Monster

В дальнем углу помещения, в котором царит тишина и запах сырости и затхлости, горит тусклый свет. Этим светом освещается небольшой столик с множеством баночек и кисточек, а так же зеркало перед которым сидит красивый и статный парень, загадочно улыбаясь. Вот только всю его красоту перечеркивает шрам, который тянется на пол лица, начиная с уголка губ, и который парень так тщательно пытается загримировать. Каждый раз, когда он смотрел на этот шрам, его дыхание спирало, а в груди что-то сдавливало. Удивительно, как монстр может что-то чувствовать. Этого парня звали Пак Чанёль. На первый взгляд он казался милым и даже солнечным парнем, с одним единственным дефектом, но кое-что ужасное крылось у него глубоко внутри… Он слишком быстро вырос, можно даже сказать, что у него не было детства, ведь еще с ранних годов его жизнь была наполнена болью и страданиями. Маленький мальчик всегда любил свою маму, но так вышло, что его отец бросил ее еще до того, как он родился. Как он помнит, когда ему было 5, мама привела в дом нового мужчину, который в дальнейшем стал ее мужем и отчимом для мальчика. После этого его жизнь начала медленно превращаться в Ад. Где-то спустя год после того, как его мать с отчимом стали жить вместе, мужчина впервые поднял на них руку, что потом стало регулярным. Удивительно, как добрый и любящий человек может оказаться тираном... Его мать слишком любила этого тирана, поэтому просто выходила из комнаты, когда тот в очередной раз избивал своего пасынка. Этот шрам на лице, отчим подарил ему на одно из его дней рождения. Он помнит, что тот тогда был очень пьян и не знает почему, но тот резко схватил нож и полоснул его по лицу, после чего прижег сигаретой кровоточащий порез, с усмешкой на лице. Чанёль помнит, как плакал тогда и умолял отчима остановиться, но он не слушал, а в его глазах отчетливо было видно что-то страшное и дьявольское, и этот садистский блеск. После того, как его лицо стал украшать уродливый шрам, итак мальчик-аутсайдер стал объектом для насмешек в школе. Все называли его уродом, показывали на него пальцами и смеялись, иногда даже кидались в него камнями. Маленький мальчик тогда еще не понимал, почему люди так жестоки к нему, ведь он не сделал этому миру ничего плохого. Вечные насмешки и избиения отчима и одноклассников привели к тому, что несколько раз Чан пытался покончить с собой, вот только к сожалению, его всегда вытаскивали с того света. Будто бы высшим силам нравится издеваться над ним и смотреть на его мучения. Когда парень подрос, он сбежал из дома, после того, как отчим в очередной раз хорошенько поиздевался над ним. Вот только тогда был январь, идти было некуда, а домой возвращаться он не хотел никогда и ни за что. Тогда его замерзшего и чуть ли не мертвого нашел бродячий цирк, который как раз выступал в их городе. С тех пор Чанёль тут, в цирке, и работает клоуном. Только грустным клоуном с пугающей улыбкой на лице. Цирк принял его таким, какой он есть, с этим уродливым шрамом и покалеченной душой. Ни разу с того времени парень не пожалел, что сбежал из дома. Закончив наносить свой грим, Чанёль улыбается привычному отражению в зеркале. С гримом его шрам выглядит как часть единой композиции и это ему даже нравится. Последний раз взглянув на себя в зеркало, он встает со стула и медленными тяжелыми шагами подходит к бессознательному телу, что лежит на бетонном полу. В первый раз он убил, когда ему было 17, спустя 2 года, после побега из дома. Парень стал замечать, что его переполняло неуправляемой агрессией, которую хотелось выплеснуть на ком-то. Мысли о мести посещали его все чаще, а жажда крови все росла. Он вернулся домой, только тогда, когда матери и младшего братишки не было. Да, он убил его, своего отчима. И ему понравилось. Понравилось, как лезвие ножа проникло в его мягкое тело по самую рукоять. Чан думал, что после этого его жажда мести утолиться, но нет… Он хотел убить всех, кто насмехался и издевался над ним. После того, как он за неделю перебил половину