Oh, my teacher! II. Leech

Специально для Maruvi. Хотели продолжение? Получайте! (^v^) Надеюсь, не разочарую) *** Наспех одернув одежду и пригладив пальцами волосы, я глубоко вдохнул и задержал дыхание. Выдержав паузу, в то время собираясь с духом, - из-за волнения я был сам не свой, - я наконец-то шумно выдохнул и нажал на звонок, отходя на шаг назад от широких стальных дверей. Вот я и здесь. Звук шагов за дверью я услышал уже через минуту, после чего раздался скрежет замка и мягкий щелчок, и железная преграда широко распахнулась передо мной, являя взору... обнаженного мужчину с одним лишь полотенцем на бедрах. - О, господин Матсумото. Вы пунктуальны. Я так и застыл у порога, едва не выронив сумку из пальцев, против воли впиваясь плотоядным взглядом в загорелое тело, покрытое каплями воды с головы до ног. Я даже не смог открыть рта для приветствия, с жадностью пробегая глазами по крепкому торсу, сильным рукам и бедрам своего преподавателя, но в итоге все равно остановился на белом махровом "прикрытии". Я ждал чего угодно, но только не этого. Все здравые и более-менее вменяемые мысли мгновенно выбило из головы одним ударом. Даже смешок учителя не смог смутить меня и избавить от откровенного изучения. - У тебя слюна течет по подбородку. Долго будешь пялиться? Здесь холодно, вообще-то. - Ага, - невпопад выдал я, но смысл слов совсем не хотел доходить до вырубившегося мозга. Я только и мог, что стоять на площадке с видом слабоумного и разглядывать тело, которое вчера ночью отметил несколькими багровыми печатями и царапинами, не помня себя от удовольствия, что так щедро дарил мне этот мужчина в пустой лаборатории. - Эй, овощ, - щелчок пальцев прямо перед носом заставляет вздрогнуть, растеряно сморгнуть и наконец вскинуть голову к самодовольно ухмыляющемуся лицу. - Заходи, сказал, пока я не передумал. - Да! - поспешно выпалил я, подавшись навстречу своему искусителю. Но как только я переступил порог, мое тело само по себе прильнуло к горячей груди мужчины, отказавшись обойти его стороной, а губы своевольно накрыли одну из моих отметин у изогнутой косточки ключицы. Это словно наваждение какое-то, я не могу себя контролировать! Ремень сумки выскальзывает из пальцев. - Матсумото, ты, что, маньяк? Дай мне закрыть дверь. - Когда я с тобой, я действительно ощущаю себя маньяком, - шепчу во влажную кожу и не удерживаюсь от того, чтобы не провести кончиком языка по ключице, от впадинки и до самого плеча. Собирая им сверкающие в свете ламп капли, глубоко и долго втягивая в легкие запах шампуня и прикусывая косточку у края. Этот мужчина... Я хочу его всецело в личное пользование. Акира шумно выдыхает, потянувшись к дверной ручке над моим плечом, и чуть наваливается на меня, чтобы достать этими до безумия красивыми пальцами до замка. А я с упоением припадаю губами к его шее, втягивая в рот теплый участок кожи, не замечая ничего больше вокруг нас. - Матсумото! - Умф? - Ты... - Сузуки вздыхает, и сквозь шум в ушах я слышу щелчок щеколды, от жадности вонзая зубы в нежную ткань. Обхватываю руками грудь своего учителя, смыкая пальцы на натренированных плечах, и еще сильнее прижимаюсь губами к шее, лишь на задворках сознания понимая, что оставлю на ней еще одно кровавое пятно. Но нет сил оторваться... словно после нескольких лет разлуки впервые встретились. Я точно свихнулся. - Отцепись, у меня турка на плите. Кофе сбежит. Я протестующе мычу, когда блондин пытается отодвинуть меня от себя, и хватаюсь за него еще крепче. Продолжая алчно посасывать мягкую кожу, источающую аромат мужского геля для душа... Его запах кружит голову. - Таканори! - Ннн... - Черт, мелкая зараза, - длинные пальцы зарываются в мои волосы, и я вздрагиваю от легкой вспышки боли, когда Акира натягивает их в кулак и наконец отрывает меня от своей шеи. Он заставляет меня запрокинуть голову назад, впиваясь темным взглядом, который подчиняет себе в тот же миг, в мои глаза, и привычно усмехается. - Здесь Я хозяин положения. Ты ведь пришел отрабатывать свои проступки, помнишь? Гадкий мальчишка, - последняя фраза опаляет шепотом губы, и я громко стону в чужой рот, стоит Сузуки нахально вторгнуться языком в мой собственный. Боже, я готов боготворить этого мужчину! За внутреннюю силу, ум, бестактность, чувство юмора и умение так целоваться. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ловкий язык сплетается с моим, подавляя и завладевая инициативой, и я окончательно сбиваюсь с дыхания, шумно глотая воздух между влажными прикосновениями губ. Стараясь отвечать так же пылко, как он терзает меня сейчас, крепко стягивая волосы в ладони. Эта боль отдается сладким томлением внизу живота, заставляя чувствовать себя мазохистом. - Акира... Я уже готов отдаться ему прямо в прихожей, на этой чертовой тумбочке, что же будет, когда он возьмется за меня основательно? Я и правда лишусь с ним рассудка. - Научись ждать, когда я занят, - хмыкает Сузуки, разорвав поцелуй, и выпускает меня из своих объятий, слегка оттолкнув к дверям. Я едва не потерял равновесие, схватившись дрожащей ладонью за выступ в стене - ноги стали ватными и слабыми. А зоолог, оставшись довольным собой, с победной ухмылкой покидает прихожую широким быстрым шагом. - Так научите меня, сенсей, потому что я сам не способен устоять перед вами, - шепчу в ответ, но мой грозный преподаватель уже не слышит меня, удалившись. - Разувайся и проходи на кухню, - только громко оповещает он из другой комнаты, пока я отчаянно пытаюсь отдышаться и совладать с размякшим телом. А в следующий момент Матсумото-студент затыкается... Я опускаю взгляд на свою ладонь, прикрывая глаза, и хищно усмехаюсь. Он снова пробудил во мне охотника... Как опасно, Сузуки-сан. - Хотите поиграть, учитель? - я сощуриваюсь, скидывая с себя джинсовую ветровку и бросая ее на низкую тумбочку. - Ну, что ж, я не против. Стянув обувь и подхватив сумку с пола, я уверенно двинулся в чужую обитель. Если я все еще здесь, значит, ему нравится все то, что происходит между нами со вчерашней ночи. И раз так... - Сузуки-сан. Я нахожу преподавателя в кухне у плиты. Мерзавец, он ведь прекрасно знал, когда я появлюсь здесь, специально предстал в таком виде? - Я слушаю вас, господин Матсумото. Я улыбаюсь, опуская сумку на кухонный стул, обласкав голодным взглядом оголенную спину блондина, который