По ту сторону от рая

Снимать лонгеты Тецухиро шел как на праздник. Этого дня он ждал весь месяц. Собственно говоря с того самого дня, как его и замотали, словно мумию. Поэтому, забрав у доктора заполненный больничный лист, танцующей походкой Моринага отправился прямиком в магазин совершать покупки, и еще раз покупки. Хоть он и принимал заботу своего любимого домашнего монстра, но его стряпню есть было невозможно. Об этом и показали цифры весов, гласящие, что парень похудел на пять килограмм. Быстро затарившись и едва таща пакеты с продуктами, так как руки плохо слушались, он кое-как добрался домой и принялся готовить ужин. Соичи должен был появиться ближе к вечеру. Мужчине предстояло утвердить методичку, которую он составлял последние две недели. Поставив мясо с овощами и рис томиться на медленном огне, парень принялся наводить чистоту в квартире, которая целый месяц не убиралась, как следует. Он пропылесосил полы, вымыл ванную комнату, повытирал пыль со всех, даже труднодоступных мест, вычистил грязь под диваном. И все это сделал в считанные часы, получая максимум удовольствия от того, что может заниматься привычными делами. Когда, напевая веселую мелодию, он вычищал последний угол в доме, услышал, как в замке повернулся ключ, и в дверях возник уставший блондин. Кинув рюкзак на стол в прихожей, он быстро скинул обувь и развалился на диване в гостиной. Из кухни потянуло приятным ароматом аппетитной еды. Сглотнув в предвкушении вкусного ужина, Соичи глянул на застывшего в углу брюнета. - Тебе только гипсы сняли, а ты, гад, снова за свое? – зло прошипел, вспоминая наставления врача. - Но семпай, уже ничего не болит. Да и не могу я сидеть и ничего не делать дни напролет. Я так зачахну, - начал оправдываться, понимая, что бесполезно. - Слышь, ты, растение, хватит пургу гнать! Зачахнет он. Пару дней потерпеть не можешь? - Семпай, будете ужинать? – решил сменить тему разговора и немного успокоить рассвирепевшего тирана. - Буду, - в карамельных глазах мгновенно проснулся интерес, и мужчина сам забыл, зачем возмущался. - Я сейчас! Отбросив полироль для мебели и тряпку, парень мгновенно исчез из поля зрения. Спустя пять минут он уже нес на подносе тарелки с разными вкусностями. - Семпай, можно я покормлю Вас? – лукаво поинтересовался. - Я и сам поесть могу. Не инвалид, - отмахнулся, хватая со стола хаси. - Просто… - замялся. – Я хотел проявить свою заботу. Семпай мне тоже очень дорог, - покосился, глядя, как мужчина реагирует на его слова. – Я хотел поухаживать за Вами, как Вы ухаживали за мной. - С моими руками все в порядке, - непонимающе уставился и грозно свел брови. - А представьте, что Вы сломали себе пальцы… - Я не хочу это представлять, Моринага! Что за больные извращенные фантазии гнездятся в твоей голове? Ты - конченый извращенец! – разорался, смущаясь и злясь. - Но это же не трудно, семпай. Я хочу Вас покормить. Просто поухаживать за Вами… Эта перепалка продолжалась еще минут десять. В итоге, уставший за день и уступающий словесному спору Соичи был вынужден пойти на поводу у своего наглого и беспардонного сожителя, который, за последнее время, научился «держать удар» при ссорах с ним. В противном случае мозг блондинистого существа, гордо именуемого себя человеком, просто бы взорвался. - Ну, ладно! – выкрикнул, выставляя вперед руки. – И только один день. Я прикинусь немощью. Но только попробуй, - пригрозил пальцем. – Вытворить какую-то гадость. По стенке размажу! - Я согласен! – радостно взвизгнул и вырвал