Цезарь, - Кайл натягивает на лицо ухмылку, показывая всем своим видом, что ему глубоко плевать на Императора. Он тянется к своему мечу, готовясь снова защищаться. - Знал же, что твой песок в вагине доводит тебя до абсурда. Я расскажу тебе историю, Кайл, - Император тянет его за шиворот ближе к себе, к своему «трону» из старого облезлого кресла из кожзаменителя, он силой усаживает пленника у своих ног. - Жил да был бедный Император, которого никто не любил… - Картман устало вздыхает, когда ему приходится встать с места, а потом продолжает свою историю, - он же, любя одного ублюдка – будущего предателя, казнил его младшего брата, чтобы вырвать из его сердца и эту любовь. Кайл, который дотянулся до своего меча, сжимал его в руке до такой степени, что костяшки пальцев побелели. Он показывал свою злость, скрепя зубами и смотря Картману прямо в глаза. - На самом деле это неправда. Забавно ведь, Кайл? – широкая улыбка не вызывала доверия, - на самом деле он не любил своего предателя. Ну же! – повысил голос Картман до противного, капризного. – Смейся! Смейся, Кайл! Встань и смейся, я хочу это видеть! Ну же! Он внимательно следил за неповиновением Кайла, обдумывая каждый свой последующий шаг, вспоминая каждую реплику своего сегодняшнего кумира, чью канноную жестокость он отыгрывал на том, кем никогда не мог полностью овладеть. О, в его «империи» вряд ли разыщется такая высокоморальная личность, озлобленный взгляд которого просто сводил с ума, заставляя возбуждаться сильнее. И Картман не выдерживает, он привык скрывать свои эмоции за жестокостью и насилием. Всё плывёт в глазах Кайла после очередного удара, а его рот наполняет вкус крови. - Чёрт, ты мне выбил зуб, мудак! – меч с громким звоном падет на землю. Император крепко связывает руки пленника за спиной, пользуясь моментом. - Кайл, - Картман занимает своё прежнее место, хрустя костяшками пальцев, - как говорится, истинная страсть не бывает без жестокости, - он с силой сжимает в руках подбородок Кайла, заставляет смотреть только на себя, - ровно как и любовь – без насилия. Ты любишь меня, Кайл? Верно? -Да пошёл ты нахер! Ты можешь не философствовать? Ненавижу, когда ты так делаешь. – Он сплёвывает кровь, как только цепкие пальцы Императора отпускают его, и смотрит на красные след на земле, на своих штанах. Сегодня слишком много крови, и, кажется, у него пара сломанных костей, - Твои игры переходят все границы… «И где ты набрал столько тупых фраз?» - Продолжай, - Картман смотрел с упрёком на пленника, затем схватил длинный стек и, размахнувшись, хлестнул Кайла по лицу, - тебе лишь хотелось немного побунтовать, да, Каайл? За это я убью тебя. Медленно, чтобы ты чувствовал, как ты умираешь, жидовская сука. Кайл молчал, глядя в сторону, но у него чесались руки выцарапать бессовестные императорские глаза. Он теперь не выдавал свою злость на потеху Императору, а Картману же требовалось слишком много усилий, чтобы всё же не накинуться на парня, сидящего у его ног. Но на этот раз показать ему своё превосходство и власть более желаемыми методами: размазать его пархатые кости по своему трону, вдалбливая каждый сантиметр чужого тела своим желанием. Как только Кайл поднимает глаза, Картман проводит языком по своим полным губам, что только ещё сильнее сбивает дыхание пленника. Он как-то особенно ненавидел этот блядский рот Картмана, которым тот только и мог, что говорить гадости каждому или поглощать тонны выпечки. «Или соблазнять рыжих евреев» Император поёжился на «троне», закинул ногу на ногу, скрывая свой стояк. Да, надо бы и наказать неверного, но куда более была приятна мысль, что Кайлу тоже давило в штанах, а избавиться он от этого без посторонней помощи не может. Картман задумчиво постучал стеком по подлокотнику, а затем, придвинувшись ближе к Кайлу, провёл стеком у того между ног, едва нажимая. Услышав тяжёлый вздох возбуждения, он ведёт стеком дальше по бедру, поднимаясь выше, к обнажённому телу, проводит по ключицам, шее, кадыку, в заключение одобрительно