даже не обернулся на зов. Мышцы завораживающе перекатываются под бронзовой кожей, красиво очерчивая кости лопаток, когда мужчина закуривает, попутно помешивая черный ароматный напиток в турке. - У меня есть кое-что для вас. Акира наконец-то оглядывается через плечо, подозрительно прищурив глаза. - Я надеюсь, это не хлороформ? - Нет, что вы. Я не повторяюсь, это скучно. - Невинно улыбаюсь. - И не скотч? - Нет. - Веревки? Парализующее вещество? Скальпель? Яд? - Я вижу, вас очень впечатлил вчерашний опыт, - отзываюсь я, склоняясь к сумке, и расстегиваю молнию, запустив руку в ее глубины. - Хотите сделать это еще раз? - Спасибо, я, пожалуй, воздержусь. Я давлю смешок, наконец отыскав нужную мне вещь. Сузуки отключает плиту и разворачивается ко мне всем корпусом, пока я занят извлечением из мягкой упаковки, призванной защитить хрупкий предмет от повреждений, медицинскую пробирку. Внимательно оглядев ее на предмет трещин и выдохнув с облегчением, что при падении сумки она осталась цела, я подхожу ближе к учителю. - Это Радужница водная. Я поймал ее сегодня утром специально для вас. Еще свежая, - я вручаю залитого формалином жука блондину, который вопросительно вздергивает бровь, но все же забирает пробирку из моих пальцев, поднимая ее к глазам. - Не хлороформ, но формалин. Как романтично, я польщен. Латынь и описание, господин Матсумото. - Donacia aquatica. Вид жуков-листоедов из подсемейства радужниц. Распространен в Европе, Сибири, на Дальнем Востоке России и в Японии. Я делаю еще шаг навстречу, указав на замершее в пробирке насекомое. - Имаго длиной шесть-десять миллиметров. Тело золотисто-зеленого цвета. Каждое из надкрылий с широкой пурпурно-красной или медно-красной продольной полосой на втором и третьем промежутках. Нижняя сторона тела в золотисто-желтых волосках. Задние бедра, с одним крупным зубцом, достигают вершина надкрылий. Надкрылья к вершине сильно сужена, вершина каждого из надкрылий сильно срезана. - Размножение? - Личинки кремового цвета. Внешне похожи на опарышей, но отличаются от них присутствием трех пар ног. Взрослые насекомые впадают в анабиоз часто в волосяных куколочных коконах. В мае имаго появляются из куколок, в июле отмирают. Самки откладывают яйца у основания кормовых растений ранним летом. Появившиеся личинки развиваются на вершинах корней кормовых растений под водой. - Экология. - Жуки питаются на верхней стороне плавающих листьев различных растений, в том числе осоки и ежеголовника всплывающего, а также манника, лютика длиннолистного, болотницы, рогоза, рдеста, ситника и частухи. Жуки прогрызают в листе мелкую ямку, которую постепенно расширяют. - Изумительно, - хмыкает мужчина, рассматривая подарок со всех сторон. - Вы подготовились, господин Матсумото? Похвально. - Сейчас начало июня, Сузуки-сан. Это почти взрослая особь. Я старался, - рывком сокращаю оставшееся между нами расстояние, поймав блондина за запястье той руки, в которой покоилась пробирка. - Берегите ее. Это самка. Выдыхаю последнюю фразу на приоткрытые губы, встречаясь глазами с темными радужками. Акира молча выдерживает взгляд, наверняка уловив перемену во мне, и потому пристально всматриваясь в мое лицо. Зажатая между длинных пальцев пробирка недвижно зависает в воздухе на уровне наших лиц. Мучительная тишина между нами длится всего пару минут, за которые Акира пытается понять подвох в столь оригинальном жесте с моей стороны. Но, видимо, ответа он так и не находит, отчего и решает узнать об этом вслух. - Что ты задумал? Эта фраза вызывает тихий смех в ответ. Чувствует, что что-то не так. Как зверь, на уровне инстинктов. Это возбуждает не на шутку, и меня начинает слегка потряхивать от предвкушения очередной затеи. - Я думаю, за мои старания мне полагается небольшая награда. Не так просто поймать Радужницу в болотистой местности. И я бы не полез туда, не набрал под одежду тины и не вымок до нитки, если бы не хотел подарить ее своему любимому преподавателю. - И чего же хочет мой "прилежный" ученик? Я задумчиво мычу в ответ, поднимая глаза к потолку. - Чего же я хочу... Как насчет обещания? - Я все еще слушаю. - Вы позволите мне изучить себя, - я прижимаюсь теснее к обнаженному телу, проведя кончиком носа по мягкой щеке Акиры и коснувшись губами украшенной пирсингом ушной раковины. Свободная рука своевольно ложится на крепкую грудь, царапнув небольшими ногтями кожу над соском. Учитель остается безучастным к моим действиям, даже не дрогнув, но бронзовое полотно покрывается мурашками, вызывая улыбку на моих губах. Я заставлю его окунуться в свое безумие снова. - И пообещаете не дрыгать лапками, пока я не буду удовлетворен своим исследованием. Не могу же я связывать вас всякий раз, когда хочу овладеть этими знаниями. - А ты не обнаглел ли часом, малыш? - Акира, у тебя встал, - спокойно констатирую факт, чувствуя бедром реакцию на свои слова. - Тебе нравится это. Мое поведение тебя заводит. Разве я не прав? - Почему я не отчислил тебя сразу же, как освободился, мелкая зараза? - низко хрипит чужой голос, вливаясь в уши вязкой сладкой гущей. Он забивает мою голову ватой, заставляя предательски дрогнуть под чужим взглядом. Мои глаза заволакивает дымкой, дыхание становится чаще. Вот оно... - Ты спрашиваешь об этом меня? - Хорошо, - Сузуки выдергивает руку из моих пальцев и обходит меня стороной, опуская пробирку с жуком в прозрачный пустой бокал, чтобы не разбить. - Я дам тебе... десять минут. - Двадцать. - Пятнадцать, или на этом наша встреча закончится. - Ладно, - соглашаюсь я, не став испытывать судьбу. Мне хватит и пятнадцати минут. Все равно, однажды я смогу заполучить больше власти над своим соблазнительным преподавателем зоологии. - Где спальня? - Какого черта я еще не выставил тебя за дверь? - раздраженно отзывается Акира, направившись к дверному проему. - Иди за мной. Мы минуем темный коридор, покинув кухню, и мужчина толкает ладонью одну из дверей с золотистой ручкой в конце широкого прохода, насмешливым жестом приглашая меня первым войти в комнату. Что я и делаю, не желая и дальше медлить. - У тебя хороший вкус. Взгляд падает на широкую кровать посреди комнаты, на которой свободно могли бы уместиться три взрослых человека. Она аккуратно застелена светлым мохнатым пледом, под которым покоятся большие объемные подушки, а за ними - кованная