из рук Тацуми хаси. – Теперь я буду Вас кормить, а Вы наслаждайтесь процессом. После пяти минут «кормления» и преданного заглядывания в янтарные глаза, Соичи не выдержал и спросил: - Ты чего такой счастливый? - Просто я люблю заботиться о Вас. А сейчас я могу делать для Вас все-все, - охотно ответил, поднося ко рту очередную порцию мяса. - Жопой чую, я подписался на что-то ужасное, - скептически зыркнул, тщательно прожевывая. - Что Вы, семпай, я буду делать то же, что и Вы для меня делали. Не больше, - с готовностью заверил о своих намереньях. - Моринага, - уклонился от новой порции овощей. – В чем подвох? - Ни в чем, семпай, - повторно протянул тушеную морковь. – Ешьте, это вкусно. Крыть было нечем. Стряпня Моринаги всегда была на высоте. Хоть сейчас отправляй того на кухни лучших ресторанов мира. Поэтому, много не думая, Соичи позволил кохаю докормить его порцией вкусной еды. Ведь последний месяц ему приходилось есть то, что готовил он сам. После плотного и вкусного ужина, наслаждаясь моментом, пока Моринага удалился в кухню мыть посуду, Тацуми закурил и отпил из чашки ароматный крепкий горячий кофе. Томно прикрыв глаза, он, наконец, мог позволить себе расслабиться. Не нужно было мочалить в душе Тецухиро, кормить, переодевать, проводить с ним время, чтобы, не дай Бог, ему не было скучно. В противном случае настырный парень вытрясет из тебя всю душу. Сейчас можно было посвятить эти редкие минуты покоя самому себе. Не торопясь выкурить сигаретку. Или две. Выпить любимый кофе. А еще… - Семпай! – вскрикнул, подбегая. – Вы не забыли, что у Вас «руки поломаны»? Я же говорил, что сам все буду делать, - обиделся на непослушание. - Вот когда будут поломаны, тогда и будешь кайфовать от своих больных фантазий. А сейчас отвали и дай отдохнуть! – отмахнулся, вытягивая из пачки вторую сигарету. - Вот всегда Вы так, семпай, - парень надулся и плюхнулся рядом, косясь на отдыхающего Соичи. Не выдержав долгих и томных взглядов в свою сторону, Соичи встал с дивана и направился в ванную. Не успел он дойти до двери, как до него донеслось недовольное ворчание. - Семпай, Вы куда? - Мыться, - зло прошипел. - Я с Вами, - со скоростью света материализовался около мужчины. - С сегодняшнего дня ты можешь мыться самостоятельно и безо всякой помощи, - огрызнулся, открывая дверь. - А я Вас мыть буду, а не себя. А себя попутно помою. - Я и сам могу, - преградил путь в помещение. - Вы же обещали, что сегодня положитесь на меня, семпай, - недовольно запротестовал. - Моринага, - зарычал, краснея до самых кончиков ушей. - Вы обещали, семпай. А слово держать нужно, - поджал губы и сложил руки на груди. - Шантажист хренов. Только без глупостей. И в одежде. - Я в одежде не моюсь. - Гори в аду, придурок, - махнул рукой и вошел в ванную. Следом проскользнул и парень, стягивая с себя рубашку. - Я Вас раздену, семпай. - Я и сам могу. - А Вы представьте, что не можете. - Аррр… Чтоб тебя. Раздевай скорее, - разозлился и развел руки в стороны, давая доступ к своему телу. Медленно, одну за другой, невзначай касаясь прохладной кожи под гладкой тканью рубашки, посылая по телу мужчины толпы мурашек, Тецухиро расстегивал пуговицы. Расстегнув манжеты, аккуратно потянул за рукава вниз так, что шелестящая ткань плавно скользнула вниз, падая к ногам. Мягко поддев ногтем собачку молнии, потянул ее вниз. Потом расстегнул и пуговицу. Пропустив руки под шероховатую ткань штанов, потянул их вниз, попутно прихватывая большими пальцами резинку трусов. Когда Тацуми был