похлопав пленника по щеке. Картман задумчиво откидывается на спинку «трона», а его коленка упирается в шею пленника, неприятно надавливая на кадык. - Хотя знаешь, можем повременить с твоей смертью, - Кайл слышит звон пряжки на ремне Картмана, а затем его самого грубо притягивают за волосы ближе. Пару секунд он думает о том, действовать ему или нет, а потом, не оправдав столь жестокую для ожидающего Картмана заминку, мучительно медленно скользит языком вниз по всей длине члена Императора. Стон разочарования и желания большего заставляет Кайла приступить к более серьёзным действиям, но тот не торопится, лениво обсасывая основание полностью вставшего члена. - Тебе помочь, чёртов Каайл? Мои яйца сейчас взорвутся, если ты не поторопишься, – Картман толкается вперёд бёдрами, - я просто жажду выплеснуть свой кипящий восторг на чьё-нибудь еврейское предательское лицо. Кайл давится – и это то ли от того, что чужой член уперся ему в глотку, перекрывая доступ кислорода, то ли от брошенной Картманом нелепой фразы. Удерживая рыжие волосы в руках, Император начинает вколачивать свой член в чужое горло, рефлекторно сжимаемое. Кайлу трудно дышать, а желудок скрутил новый порыв завтрака выйти наружу. Наконец, Картман оттягивает голову Кайла от себя. Он, рыча, притягивает пленника ближе, и тот всхлипывает, когда чужие зубы смыкаются на его горле, когда ненавистный блядский рот ласкает шею, оставляя яркие засосы. Одним движением Картман встаёт с кресла и швыряет пленника на своё место так, что тот больно ударяется носом о спинку «императорского трона». Картман сжимает в руках бёдра, притягивая парня ближе, и Кайл чувствует чужой стояк своей задницей, а потом Император, специально сильно надавливая пальцами и царапая кожу, спускает вниз штаны и бельё пленника. Он тянется за стеком, усиливая трение своего члена с задом Кайла, и второй всхлипывает, поводя бёдрами. - Я сначала выпорю, а потом хорошенько вытрахую твою тощую задницу, Кайл. Твои последние слова? - Развяжи мне руки, сука, или, когда всё закончится, я вытрахаю тебя сам. Картман покраснел от такой наглости, но, зная Кайла, не мог ожидать полного повиновения. Громкий удар стеком раздался эхом по полупустому двору, и Кайл всхлипнул от боли. Теперь довольный Император выполнил желание пленника и вернулся к своим, возобновив порку. Стек издаёт свист в воздухе и громко ударяется об уже раскрасневшуюся кожу. Кайл, вцепившись в облезающую обивку кресла, вскрикивает. - О да, я хочу, чтобы ты кричал громче, грязная жидовская сука. Звуки ударов заглушают смех Императора. Вскрики Кайла заглушают звуки ударов. Пока, наконец, Картман не избавляется от стека, кинув его на землю. Пальцы проникают в Кайла, заставляя того выгибать спину и чуть ли не ломать ногти об обивку от желания чего-то большего. Император почти на пределе, но он никогда не будет торопиться, если от этого плохо какому-нибудь еврею. Кайл двигает бёдрами навстречу, протестующе мыча, и Картману еле удаётся удержать пленника на месте, пока тот не вскрикивает снова, насаживаясь уже на член. Картман уже нетерпеливо толкается до упора в Кайла, вколачивая того в кресло. Внутри пленника узко, но тот, от каждого движения внутри, сжимается ещё сильнее, от чего Император шипит. Кайл слишком напряжён, и Картман перемещает руку на член пленника, двигая ей и сжимая плоть. Кайл громко стонет и ругается, когда Картман шлёпает того по заднице свободной рукой, а затем кончает. Император кончает следом, не забыв до этого выйти из Кайла. Он довольно размазывает пальцем свою сперму по пояснице устало рухнувшего на землю парня. - Знаешь, Картман, я тут вспомнил, - Кайл прилагает немаленькие усилия, чтобы занять сидячее положение, - как-то Калигула появился перед своими подданными в платье, станцевав для них… - Заткнись, чёртов еврей, просто заткнись! И убери свою забрызганную императорской спермой задницу с моего трона, а то я… - Картман не успевает договорить, как его притягивают к себе и жадно целуют, целуют впервые за этот день.