железная спинка с причудливыми узорами, выкрашенная в медный цвет, под старину. На ней, сбоку, пристегнутые к тонкой веточке металлического цветка, висят... наручники. Самые настоящие, привлекающие взгляд стальным блеском в свете голубоватого ночника. Да, мой учитель явно не из робкого десятка. Мне уже не терпится испытать эту конструкцию в деле. Наверное, заниматься любовью здесь - одно удовольствие. Сразу видно, Акира подошел к делу со всей серьезностью - кровать явно была выбрана не только ради здорового крепкого сна. Интересно, что еще, кроме наручников, хранится в этой обители разврата? Становится все интереснее... - Лесть принята к сведению. Быстрее, Матсумото, я ненавижу ждать. Я медленно выдыхаю, обернувшись на остановившегося позади мужчину. - Как же я начну, когда ты так далеко? Иди ко мне, не так уж и сильно я кусаюсь, - я отхожу спиной поближе к кровати, поманив блондина за собой. Акира фыркает, дернув губой в недовольстве, но все же подчиняется. Я неотрывно наблюдаю за тем, как он неспешно подходит вплотную, с вызовом вскинув ко мне потемневшие от похоти глаза. Все же, он не может отрицать того, что хочет своего студента. Какой волнующий непедагогический подход. - Отвернись. - С недавних пор я опасаюсь поворачиваться к тебе спиной. - Пожалуйста, - сладко тяну я, кивнув головой в сторону. - Сегодня я безоружен. - Время пошло, - ведет плечом мужчина, нехотя разворачиваясь на месте и опуская руки, давая мне полную свободу действий. И я тут же вжимаюсь грудью в крепкую спину, судорожно выдохнув между выступающими под гладкой кожей лопатками, больше не в силах терпеть. Его тело - мой персональный магнит. И я ничего не могу с этим сделать. Только безвольно тянуться к нему и ни о чем не думать. - Акира, - тихо протягиваю звучное имя, отодвинув носом светлые пряди волос в сторону и прижавшись губами к шейным позвонкам под ними. Его запах дурманит голову, до потери себя, до сухости в горле, когда хочется обращаться с объектом своего обожания грубо, резко и остервенело, выжимая все соки из атлетичного тела. Кусать, оставлять синяки от пальцев, подчинять себе, рвать ногтями загорелую плоть, целовать до онемения губ. Настолько животное желание, что хочется заняться с ним сексом, уподобляясь зверю, до криков, до сладостных стонов, до крови и неописуемого наслаждения, когда боль и удовольствие срывают голову и выбрасывают из реальности. Чтобы он забыл обо всем, видел и чувствовал только меня, мои ласки и мою жестокость, принимал их и задыхался мной, захлебываясь в страсти. И стать центром этой комнаты, дома, города, страны, мира... Чтобы в его глазах отражался лишь я, чтобы он думал о том же, о чем думаю я, чтобы он стал мной, когда я вдруг стану им. В одно целое, первобытное существо, целью которого только сладостные муки. Да, я хочу, чтобы он растворился во мне. Чтобы был поглощен мной. Хочу, чтобы он потерялся в моих порывах, отдав мне свой разум на растерзание. Хочу... Хочу, хочу! - Это неправильно. Это нечестно... Но ты заставляешь меня делать такие грязные вещи, на которые я раньше не решался. Это не похоже на меня, это сводит меня с ума. Знаешь, есть что-то в запахе твоей кожи, что всегда пробуждает во мне похоть... Я накрываю ладонями узкие бедра любовника, прощупав пальцами выступающие тазобедренные косточки. Через подушечки проходит разряд тока, встряхнув мое тело в нахлынувшем с новой силой желании, и я одним движением срываю с зоолога полотенце, позволив ему упасть к нашим ногам белоснежной кляксой. Набрав под ногти частички кожи, из-за чего красные полосы проступили на теплом "холсте", на котором сегодня я нарисую еще один шедевр. Акира предупреждающе рыкнул, но стерпел. - У меня такое чувство, словно я потерялся... А ты возвращаешь меня к жизни, ведя машину не по той стороне. - Что ты несешь, Матсумото? - тихо выдыхает мужчина, и я перевожу ладони на его живот, ощущая, как тут же сократились от этой незначительной ласки мышцы пресса, напрягаясь в томлении. - Не нравится? - я прихватываю зубами позвонок, легко прикусив его. - Мне просто кажется, что от тебя я теряю рассудок. Обведя кончиком языка место укуса, я, тяжело дыша от нахлынувшей на меня так внезапно нежности, вперемешку с чистой похотью и жаждой, спускаюсь еще ниже, пробороздив раскрытыми губами по линии позвоночника. Он невероятен. Действительно, шикарный мужчина. И сейчас я держу его в своих руках. - Ты опять захватываешь меня и обнимаешь так, как будто я весь твой. Я не могу поверить в это, ты незаметно затягиваешь меня в свою игру. Это нечестно. Губы лихорадочно принимаются прощупывать широкую спину моего взрослого любовника, оставляя ожоги влажных поцелуев на лопатках и позвонках. Пальцы самовольно добираются до крепкой груди, проложив себе извилистый путь от бедер, по спортивному рельефу пресса, не оставив без внимания ни одну линию натренированной фигуры. Они с навязчивостью больного находят темные ореолы на груди, дрожа от восхищения, и смыкаются на затвердевших сосках неаккуратным движением, сдавливая между собой чувствительные горошины довольно грубо. Дыхание Акиры тут же становится глубже, и я чувствую, как тяжелее и чаще принимается вздыматься его грудная клетка под моим напором. Невероятное чувство - когда ты можешь заставить другого человека так реагировать на себя. Ошеломляющее чувство! Хочу еще и еще! - Знаешь... Все на потоке говорят только о нашем декане. Но твое телосложение мне нравится больше. Широяма-сан более... приближен к стандартам, обозначенным обществом и призванным называться идеалом. Вроде... длинные ноги, высокий рост, тонкая талия... Ты сложен иначе, но именно это так и привлекает меня в тебе. Ты особенный, Акира, ты чувствуешь? Я царапаю ногтями вершины сосков, заставляя мужчину вздрогнуть. - Ты необычен. Ни на кого не похожий. И снаружи, и внутри. Это такое редкое сочетание... - Не знаю, чего ты хочешь от меня, но, по-моему, тебе надо к врачу, Матсумото. - Меня зовут Таканори. - Да мне... - глухой стон прерывает пропитанную угрозами речь, когда я смыкаю пальцы на вставшем органе мужчины, впиваясь зубами в красиво очерченное плечо. Ладонь плотно обхватывает пульсирующий ствол у основания, и я с восторгом ребенка медленно веду ею выше, к сочащейся головке, накрывая вершину подушечкой большого пальца. - Не говори, что тебе плевать. У меня