раздет, парень подтолкнул его к душевой кабине, а сам принялся быстро стягивать с себя остатки своей одежды. Когда Моринага шагнул в кабинку, Соичи выжидающе замер у дальней стенки возле свисающей с крючка душевой насадки. Открутив кран и отрегулировав необходимую температуру воды, парень собрал растрепанные пшеничные волосы в пучок и заколол на затылке. Затем снял душевую насадку и начал водить над стройным телом, увлажняя нежную кожу. Пока Тецухиро старательно намыливал каждый сантиметр желанного тела, Соичи молча стоял и, напрягшись, ждал окончания этой пытки, от которой тело бросало в жар и заставляло желать большего. Откидывая в дальние закоулки сознания любые мысли, хоть как-то связанные с брюнетом, который будто специально делал кучу лишних движений, мужчина пытался расслабиться и успокоиться. Но сердце почему-то бешено отбивало свой ритм, гулом отдаваясь в ушах. Словно почувствовав это, рука замерла в районе поясницы, а Моринага сделал шаг назад. - Ну, что там случилось? Мыло закончилось? – хриплым голосом поинтересовался Соичи, не поворачиваясь и не показывая свое пунцовое лицо. - Семпай, это была плохая идея. Простите. - Да что такое? – резко повернулся и взглянул в затуманенные желанием глаза. - Просто я так давно к Вам не прикасался… - взгляд янтарных глаз скользнул ниже. Тацуми моментально вспыхнул и отвернулся. - Значит, домывать не будешь? – выдержал паузу, но ответа не последовало. – Тогда выходи, я сам домоюсь, - едва слышно прошептал, боясь сказать что-то еще. - Простите, - поцеловав в плечико, начал отмывать от мыла руки, машинально касаясь грудью лопаток. - Ты специально это делаешь? – рявкнул, отходя. - Я ничего не делаю… семпай, - виновато опустил голову, а затем быстро взглянул в такие же туманные и полные желания глаза. – Я не смогу больше терпеть, семпай. В два шага преодолев расстояние, Моринага развернул семпая и принялся выцеловывать спину, а рукой оглаживать поясницу. Смазав пальцы кремом для рук, ловко скользнул в тугое колечко мышц, вытягивая из Соичи сдавленный стон на грани со всхлипом. Из-за нетерпения, не подготовив мужчину как следует, быстро вытащил пальцы и приставил уже пульсирующий от болезненных ощущений член, и медленно проник внутрь. От резко вспыхнувшей боли Соичи зашипел и закусил губу, опираясь руками о холодную кафельную стенку. Но спорить с перевозбужденным парнем не решился. Сделав несколько резких неглубоких толчков, Тецухиро уткнулся носом в шею и кончил, изливаясь внутрь. - Семпай, - отдышавшись, посмотрел на неудовлетворенного и, мягко говоря, удивленного блондина. – Я сейчас. Простите, - развернул мужчину к себе лицом. - Достаточно, - огрызнулся. – Выйди отсюда и дай мне домыться. - Но почему, семпай? – искренне удивился, ведь был готов довести дело до конца. - Потому что я устал. Я быстро домоюсь и пойду спать. – Попытался терпеливо ответить. – А теперь, пошел вон отсюда! – рявкнул и встал под струи прохладной воды, распуская волосы. Опустив голову, Тецухиро снял с крючка полотенце и вышел из помещения, прикрывая за собой дверь. В очередной раз он корил себя за несдержанность и за то, что расстроил семпая. А тот даже ничего плохого не сказал. И пока мужчина домывал свои волосы, Моринага, облачившись в домашнюю одежду, сидел на диване в гостиной и преданно ожидал своего сожителя, чтобы еще раз извиниться. Когда переодевшийся и вкусно пахнущий фруктовым мылом Тацуми вышел из ванной, то, проигнорировав парня, как и обещал, направился в свою комнату, захлопнув