Пустошь недопонимания

Сиэль множество раз за день прокручивал этот момент в своей голове, заучивал слова, справлялся с волнением, но стоило ему подойти к Себастьяну, как тут же все это рухнуло. Речь, которую он так долго запоминал, канула в небытие, поэтому он смог произнести лишь сбивчивое: — Себастьян... Я подумал, что он.. скрасит твоё одиночество. – и протянуть котенка. Михаэлис смерил взглядом сначала Сиэля, потом подарок, после чего осторожно спросил: — Господин... Ваша аллергия... — Демоны не болеют, Себастьян. Кому как не тебе это знать. Держи. – почувствовав, что дворецкий совсем не против подарка и не собирается что либо говорить по этому поводу, Сиэль почувствовал себя уверенней. А вот котенок совсем наоборот. Как только Себастьян попытался взять его в руки, тот ощерился и оглянулся на графа, в поиске поддержки. Сиэль погладил котенка и чуть заметно кивнул ему. Только после этого Михаэлис смог забрать пушистика. — Благодарю. Полгода спустя. Дом изменился до неузнаваемости. Его фасад покрывал какой-то быстро растущий вьюн, комнаты, дизайн которых полностью создавал Сиэль (у него вдруг открылась творческая жилка), приобрели простоту и элегантность, вся мебель была отреставрирована и возращена на свои места. Себастьян разбил свой розовый сад, такой же, как и был в поместье Фантомхайв. Но замок – не единственное, что потеряло былые очертания. Отношения между дворецким и хозяином тоже претерпели некоторые изменения. Так как протопить всё здание одной печкой и так дышащей на ладан не удавалось, ночи проводились совместно. Сиэль, видя, как мучается Себастьян, находясь здесь, рядом с ним, решил отпустить его. Они заключили договор, по которому Себастьян остается в замке еще на год, помогая достраивать его, а граф и пальцем к нему не прикоснется, кроме как для того, чтобы согреться во время сна. Последний пункт внес сам Фантомхайв, до сих пор помня отвращение в глазах Михаэлиса, когда он прикоснулся к нему. Возражений по этому поводу не было. До поры, до времени. В один из вечеров Сиэль предложил Себастьяну отметить успешное окончание отделки комнат. Они сели возле камина в гостиной и граф достал невесть откуда взявшуюся бутылку дорогого вина, которую они с Михаэлисом выпили всего за час в полной тишине. Молчание давило тяжелым грузом, но нарушать его никто не собирался. Каждый из них сидел и смотрел на блики огня, отражавшиеся на стенках бокалов, в которых вино представлялось мертвым кровавым морем. Через открытое окно ворвался ветер и, гася пламя свечей, пролетел по комнате, после чего скрылся. Поправив волосы, Сиэль, освещаемый теперь только светом камина, поставил бокал на журнальный столик. — Себастьян. – он наклонился к дворецкому, сидящему в кресле и поглаживающему кота. – Я хотел бы изменить наш договор. — Что именно в нем вас не устраивает? — Себастьян... – прошептал Фантомхайв. — Ты знаешь, что именно. Тебя ведь тоже не устраивает этот пункт. С этими словами юноша наклонился еще ниже, дыханием согревая губы дворецкого. Еще секунда и он его поцелует, но Сиэль лишь легко касается губами щеки Михаэлиса. Себастьян буквально застывает, но лишь на секунду. Понимая, что теперь сопротивляться нет смысла – он и так достаточно долго сохранял тело графа в невинности – он делает глоток вина и спрашивает: — Вы уверены, господин? Назад дороги не будет. — Уверен, ты за... Властный, требовательный поцелуй не дает Сиэлю договорить. Привкус вина на губах дворецкого добавляет опьяняющей остроты этому слиянью. Язык Фантомхайва начинает граничащий с безумием танец во рту Себастьяна, который, подхватив своего господина на руки, словно драгоценность, понес его в спальню. Оказавшись на месте, дворецкий аккуратно положил Сиэля на огромную двуспальную кровать и, отступив на шаг, начал было раздеваться, как вдруг услышал хриплый шепот: — Я сам, Себастьян. Иди сюда. Фантомхайв, завладев губами Михаэлиса, начал расстегивать жилет, а затем и рубашку. Освободив торс дворецкого от одежды, он принялся покрывать его шею поцелуями, постепенно спускаясь все ниже, рисуя языком узоры на разгоряченной коже, обводя им ореолы сосков, захватывая их в сладкий плен губ. Он настолько увлекся этим занятием, что и не заметил, как сам оказался полностью обнаженным. Себастьян, решив, что больше ни минуты не выдержит этой сладкой пытки, отстранил Сиэля и впился в его губы, как бы подтверждая свою власть над этим юношей, чему граф не сопротивлялся – просто не мог сопротивляться, уж слишком все это было хорошо. Михаэлис, не разрывая поцелуя, принялся ласкать возбужденную плоть своего господина, отчего тот выгнулся дугой, простонав его имя. Себастьян, тем временем, провел дорожку из поцелуев вниз, по животу Сиэля, и к руке добавились язык и губы дворецкого, заставив графа задрожать от переполнявшего его возбуждения. Стараясь действовать как можно нежнее, Михаэлис облизал пальцы и начал массировать мышечное колечко Фантомхайва, постепенно вставляя туда палец. Сиэль кивнул Себастьяну, стараясь, чтобы среди прочих чувств на лице не отразилась боль. Он знал, что безболезненно это процесс не проходит, а значит нужно терпеть, для того чтобы получить удовольствие. И он терпел. К первому пальцу присоединился второй, а еще через некоторое время и третий. Какую-то часть боли заглушало наслаждение, доставляемое губами и языком дворецкого. Наконец, Себастьян решил, что достаточно подготовил юношу. Скинув брюки, он приподнял Сиэля и стал медленно опускать его на свой фаллос. Граф закусил губу, все-таки давая понять, что ощущения не из приятных. Сквозь боль он прошептал: — Поцелуй меня, чтобы не было так... больно... Сиэль и сам не знал, откуда эти слова, но почему-то сейчас безумно хотелось ощутить вкус губ любовника. И Себастьян с радостью исполнил его просьбу. Он осторожно коснулся его губ, с каждым мгновением углубляя поцелуй, одновременно сохраняя всю его нежность. За этим прикосновением Сиэль и не заметил, как Михаэлис оказался полностью в нем, а боль почти исчезла, уступая место желанию. Он нетерпеливо заерзал и постарался приподняться. Себастьян, не в силах больше сдерживаться, начал движения. Каждый толчок приносил наслаждение, почти граничащее с болью. И такая боль была по душе Фантомхайву, потому что именно она смогла вызволить из уст Себастьяна стон, так ласкающий слух. Граф притянул дворецкого за плечи, прижимаясь к нему всем телом, меняя угол проникновения. Плоть к плоти. Душа к душе. Двумя с двух слиянье. Почти полное единение. Так как и мечтали оба в своих самых сокровенных фантазиях, но вряд ли они кому-нибудь расскажут о них. Сейчас главным было наслаждение. Их близость породила такую бурю эмоций у каждого, что выразить их словами они все равно не смогли бы. Только стоны отражали весь спектр чувств. Разрядка была близка и Сиэль, не в состоянии произнести целое предложение, вымолвил: — Вме... сте... Рука Себастьяна снова потянулась к плоти графа и тот, не выдержав и полминуты, излился в его ладонь, а следом за ним и сам Михаэлис наполнил юношу изнутри. Прежде чем Сиэль уснул, они еще долго лежали, прижавшись друг к другу и наслаждаясь моментом тишины и блаженства.