тоже есть пределы. Не обижай меня, Акира, - шепчу в кровавый след под губами, и поднимаю лицо выше, царапая резцами кожу у сонной артерии. Вторая ладонь продолжает нещадно терзать подушечками пальцев и ногтями твердую темную бусинку на груди блондина, и я шумно, прерывисто выдыхаю от нереальных ощущений, прихватывая ртом мочку чужого уха. Медленно сдавливая словно окаменевший орган в своей кисти, я принимаюсь медленно скользить по стволу ладонью, в едином, ленивом ритме, вдыхая все глубже аромат мужского тела. Акира стискивает зубы, чтобы не дать стонам вырываться наружу, но я слышу, как тихо скрипит их белоснежная эмаль, невольно улыбаясь этому приятному звуку. Челюсть мужчины напрягается, мышцы под кожей нервно перекатываются от усилий. Это так красиво со стороны, вкупе с прикрытыми очарованными глазами, что невольно начинаешь дышать тише, чтобы не спугнуть момент. - Я так восхищен, что хочу съесть тебя. Этот голод... теперь такой явный. Как настоящий. Я хочу проглотить тебя целиком, Акира. Я резко отнимаю руку от груди учителя, чувствуя, как во мне просыпается настоящий садист, и, не отдавая себе отчета в своих действиях, хватаю любовника за выжженные краской волосы, сильно стягивая их в кулаке и дергая назад. Вынудив Сузуки запрокинуть голову, как это сделал он несколько минут назад в коридоре. Болезненное злобное шипение кажется музыкой в шуме общего дыхания и бешенного стука испорченных сердец. Только вот тело моего сенсея не согласно с его врожденной гордостью - я чувствую, как на мои пальцы падает теплая капля смазки с покрасневшей головки, выражая явное удовольствие столь грубым отношением к его персоне. Неужели раньше никто не проявлял подобной наглости к этому произведению искусства? Тот, кто сотворил это тело, наверняка, завидует мне сейчас, наблюдая за нами сквозь густые черные облака, скрывшие в широких окнах пристыженную нашей развязностью луну. - Какого черта я позволяю тебе вытворять все это со мной? - чуть дрожащий низкий голос, почти шепотом, дабы сохранить интимность этого момента. - Я ведь "не от мира сего". Ты сам говорил... И тебе это нравится, - так же шепчу в ответ, проведя кончиком языка за ухом. И мой нахальный преподаватель тихо стонет, раскрывая губы в дыхании, даже не думая останавливать своего наглого студента. - Я думал, тобой движет любопытство. Узнать, что под маской, не более того. - Ты ошибся. Я сильнее сдавливаю пульсирующую плоть, позволяя ласкам стать чаще и быстрее, и почти черные глаза учителя переводят на меня свой одурманенный взгляд, заставив тело дрогнуть от воздержания в болезненном уколе. Если он будет смотреть на меня так, я... - Почему ты не отчислил меня? Тебе понравилось? - Замолчи, Таканори... - Ты ведь хочешь меня. Возьми, Акира. Я весь твой, здесь, в твоей квартире. Рывок заставляет меня разжать пальцы, но я тут же спохватываюсь и толкаю обернувшегося ко мне разом мужчину в грудь. Сузуки падает на мягкий матрац, но уже в следующий миг замирает на месте неподвижно - я ударяю ладонями по сбившимся простыням по обе стороны от красивого лица, нависая над блондином сверху, застав его врасплох. Он раздразнил меня не на шутку. И я не собираюсь проигрывать. - И что дальше, Матсумото? - тяжело дыша, спрашивает Акира после нескольких долгих секунд зрительного молчаливого контакта, когда мы оба старались взять себя в руки, пожирая друг друга глазами. Не вышло. - Ты прекратишь звать меня по фамилии, - возбужденно выдыхаю на открытое лицо, перекидывая ногу через узкие обнаженные бедра. - И мы займемся сексом. - Превосходно. Мне нравится этот план. - Тогда... - Раздевайся. Твоя отработка началась. Другое дело. С радостью. Когда захочешь... - Акира? - Ммм... Мужчина лениво выдыхает дым в потолок, не открывая глаз. Его тело покрыто каплями пота, отчего матовая кожа красиво блестит в голубоватом свете ночника, завораживая. Я поднимаю взгляд к расслабленному умиротворенному лицу, останавливая внимание на припухших от диких хищных поцелуев губах, так соблазнительно обхватывающих фильтр тлеющего свертка. Светлые пряди прилипли к щекам, и я тянусь к ним, чтобы убрать влажную челку в сторону. Пальцы вплетаются в непослушные волосы, зачесывая их назад, и я все же приподнимаюсь с чужой груди, нависая над любовником. Ему идет... открытое лицо. Почему он не зачесывает волосы? Ровные дуги бровей, косой разрез глаз, выразительные губы. Прятать такое за челкой и под маской - просто кощунство! - У тебя есть кто-нибудь? - Что? Этот вопрос даже заставляет его приоткрыть глаза, задержав дым в легких. Я поджимаю губы, садясь верхом на его бедра и упираясь руками в подушку у его плеч, чтобы лучше рассмотреть любимые черты. - У тебя есть кто-нибудь еще, кроме меня? - А тебе не кажется, что это уже не твое дело? - хмыкает зоолог, выпуская облачко дыма в мое лицо. Я отвожу взгляд в сторону. Мысль о том, что после меня в этой самой кровати окажется кто-то еще, ударяет даже не по самолюбию, а по надежде. Ревность и несвойственное мне отчаяние не заставляют себя ждать, проникая в грудную клетку сильнодействующей отравой. Акира вздергивает бровь, наблюдая за сменой выражения на моем лице, а потом как-то тяжело выдыхает и вновь закрывает глаза, накрывает ладонью мою макушку и резко роняет обратно на свою грудь, заставив ткнуться носом в теплую шею. - Никого нет. Спи. - Почему? - мычу в солоноватую кожу, встрепенувшись и попытавшись выбраться из-под сильной руки. Плохое настроение мгновенно улетучивается. - Что "почему"? - устало переспрашивает Сузуки, снова затягиваясь. - Почему у тебя никого нет? Ты ведь красивый, умный, сексуальный мужчина. Неужели ни одна не клюнула? Акира усмехается, приоткрывая один глаз и бросая на меня лукавый насмешливый взгляд. - Вот как? - Акира! - Если бы твоим другом был Широяма, у тебя тоже бы не было личной жизни, - хмыкает блондин, взъерошив широкой ладонью мои влажные волосы. Между его бровями появляется складочка раздражения на старого друга. Из-за Широямы? У него никого нет из-за нашего декана? - Ты спишь с ним? Акира поперхнулся сигаретным дымом, закашлявшись. Я удивленно поднимаю голову, наблюдая за пытающимся остановить приступ кашля мужчиной, на ресницах которого даже проступили слезы. - Кажется, я действительно перестарался... Вытрахал тебе последние мозги, в следующий раз буду