дверь перед самым его носом. Стащив со стола книгу, он раскрыл ее на одной из страниц и начал вчитываться в ровные столбики иероглифов. Соичи и дальше бы наслаждался тихим и спокойным вечером, но в дверь постучали. - Чего скребешься? – прорычал, раздражаясь. - Семпай, можно войти? – слабо донеслось за закрытой дверью. - Зачем? - Я… семпай, пожалуйста. Я поговорить хотел. - Знаю я твои разговоры. Все сводишь к одному. – Чуть подумал, - входи. Отложив книгу в сторону, сел в кровати и сложил руки на груди. Дверь немного приоткрылась, являя черноволосую голову с виноватым щенячьим взглядом изумрудных глаз. - Семпай… - Если снова извиняться собрался, то закрой дверь с той стороны! - Собрался. А еще собрался довести начатое до конца. Вы же еще не… - задумался, - или все же… - Ты совсем мозгами поехал, да? Я не такой, как ты. И не думаю о таких вещах двадцать четыре часа в сутки. – Тиран начал заводиться. - Тебе приспичило, и ты получил то, что хотел. Еще вопросы? - Но это же неправильно, семпай, - подошел ближе и сел на край кровати. – Тем более, я целый месяц не мог Вас обнять. И столько времени мы не… - И почему ты вечно страдаешь словесной диареей? – нахмурился, сведя брови на переносице, и попытался взять себя в руки. – Чего ты от меня хочешь? - Можно я полежу рядышком? - И все? – прищурился, пытаясь уловить подвох. - И обнять. И все. Честное слово, - поднял руки вверх ладошками вперед, показывая, что у него нет никаких извращенных мыслей. - Хорошо, - снял очки и положил их на край стола, отодвигаясь в сторону. Долго не раздумывая, Тецухиро скинул тапки и забрался на большую просторную кровать, прильнув к мужчине. Подмяв его под себя, обнял двумя руками и уткнулся носом в макушку, вдыхая запах еще влажных волос. Пролежав так минут пять, Тацуми стало жарко и неудобно, и он попытался выбраться из загребущих рук, которые еще сильнее прижали его к горячему телу. - Моринага, - поднял голову вверх, пытаясь хватануть ртом хоть немного воздуха. – Мне неудобно и жарко. Не мог бы ты… - Простите, семпай, - ослабил хватку. – Просто… это так приятно, обнимать любимого человека и лежать с ним так. - Можешь и дальше так лежать, только отпусти. Раздавишь, медведь, - кряхтел и выворачивался. Выпустив Соичи из своих объятий, Тецухиро решил сделать рокировку. Нырнув под руку, разместился на груди семпая и обнял его за талию. Это положение устраивало обоих. Моринага мог и дальше наслаждаться теплом и близостью любимого, а Тацуми было не жарко и относительно удобно. Трудно было сказать, сколько времени они так пролежали. Но Соичи понял, что много, после того, как услышал мерное посапывание под боком. Окинув взглядом свое положение, он скрипнул зубами, понимая, что верный кохай устроился хорошо и прочно. Попытки вывернуться из объятий закончились более крепким захватом обвитых вокруг талии рук. Тяжело вздохнув, мужчина опустил затекшую руку на спину Тецухиро, обнимая парня за плечо. Улыбнувшись, кохай поерзал щекой на груди и продолжил спать, закинув на бедро аспиранта еще и ногу. Спать Тацуми не хотелось. Ему осталось только наблюдать за спящим сожителем и пытаться призвать сон. Засмотревшись на счастливое спокойное лицо, он не заметил, как машинально убрал несколько нависших над глазами темных прядок. Сморщившись от невесомого прикосновения, Моринага резко распахнул испуганные глаза, думая, что снова сделал что-то не так. Но увидев заботливо глядящего на него мужчину, расслабился и улыбнулся. - Не спится, семпай? - Я разбудил