Глава 18
10 мая 2014 г., 23:29
Всегда найдутся люди, которые причинят тебе боль. Нужно продолжать верить людям, просто быть чуть осторожнее. Габриэль Гарсия Маркес
Захар стоял перед дверью Красновых и все никак не мог решиться нажать на кнопку звонка. Все сомнения, что посещали его голову последние часа полтора, внезапно обострились, и теперь Зак мучительно соображал, как все же поступить? Так ли будет Женя рад его видеть? Или это была проверка на «вшивость», и он дал неверный ответ? В конце концов, промучившись минут десять, Захар все же нажал на звонок. Дверь открыл сам Женя. Он приветственно кивнул Заку и с некоторым удивлением уставился на протянутое им пиво, застыв на пороге и загораживая собою вход в квартиру. - Это что? - Эмн… Пиво, – смутился Зак, внезапно задумавшийся о том, что, возможно, он был прав и его действительно пригласили на «посмотреть и свалить», а принесенная выпивка, мягко говоря, не в тему и лишь разозлит Женю. - Зачем? – приподнял бровь Женя, все еще не касаясь бутылок и пристально рассматривая Войцехова. – Ну, покупку обмывать, – выдавил из себя Зак, мысленно костеря на все лады и себя, и Толика и самого Женю. За что досталось последнему – сложно сказать. Но он явно не догадывался о мыслях Зака и спокойно рассматривал бутылки, что-то прикидывая в уме. - Оу, ну раз покупку… - неожиданно для Зака протянул Краснов, чуть улыбнувшись, и внезапно смилостивившись, посторонился, пропуская Захара в дом и забирая у него пиво с рыбой. - Ладно. Проходи, давай. Зак, уже приготовившийся к уходу, только недоуменно моргнул и послушно вошел. Он сам себе напоминал кота. Того, которого внезапно сжалившийся хозяин впустил в дом. Он точно так же осторожно вошел в квартиру, немного нервно оглядываясь по сторонам, и напряженно прислушивался ко всему происходящему в доме, готовясь от любого звука дать деру. А Женя чуть насмешливым взглядом наблюдал за его перемещениями, но никак не комментировал. Казалось, что его развлекает происходящее. Краснов дождался, пока Зак разуется, после чего махнул рукой, зовя за собой. Захар глубоко вздохнул и последовал за ним. Едва войдя в комнату, Захар понял, почему Женя решил пригласить его к себе вместо того, чтобы показать покупку где-то на нейтральной территории. Потому как такую красоту хотелось поместить под стекло и любоваться издали. На подставке около стены стоял лук. Захар, уже успевший немного нахвататься немного знаний о том, что есть «круто», зачарованно рассматривал отделанную коричневой кожей рукоять, по краям которой была тонкая вязь из металла, напоминавшая паутину, тетиву из чего-то, подозрительно напоминавшее жилы какого-то животного, не забывая вслушиваться в звенящий голос Жени. Краснов захлебывался восторгом, рассказывая о том, скольких усилий ему стоило уговорить самого Железнякова сделать лук на заказ, когда Мастер уже несколько лет никому ничего не делал. Женя вертел в руках стрелы с алыми, голубыми и зелеными перьями, а Зак не мог налюбоваться. Оружием, естественно, хотя взгляд нет-нет, да задерживался на улыбке Жени.***
Можно, конечно, сделать вид, что единственный повод для радости – это лук авторства Железнякова, но где-то в глубине души он понимал, что лжет. Нет, бесспорно, лук был произведением искусства, но… Идея пригласить Захара к себе домой возникла в голове Жени сравнительно недавно. Он даже и не ожидал, что тот справиться с ролью друга. Обычно под красивой фразой «будем друзьями» отвергнутые пассии подразумевали, что все останется по-прежнему, а они смогут и дальше считать Женю своей собственностью. Но Захар оказался другим. Он не позволял себе ничего лишнего, несмотря на то, что Женя знал про его симпатию к себе, и в то же время был рядом, стараясь поддержать и развеселить. И Женя постепенно переставал, не мог не перестать относиться к Заку как «ко всем». Нельзя, нельзя делать себе поблажки и исключения, но что поделать, если нет сил выглядеть исключительно равнодушным? А еще были сны. Необычные, яркие сны, в которых он-Джайян учил Захара, одетого в странную одежду, стрелять из лука. Глупо, конечно, ведь Захар умел стрелять и так, зачем же его еще учить? Иногда, крайне редко, ему снилось, что они целуются. Робко, почти невинно он прижимается к губам Захара, а тот... На этом моменте Женя всегда просыпался, давя в себе глупое сожаление и горечь. Непонятно почему, но сны повторялись, только события в них временами чуть менялись, и Женя уже устал гадать, что бы все это значило. Наверное, все же это неправильно, но первое, о чем подумал Женя, когда ему привезли его заказ, это то, что Захару лук понравился бы, что он должен увидеть его первым. И пригласил Зака в гости. Уже положив трубку, он с трудом подавил желание перезвонить и отменить встречу. Но потом бросил взгляд на лук и, сделав глубокий вдох, занялся другими делами, отложив мобильный подальше. Когда до приезда Захара остался час, у Жени задрожали руки, а в голову полезли всякие ужасы. А что, если родители решат приехать сегодня, если Захар его не так понял, если... Усилием воли заставив себя успокоиться, Женя еще раз вытер пыль со стоявшего на подставке лука и, услышав звонок, отправился открывать дверь.***
Пиво оказалось кстати. Не сразу, но Жене идея «обмыть покупку» показалась удачной. Он уселся на подоконник и изредка поглядывая на сидевшего на кровати Захара, рассказывал смешные случаи из своей ролевой жизни. Захар слушал, пил пиво, грыз рыбку и думал, что, в принципе, если бы он не был влюблен в Женю, то все равно рад был бы дружить с ним. Слишком уж интересным человеком был Краснов, когда снимал маску «язвы». Просидев часа два, Зак начал собираться домой. Не потому, что ему надоело или было скучно, а потому, что вспомнил о том, что Женя живет не один и в любой момент могут вернуться его родители. А Захар очень боялся не сдержаться и сказать что-то не то им или вовсе наброситься с обвинениями. Да и вообще-то, если бы Краснов хотел их познакомить, то так бы и сказал. А нет, значит, пора идти. Женя не отговаривал Зака, но настроение у него заметно упало. И огромных усилий Захару стоило просто сказать «Пока» и уйти, а не прижать к себе растрепанного и нахохлившегося Женю и не поцеловать. Но он все же смог сдержаться.