осторожнее, - наконец выдавливает из себя Сузуки, бросая окурок в пепельницу на прикроватной тумбочке. - Значит, нет? - С этим двинутым звездочетом? Ни за что в жизни! Как тебе вообще это в голову могло придти?! - Звездочетом? Сузуки только усмехается, оставляя мой вопрос без ответа. Наверное, это личное дело самого Широямы, а вот туда мне уже точно нельзя совать свой нос. Ну и черт с ним. - Но почему ты один? - не могу уняться, этот вопрос стал навязчивой мыслью номер один. Не может такой мужчина быть одиноким, это просто парадокс. - Матсумото, сейчас пойдешь спать на коврик под входной дверью, - скалит зубы Акира. Я замолкаю, не решившись проверять, насколько честны обещания преподавателя. Перспектива провести ночь на коврике не радовала нисколько, так что я только вздохнул, уперев ладони в грудь блондина и нахмурившись, и принялся сверлить любовника пристальным взглядом. Сузуки и бровью не повел, спокойно выдерживая мою психологическую пытку. Только вот просто так я от него не отвяжусь. - Не спи больше ни с кем, кроме меня. - Вот это заявление, - теперь блондин окончательно пришел в себя. - С каких пор ты указываешь мне, что делать? Кажется, ты забыл... - Не спи с другими. Акира... - И кто меня остановит? - Я, - наклоняюсь к упрямцу, выдохнув на неулыбающиеся губы. - Я буду останавливать тебя. Всеми возможными способами и силами. Где угодно, когда угодно и как угодно. По первому требованию, Акира. Тебе нужно только позвать... - Хмм... Блондин растягивает губы в самодовольной улыбке, и я вздрагиваю в приливе возбуждения, когда его горячие ладони опускаются на мои бедра, собственнически подтянув меня ближе к себе. Длинные пальцы проскальзывают по ягодицам, раздвигая их, и я едва не захлебываюсь воздухом, когда они одним движением проникают в мое тело, так по-хозяйски, словно мы уже принадлежим друг другу. - Когда, где и как угодно? - Да, - резко выстанываю, чувствуя, как Акира вновь покидает меня, и опускаю к нему лицо, хищно облизнувшись. Сволочь, он знает, что надо делать, чтобы сбить меня с толку. Но я тоже не так прост, как кажется на первый взгляд. Внимание вновь цепляется за блеснувшие в свете ночника наручники, и я с невинной улыбкой тянусь к железной спинке кровати, тронув звякнувшие в наступившей тишине цепи. - Занятная вещица. Балуетесь, Сузуки-сан? - Я зоолог, а не монах. Мне можно. - И, все-таки, понравилось. - Заткнись, Таканори. - Скажи, что я первый, кому ты позволил доминировать над собой. - Мелкий засранец... - Скажи мне. Блондин предупредительно сощуривается, искривив губы в ухмылке, но после вновь закрывает глаза, позволяя мне снять с кованных узоров стальной аксессуар. - Первый. И, думаю, единственный. Потому что второго такого нахала я вряд ли уже встречу. - Молодого, соблазнительного и уверенного в себе нахала, ты это хотел сказать? - Вижу, от скромности не помрешь. - На самом деле я очень скромный и стеснительный парень. - Да, конечно. - И все же... - Если твой рот сейчас не займется более полезным делом, я точно вышвырну тебя из университета завтра утром. - Как скажете, сенсей. Щелчок стальных обручей приятно ласкает слух. Сузуки даже не сопротивляется, позволяя мне приковать себя к кровати. Только неотрывно наблюдает за мной сквозь ресницы, когда я завожу его руки за голову, крепко сдавливая пальцами запястья, невольно ощутив бьющийся под кожей пульс. И это снова срывает мне голову. Без колебаний. - Мазохист. - Отчислю. - Молчу, молчу... Все же, в этом тоже виноват только я. Но разве это не выглядит волнующе? Мужчина моей мечты, прикованный к большой мягкой постели. И я смогу сделать с ним все, что только захочу. - Поиграем, сенсей? Моя университетская жизнь... раньше я думал, что это довольно скучно. Как же я ошибался! - Ну, давай. У нас все только начинается. Нет, теперь я точно не хочу забирать документы! Черта с два я брошу учебу! Слышишь, Акира? Теперь ты от меня никуда не денешься. - Намучаешься ты со мной. - Что? - Ничего. Я накрываю губы сенсея раньше, чем он раскрыл бы их вновь для бессмысленной болтовни. В конце концов, ему и правда это нравится. И мне - тоже. Это утро было особенным. И причин для этого было достаточно, чтобы почувствовать себя счастливейшим человеком на земле. Во-первых, я проснулся в кровати Сузуки Акиры. Во-вторых, я выспался. По-настоящему, не как у себя дома на неудобном раскладном диване. Тело хоть и ныло от ночных игр, но ныло приятно, кости не ломило, шея не затекла, и я впервые чувствовал себя отдохнувшим и бодрым в это время суток. В-третьих... воспоминания о том, что мы творили в этой комнате, тут же растянули губы в идиотской улыбке, а запах похоти и самого Акиры составлял лучший аромат на свете, какой я только имел возможность вдыхать за свою короткую жизнь. Были ли причины жаловаться на судьбу? Нет, конечно, нет. Поэтому, не найдя рядом с собой объект своего обожания, я даже не расстроился, а просто сладко потянулся и скатился с воздушного матраца, решив сам найти зоолога и утащить его в душ вместе с собой, дабы завершить эту ночь так же приятно, как она и прошла. Так что, нагло стянув с тумбочки широкую безразмерную рубашку преподавателя и закутавшись в нее, я, зевая и потирая припухшие веки, отправился прямиком на кухню. Но за своими мыслями и довольством жизнью я совсем не заметил чужого голоса в пределах светлых стен, и очнулся лишь тогда, когда натолкнулся на представшую в комнате картину лично, тут же просыпаясь. Мгновенно возникшая между мужчинами тишина длилась пару долгих минут, рухнув неизбежностью и звоном на все головы собравшихся, - такая вот немая глупая сцена плохих актеров, - и я наконец резко разворачиваюсь на месте, стремительно двинув в сторону выхода. - Стоять. Я неосознанно замираю на месте каменной глыбой, не в силах противиться властному тону декана. Все здравые мысли из головы мгновенно испаряются. Все, кроме одной: я попал. Как Широяма оказался здесь? Что забыл в такую рань у Акиры? Почему, черт возьми, опять я?! - Повернись. И снова, как по команде, мое тело само собой разворачивается на месте, даже если я сам готов провалиться сквозь землю от ужаса происходящего. Широяма сощуривается, сканируя меня тяжелым черным взглядом, который был в разы тяжелее взгляда разгневанного Сузуки, хоть декан и не был зол. Просто эти глаза сами по себе были слишком