тебя, да? Прости, - мгновенно взял себя в руки и нацепил привычную маску безразличия. - Все нормально, семпай, - помрачнел и снова улегся на медленно вздымающуюся грудь. - Что не так? – нахмурился, понимая, что чем-то расстроил парня. - Все так, - выдавил улыбку. – Просто Вы так смотрели на меня… так… даже не знаю, как это объяснить. - Как так? – напрягся, вспоминая, как же именно он смотрел, что так осчастливило Моринагу. - Как будто так надо. Будто Вы тоже… немножечко… счастливы. Как я на Вас смотрю. Будто любите. По-настоящему. Всем… - Перестань говорить глупые смущающие слова, - пробурчал, краснея. – Будто единственное, что тебе от жизни надо – это глупости и пошлости. - Вот именно. Это делает меня счастливым. Но семпай никогда таким не будет. Потому что он другой. – Растянулся на кровати. – Семпай, у Вас есть мечта? - Стать известным ученым и заниматься любимым делом, - с готовностью ответил очевидное. - Вот и я об этом, - еще больше помрачнел. - Ну, и какая же у тебя мечта? – съязвил, понимая, что от него ждут этого вопроса. - А моя мечта, чтобы семпай всегда смотрел на меня так, как пару минут назад. Чтобы по-настоящему хотел жить со мной. Чтобы не стеснялся меня. Чтобы тоже был счастлив от того, что живет со мной. Чтобы желал меня так, как я его. – Мечтательно выговаривал каждое свое желание. – Но семпай не такой. Для Вас важны другие вещи. И подобные вещи чужды для Вас. Поэтому я ловлю короткие моменты, когда вот так вот могу проводить с Вами время, семпай, - еще одна искренняя попытка улыбнуться резанула по чувствам Тацуми. - Чего ты еще от меня хочешь? – начал возмущаться, обижаясь. – Я не такой, каким ты меня хочешь видеть. Я не могу так. Не умею. Не привык. Я никогда так не делал! Поэтому не понимаю твоих желаний. А ты молчишь все время и говоришь, что все хорошо и ты счастлив. Но когда ты выдавливаешь из себя эту болезненную улыбку, то тем самым делаешь больно не только себе, но и мне. Я же столько раз тебе об этом говорил! – возмущению мужчины не было предела, и его начала переполнять слепая ярость от подобной глупости, которая повторяется снова и снова. – Если ты не будешь говорить и делать то, что хочешь, а лишь ждать у моря погоды, то я никогда не пойму твоих мыслей и поступков. Я же говорил, - с силой сжал кулаки. - Я хочу, чтобы Вы, семпай, если тоже хотите чего-то, не молчали, смущаясь, а говорили мне это. И… - нервно сглотнул, понимая, что сейчас прилетит от увесистого кулака. – И делали это. Не стесняясь. Не протестуя. Просто потому, что хочется. – И тут он расхрабрился. – И не искали себе несуществующего оправдания. Потому что я не хочу все делать через силу, заставляя Вас. Хочу, чтобы Вы тоже этого хотели. Иначе я не вижу в этом смысла, семпай. От того, что он выговорился, на душе стало легче. Но потом пришло осознание того, что он сказал. В нефритовых глазах резко отразился испуг, и Тецухиро с опаской поднял свой взор вверх. Но в глазах напротив не читалось ни злости, ни раздражения. В них читалась мысль. Точнее, раздумья. Мучительные попытки собрать свои мысли и желания воедино, пытаясь найти оптимальное решение для сложившейся ситуации. Но присмотревшись, Моринага понял, что это не раздумья, а оцепенение. Пальцы мужчины были уже разжаты, но как-то неестественно, а в глазах читалась озадаченность тем, что ни одна мышца не хочет слушаться своего хозяина. - Семпай, - теплая рука накрыла прохладную ладошку. – С Вами все в порядке? - Я не могу, - просипел. Во рту пересохло. - А Вы хотите? – лукаво