пронзительны. Не зря же студенты опасаются этого человека и стараются не косячить в универе, чтобы не попасть к нему на ковер под пристальное изучение и выговор низкого ледяного голоса. Сердце падает куда-то в пятки, заставляя нервно сглотнуть от ожидания приговора. - Я уже видел тебя где-то... - задумчиво тянет брюнет, и мой испуганный взгляд перебрасывается на невозмутимого зоолога, который только продолжает с интересом наблюдать за нами, словно мы подопытные кролики. - Подожди-ка, разве ты не... Сузуки! Широяма резко оборачивается к мужчине, наконец отыскав в памяти мое лицо. Акира только невинно смаргивает, вопросительно изогнув бровь. - Какого черта ты творишь?! Связь со студентом, который едва достиг совершеннолетия... Ты в своем уме?! Если об этом узнают, будет настоящий скандал! И я уже не смогу тебя прикрыть! - Что такое, Юу? Ты позеленел. Плохо со здоровьем или это от зависти? - спокойно интересуется зоолог, склонив голову к плечу. Его непорочный взгляд просто убивает брюнета контрольным в голову. - Это твой студент! - Ему уже есть двадцать один год. Господин Матсумото, вы ведь достигли этого возраста? Я чисто на автомате киваю, растерявшись окончательно, поэтому мало что понимаю и совершенно не задумываюсь, что делаю. - Вот видишь? Никаких нарушений. - Да причем тут возраст?! Он учащийся нашего... - Это я! - понимая, что Акиру вот-вот настигнет кара, выкрикиваю я, наконец выходя из ступора. Он не должен отдуваться за меня и выслушивать все это только потому, что какой-то там ученик насильно вынудил его на эту связь. Широяма тут же оборачивается ко мне, замирая и распахивая глаза в изумлении, а Сузуки только бросает на меня любопытный взгляд. Из-за двойного немого внимания я снова теряюсь, опустив глаза в пол. - Это я... Я пришел к Сузуки-сану после пар, запер лабораторию и усыпил сенсея хлороформом... - запинаясь на каждом слове, выдавливаю из себя признание, нервно сглотнув. - А потом привязал его к стулу скотчем и... и... Ну, дальше, наверное, ясно... В кухне вновь воцаряется гробовая тишина. Я сжимаюсь под ошарашенным взглядом декана, с трудом пересилив желание отползти подальше от мужчин. Немая пауза, во время которой декан пытается переварить только что полученную информацию, а потом... - Это правда? - У мальчика очень бурная фантазия. Воображение разыгралось, господин Матсумото? - хмыкает Акира, лениво откинувшись поясницей на выступ подоконника. - Не вам защищать взрослого мужчину, к тому же, не от чего. - Но... - если я промолчу, попадет именно зоологу. Уж лучше я, мне теперь нечего терять. Только закончить мне все равно не позволяют. - Это правда, - утвердительно кивает брюнет, сжав пальцами переносицу. Он тяжело выдыхает, устало нахмурив брови. Но вместо того, чтобы высказать мне все, что он думает об этом возмутительном поступке, Широяма вновь поворачивается к другу, прыснув в кулак. - Тебя завалил подросток? Охренеть, Сузуки! Стареешь, друг мой! Даже со студентом справиться не смог! - Захлопнись! - раздраженно рычит блондин, бросив на меня уничтожительный взгляд. И я только сейчас понимаю, что Акира защищал не меня, а свою репутацию. От осознания этого я только плотно сжимаю губы, стараясь удержать предательскую улыбку. И смех начинает давить изнутри, так что мне приходится отвернуть лицо в сторону. Ну, вот как я мог так напортачить? - Я просто не ожидал! - Вот как? - Широяма откровенно веселится, наполняя кухню непринужденным смехом. - Да он же раза в два тебя меньше! - Он напал сзади, когда я был занят проверкой курсовых! Это было подло, я ему доверял! - Не очень-то убедительные оправдания для мужчины, который буквально жил в спортзале все школьные годы, оттачивая боксерское мастерство. - Тц. Вот какого хрена ты выполз? - рычит Акира, ткнув в мою сторону пальцем. - Скройся с глаз! С тобой мы позже поговорим! - Нет, нет, подожди, я не закончил! - прерывает друга Широяма, подняв руку к лицу в нравоучительном жесте. - Это серьезное дело, нарушение... - Замолкни! - Сузуки делает шаг навстречу, и Юу от греха подальше отскакивает назад, ударяясь о край кухонного стола бедром. Оглушительный звон на несколько секунд заставляет нас всех потерять нить беседы, но мой взгляд направлен только на мужчину, подхватившего вовремя едва не разбившуюся вместе с кружками пробирку с радужницей. Он спас ее в последний момент, при том чертыхнувшись из-за вида любимой пепельницы на полу, разлетевшейся на мелкие кусочки, но схватил он не ее. И это йокнуло благодарностью в груди, да так сильно, что я, кажется, влюбился в Акиру заново, и на этот раз - сильнее прежнего. - Аккуратней, каракатица. Это подарок. - Что это за мерзость? - Радужница водная в собственном соку. Самочка, - хищно растянув губы в улыбке, протянул зоолог, помахав пробиркой перед лицом декана. - Убери от меня эту гадость! - Широяма шарахается от законсервированного жука, как от разлагающегося человеческого трупа, отскочив подальше от преподавателя. - И кто же подарил тебе эту... "прелесть"? - Он стоит за твоей спиной. - Вот как? - Юу бросает на меня взгляд из-за плеча, отходя в сторону. - Какие у вас... "оригинальные" брачные игры. - Ну, весна же. У особей этого вида свой способ ухаживания в период спаривания, - возникший, словно из ниоткуда, Укэ-сан, наш медик, едва не угробил меня путем сердечного приступа. Я даже подскочил на месте от неожиданности. - А, я в туалете был, - как ни в чем не бывало поясняет шатен, указав пальцем в сторону уборной. - Руки помыл, так что не переживай так сильно. И, да, привет, Матсумото-кун. Как настроение? - З-здравствуйте, - по привычки кивнул я. - По-моему, у них в любой период будет один и тот же способ. Вместо конфет и свиданий под луной - мертвые насекомые и искромсованные лягушки, - съязвил Широяма, не обращая на нас с Ютакой никакого внимания. - Зато нет твоей слащавой банальщины, которая всем давно наскучила, - хмыкает Акира, сложив руки на груди. - Любовь биологов прекрасна! - саркастично выдает декан, сморщившись. - Куда уж мне, простому смертному, со своей тягой к звездам? - А я тебе всегда говорил - на астрономический тебе нужно было валить. Какого хрена за мной увязался? - Я увязался? Да ты меня уговаривал, едва не рыдая, пойти с тобой на биологический! - Вот еще! Не было такого! Прибереги свою безграничную фантазию для слабого