поинтересовался, заглядывая в бездонные янтарные глаза, в которых начало проявляться присутствие. - Опять ты за свое? – зарычал, отмирая. - Семпай вернулся, - хохотнул и сгреб в охапку приходящего в себя сожителя. – Я люблю Вас любого, семпай. Меня все устраивает, пока Вы рядом. И поэтому я счастлив. Лизнув сухие губы, быстро скользнул языком в приоткрытый от удивления рот. Жаркий и страстный поцелуй сменялся нежным и чувственным. Крепкие руки скользнули с плеч на спину, утягивая и усаживая Соичи на свои колени. Настойчиво продолжая целовать, скользнул губами в сторону, прикусывая мочку уха и вызывая дрожь во всем теле. Тецухиро стянул через голову пижамную рубашку любовника, оголяя изящное тело с мраморной кожей. Пока губы скользили по гладкой коже, а проворный язык вырисовывал незатейливые узоры на груди тирана, рука развязала шнурок на талии и скользнула под кайму мягкой ткани, поглаживая твердеющую от привычных ласк плоть. Не в силах больше оттягивать удовольствие, опрокинул блондина на кровать, стаскивая штаны с бельем. Расположившись между ног любимого, Моринага целовал подтянутый живот, спускаясь ниже. Попытавшийся возразить Соичи прикусил язык, прерывисто дыша в предвкушении продолжения, осознавая, что всем своим естеством желает этого искусителя, который, будто насмехаясь, доводит его до исступления, заставляет плавиться нагретым пластилином в умелых руках, утопать в удовольствии снова и снова. - Семпай, Вы помните о разговоре в гостиной? – прошептал на ухо, проводя языком по слабо пульсирующей венке на шее. - В смысле? – попытался собрать воедино все свои мысли. - У Вас сегодня пальчики поломаны, - демонстративно поцеловал подушечку каждого. - Ты точно больной! И как ты себе это представляешь? - Очень просто. Уложив мужчину на живот, протянул его руки вдоль тела, и, вздернув ягодицы, ставя на колени, плавно вошел, медленно набирая темп. Такое положение не совсем устраивало Соичи, поэтому он попытался принять более удобное положение. Заметив это, Тецухиро крепко взялся за предплечья, оттянув руки назад, тем самым заставляя семпая прогнуться в спине, нависая над поверхностью кровати. Убедившись, что Тацуми комфортно, постепенно начал набирать скорость, стараясь доставить своему любовнику максимум удовольствия. Жаркие объятия, страстные поцелуи, плавные движения, громкие стоны и тяжелые вздохи – все слилось воедино, не давая возможности мыслить трезво. Терпеливый и опытный партнер не дает робости и стеснению подобраться и занять привычное место на первом плане, заставляя почувствовать себя животным, отдающимся своим первобытным инстинктам. А любовь, которая движет его действиями, дает ощущение наполненности и желанности. Ощущение того, что ты – самое ценное в жизни этого человека, возносит на вершину блаженства… В темной комнате с задернутыми тяжелыми шторами, сквозь которые пробирается слабая лунная дорожка, мягким серебром освещающая лица лежащих людей, царит тишина и покой. На большой кровати раскинулся длинноволосый блондин, бережно обнимающий приютившегося на его груди светящегося от счастья зеленоглазого брюнета. Не осталось больше недоговоренностей. Они не спят, а думают каждый о своем. Изящная кисть Соичи перебирает между длинными тонкими пальцами темные мягкие шелковые пряди недлинных волос. А Тецухиро, едва касаясь, водит пальцем по животу, периодически поднимаясь к солнечному сплетению и обратно. - Моринага, - тихо позвал. - Да, семпай, - обжигающе дыхнул на грудь. - Завтра зубы я сам почищу.