пола. - И это мне говорит человек, который хотел бросить учебу ради игры на басу! - А сам, будто, не грезил до умопомрачения о большой сцене! Мозгов-то тоже не много было в юношестве. "Давай создадим группу, Акира, будем бедными бездомными музыкантами, выступающими в переходе за еду"... - передразнил зоолог писклявым голосом, состроив страдальческое выражение лица. - Я не говорил о бедных и бездомных! - тут же ощетинился брюнет, огрызнувшись. Пародия на себя молодого ему явно не понравилась. А вот я согнулся пополам. - Но так бы и случилось, если бы ты не одумался! Где бы мы сейчас были? - Пили бы кофе с Гактом и Йошики в трехэтажном загородном доме на берегу моря. - Твоя удивительно запредельная любовь к себе однажды тебя погубит. Рок-звезда ты наша невъе... - Вообще-то, вы тут не одни. Ну, я так, к слову, - пытается вклиниться в разговор Укэ-сан, но... - Помолчи, Ютака! - в один голос выдают спорщики, не отвлекаясь от "беседы". - Вот так всегда, - усмехается медик, указывая ладонью на друзей, всерьез увлекшихся поединком сарказма и иронии. Я вытираю пальцами выступившие на ресницах слезы. - А вы? - Что? А, я окончил медицинский. Хотел быть патологоанатомом, но эти балбесы переманили меня к себе, когда мой предшественник уволился, пообещав хорошую зарплату за валяние дурака в медкабинете. Говорят, бывший медик сбегал из заведения сломя голову, с криками больше никогда не связываться с детьми. - Понимаю вашего предшественника. А как насчет вас? - А я просто представляю на месте подростков бездыханные тела. Поэтому все жалобы студентов кажутся мне забавными и нисколько не раздражают - жалующиеся на жизнь трупы, не правда ли смешно? - Здесь у всех с головой проблемы, да? - скептически отзываюсь я, и шатен звонко и заразительно смеется, откровенно веселясь всей ситуацией в целом. Действительно, компания, что надо. Четыре безумца в одной комнате... - И все равно, мы говорим об отношениях между студентом и преподавателем! - Эй, я пострадавший! Ко мне какие претензии? - Ты взрослый мужчина, должен был поговорить с ним и образумить! Это грозит репутации заведения! - Поговорить, когда ты привязан к стулу, а тебе отсасывают прямо у стола со скальпелями и хирургическими ножницами? Как ты себе это представляешь? - Избавь меня от подробностей, это твоя вина. Ученик твой! - Ученик твой! Ты декан! Я просто препод, а не школьный классный руководитель, который должен бегать за детишками и подтирать им сопельки платочком! Я даже не его куратор! - Хорошо, тогда объясни мне, какого хрена ты связался с ним снова? Молодость и неопытность голову вскружили? - Ты даже не представляешь насколько... Так и хочется разложить на первой горизонтальной поверхности и трахать до умопомрачения снова и снова, пока голос не сорвет... - Он студент! Что ты... - Он мужчина. В свои годы может выбирать сам. К тому же... Юу, он ведь девственник. Я ведь у тебя первый, Матсумото? Я смаргиваю, кивнув, когда внимание мужчин на пару мгновений вновь перескакивает на меня. - Ты спал хоть раз с парнем-девственником? Знаешь, какой он горячий и тесный внутри? Мне крышу напрочь сносит, когда я вбиваюсь в него... Столько эмоций от секса у меня еще не было. Я хочу затрахать его до смерти. - Что за бред ты несешь?! Он ребенок! - Ни черта подобного. Если говорить конкретно про этот экземпляр, - Акира не глядя указал на меня большим пальцем. - То это не ребенок, а сущий дьявол во плоти! Я вздергиваю бровь, привалившись плечом к косяку. Обласкал. Ну, спасибо. - Себя-то вспомни, правильный ты наш. Уже в шестнадцать нагибал все, что двигалось и умело говорить. - Но я не спал с преподавателями собственного ВУЗа! - А какая разница? Преподаватель уже не человек? - Да при чем тут это вообще? Мы говорим о моральных ценностях и защите прав учащихся! - У дьяволов не может быть прав. - Сузуки Акира! Не смей пренебрегать своим положением! Это пора заканчивать. Не хватало еще, чтобы моя нежная детская психика пострадала от чужих идиотских принципов и морали. Я фыркаю и отклоняюсь от стены, в два шага преодолевая расстояние между мной и Сузуки. Легко ударяюсь о грудь любовника и обвиваю руками стройную талию, намертво вцепившись в свою жертву. Сузуки сначала удивленно смаргивает, сбитый с толку внезапными объятиями, прервавшими спор, а после вновь хищно усмехается, указав на меня пальцем и самодовольно вскинув голову к брюнету. - Видишь? Он от меня без ума. Сам липнет, как... Мужчины разом замолкают. И все трое, переглянувшись меж собой, одновременно останавливают все внимание на моей персоне. И догадка в их глазах на радужные мысли не наводит. - Пиявка, - и в три голоса вынесли мне вердикт. Я обиженно фыркнул. - Ну, тогда понятно, что ты в нем нашел, - хмыкает брюнет, сложив руки на груди. - И почему не оборвал отношения. Больной извращенец. - Что еще? - недовольно отзываюсь я, бросая на декана мрачный взгляд. Вот ведь действительно - та еще заноза! - А ты не знаешь? - удивленно поднимает брови Ютака, а после обворожительно улыбается, кивнув в сторону дверей. - Пойдем, покажу. - Что? - Пойдем. Медик ловит меня за руку, отскребая от зоолога, и тащит куда-то вглубь большой квартиры Сузуки, явно не намереваясь спрашивать моего мнения на эту затею. Только когда мы минуем двери спальни, а рука Ютаки толкает еще одну деревянную преграду напротив ее, заводя меня в еще одну комнату, я понимаю, в чем, собственно, дело. - Это же... пиявки! Восторг в моем голосе был слишком явным. Но то, что я увидел перед собой, не могло вызвать иной реакции. Огромные аквариумы, разделенные изнутри на небольшие камеры, были заполнены пиявками разных видов, от самых распространенных, до самых редких, и я просто не сумел сдержаться. Сорвавшись с места, я подлетел к первому попавшемуся "дому" из стекла, приклеившись к прохладной стенке носом и впиваясь пытливым фанатичным взглядом в домашних питомцев учителя. - Офигеть, настоящие! Круто! - Они нашли друг друга, - пессимистично выдает декан, накрыв ладонью лоб. - Парочка сумасшедших. - Ты их разводишь? - из-за восторга, переполнившего меня, я почти задыхался, даже не заметив, как перешел на "ты" с любовником в присутствии его друзей. Акира только усмехается, подходя ближе к аквариуму, сунув руки в карманы брюк. - Они мне нравятся. Очаровательные создания. Их природа восхищает меня - питаться кровью, при чем сохраняя ее в своем теле в жидком виде... - Она не свертывается, что самое удивительное! А некоторые из видов являются хищниками, которые поглощают добычу целиком! - К тому же, присосавшаяся пиявка вызывает местное капиллярное кровотечение, которое может ликвидировать венозный застой и усилить кровоснабжение участка тела. - В кровь попадают вещества, оказывающие обезболивающий и противовоспалительный эффект. В результате улучшается микроциркуляция крови, уменьшается вероятность тромбозов, спадают отеки. Разве это не... - Восхитительно? - Точно! - Ну, я же говорил, - прерывает наш увлекательный диалог Широяма, указав Ютаке в нашу сторону, но я уже не обращаю на это внимания. - Можно подержать одну? Декана передергивает от отвращения, и он даже делает шаг назад, подальше от аквариума. - Не доставай эту гадость при мне! - Но... - Попробуй, - коварно усмехается Сузуки, бросив мстительный взгляд на брюнета. А я, подскочив на ноги, без задней мысли сунул руку в прохладную воду и уже в следующее мгновение ощутил щиплющую боль на ладони, вынимая кисть из аквариума и впиваясь безумным взглядом в присосавшуюся ко мне живность. - Круто! - выдыхаю я в запале, подняв руку выше, смотря на то, как к запястью потекла тоненькая ленточка крови, а сама пиявка начала жадно глотать алую жидкость из раны, проталкивая ее быстрыми движениями в свое скользкое прекрасное тельце... Грохот за нашими спинами заставляет меня вздрогнуть и резко обернуться. Укэ-сан лишь обреченно выдыхает. - Акира, есть нашатырь? Потерявший сознание декан распластался по полу тряпичной марионеткой, белый, как мел. - На самом деле он боится крови, - шепнул мне на ухо Акира, тихо смеясь. - Тащи его на диван, Юта, сейчас посмотрю в аптечке. А ты не увлекайся, - зоолог поймал пиявку на моей руке за раздувающееся тело, оторвав зубастую тварь от кожи и бросив обратно в аквариум. - Иначе сожрет. - И как он только закончил биологический? - изумленно выдыхаю я, поспешив следом за медиком, подхватившим декана на руки, когда как Акира, вручив мне спиртовую салфетку, лениво поплелся обратно в кухню. - Даже не спрашивай. Сами понятия не имеем. - Значит, Широяма-сан и правда пошел на биологический ради Акиры? Отказавшись от собственной мечты? - я останавливаюсь у подлокотника дивана, наблюдая за тем, как медик осторожно укладывает друга на кожаные подушки, подложив под его голову мягкий вельветовый валик. Так бережно, что сомнений нет - Ютака тоже очень давно знает обоих биологов. Наверное, они все из одной школы. - Как сказать... Акиру всегда привлекало это, и после школы он осознанно подал документы в университет с биологическим уклоном. И просто предложил Юу пойти с ним. Широ немного поломался для вида, но все же последовал примеру школьного друга. А вообще... Широяма всегда был убежден, что если однажды пути друзей расходятся, они постепенно становятся чужими друг другу людьми. Увязают в своих буднях, находят новые увлечения и заводят новые знакомства. Подстраиваются под свое дело и теряют общие интересы и связи. Он пошел за Сузуки, потому что боялся потерять его. Даже представить не могу, сколько он пережил во время учебы ради него. Поэтому Акира на самом деле очень дорожит нашим звездочетом и всегда готов придти на помощь, какой бы она ни была - от простой просьбы помочь с ремонтом до проблем с бюджетом. Кстати, если надумал остаться с Сузуки, готовься к тому, что он периодически будет уходить поздно ночью из дома, чтобы надрать задницы очередным обидчикам, которых спровоцировал на конфликт пьяный Юу в баре, или же просто забрать его оттуда. Обычно Широяма не наглеет и не пренебрегает услугами Акиры, но зато прекрасно знает, что тот явится по первому требованию. Это играет ему на руку, коварный тип. - Это немного... печально, - тихо отвечаю я, уперев руки в подлокотник и опустив взгляд на бледного спящего мужчину. Такие жертвы... ради друга. Зачем? Ведь он поступился собственной мечтой. Смог бы я сделать нечто подобное ради кого-то? И был бы доволен тем, кем являлся бы потом? Думаю, я бы жалел об этом. - Вовсе нет, он счастлив, - усмехается Ютака, запуская пальцы в свои взъерошенные волосы. - Однажды я уже говорил с ним об этом, но Юу оборвал меня так твердо, что сомнений не осталось. "В этом жестоком грязном мире есть только одна вещь, потеря которой может уничтожить человека. Это дружба. Все остальное можно приобрести позже". К слову, на астрономический он все же записался. В следующем году будет получать второе высшее. Будет сложно совмещать работу с учебой, но он справится, вот увидишь. Акира вызвался помочь, если будет нужно. - Вот как... А он, оказывается, не такой уж и дурак. Медик давится новым приступом смеха. - У меня уши горят, вы про меня тут сплетничаете? - раздраженно вклинивается в разговор чужой голос, и зоолог протискивается между нашими телами к дивану, на который мы уложили декана, фыркнув. - Пора просыпаться, спящая красавица. И валить уже домой, у меня были грандиозные планы на вечер, знаешь ли. - Это еще какие? - тут же вскидываюсь я, уперев руки в бока. - Затрахать до смерти одного особо наглого студента, сходящего с ума по формалину и хлороформу, - Акира самодовольно оскаливается, когда я взволнованно сглатываю. Он заводит меня с пол-оборота, как только у него это получается? - И вообще, с какой стати я перед тобой оправдываюсь, мелкая пиявка? - Потому что тебе это нравится? - парирую я, на что зоолог только поднимает взгляд к потолку. - Это еще один Широяма на мою голову. - И вообще, я не пиявка. - Она самая, только... очень редкая. Надо позвонить в гринпис и потребовать занести этот вид в красную книгу. Размножаться ты явно не намерен, со своей-то ориентацией. Но зато этот редкий экзепляр принадлежит только мне. Сузуки сказал это спокойно и невозмутимо, но отчего-то все внутри меня замерло. А потом затрепетало так, что улыбка сама собой растянула губы до ушей. Глупая, идиотская, но счастливая улыбка. - Я согласен. Так же бездумно, как и в первый раз, когда я соглашался на "отработку" своих проступков. - Ну, еще бы. Он не меняется. Мой нахальный преподаватель зоологии. Но все равно, зачеты мне придется сдавать через постель. Иначе он реально меня завалит... вопросами. Хотя, в другом значении этого слова звучит неплохо. Нужно будет проверить.