своего бывшего класса, его поймали. Вот только вместо того, чтобы посадить его в тюрьму, он загремел в психушку. Долгие 7 лет в психбольнице прошли для него как в Аду. Больше половины парень и не помнил, ибо его все время кололи транквилизаторы, из-за которых он забывался. Они сделали из него овоща и выписали из психбольницы, подсадив на транквилизаторы. Они думали, что он здоров… Но он по-прежнему хотел убивать. Но, вернувшись в цирк, он встретил ЕГО и тогда монстр внутри Чанёля дрогнул, давая место человеческим чувствам. Бён Бэкхён, как позже узнал Чан, уже 2 года работал в их цирке воздушным гимнастом. Он смотрел выступление Бёна, но больше его завораживало не те элементы, которые он выполнял под самым куполом, а то, каким он был красивым и пластичным. Пак хотел познакомиться с ним, но боялся даже подойти, ведь думал, что такой красивый парень как Бэкхён, даже не посмотрит на такого урода, как он. Но все оказалось наоборот. Как раз-таки Бэкхён стал инициатором их знакомства, подойдя к нему после очередной репетиции. Чанёль никогда не забудет той улыбки, которой ему тогда улыбался старший. Он был таким любознательным, расспрашивал парня обо всем, как он попал в цирк, как стал клоуном. И Чан ему все рассказал… Конечно, кроме того, что он кровожадный маньяк. Он думал, что после такого Бэкхён даже не захочет общаться с ним. Но он полюбил Чанёля таким, какой он есть. Уродом, психом, жестоким убийцей. Когда старший с ним, гнев парня пропадает, сменяя собой нежность и безграничную любовь. Да, представьте, монстр может любить. Присев на одно колено, Чанёль наклоняется к парню и оглядывает каждый миллиметр его лица. Его ресницы подрагивают, а глаза бегают под веками, что означает, что тот скоро должен очнуться. Похлопав его по щекам, младший наклоняется к его уху и шепчет: - Бэкхённи, вставай. После этого парень на полу морщит носик и открывает глаза. - Чанёль? Что я тут делаю? Где… - старший начинает осыпать парня вопросами, с удивлением глядя на него. - Ты хотел спросить, где Чонин, верно? - Чан хмыкает, а взгляд Бэкхёна резко сменяется с непонимающего на удивленный. – Откуда я знаю? Я изначально засомневался, когда ты сказал, что идешь навестить мать в больнице. Хотя верно, ты шел в больницу, а затем завернул в сторону лесопарка. Ты удивлен, да? Я вот тоже был удивлен, когда эти губы, - младший проводит по его губам большим пальцем, - целовали кого-то другого. И меня это очень и очень огорчило, Бэкхённи. Ваши игры в любовь привели к тому, что этот акробат допрыгался и его окровавленное тело лежит где-то в лесопарке, - на испуганный взгляд парня, Чанёль только усмехается. – Я убил его. Как и отчима своего убил и половину своего класса. Я монстр. - Во что ты превратился, Чанёль? Ты всегда был таким добрым и любящим… - Заткнись! – Чан подскакивает на ноги и начинает судорожно разгуливать по гримерке. – Я никогда не был добрым и хорошим. Я всегда был монстром, меня сделали таким… Я не виноват… Не виноват…. – забившись в угол, парень оседает на пол и обнимая свои колени и утыкаясь в них. – Они виноваты… Поэтому я убил их… Они заслуживают… И этот акробат заслужил, он хотел отобрать у меня тебя, - на коленях Чан подползает к лежащему старшему и обнимает его, кладя свою голову ему на грудь и, поджав ноги под себя, сворачивается комочком. - Не виноват, Чанёлли… А теперь встань с меня. Я хочу домой, - Бэкхён пытается встать, но у него не получается даже пошевелиться. – Ч-что это? Почему я не могу двигаться? – он со страхом смотрит на парня, на что тот только смеется. - Узнав, какой я на самом деле, тебе захотелось сбежать? Только у тебя ничего не получится, Бэкхённи, я тебя не отпущу. Ты мой, - Чан наклоняется к его лицу и проводит языком по его губам. По губам, которые целовали другие губы. Его грудь опять сдавливает, а в голове опять пульсирует гнев. Оскалившись, Пак начинает расстегивать джинсы старшего, тут же стаскивая их с него. - Ч-чанни, что ты собрался делать? – с дрожью в голосе говорит Бэкхён, будучи в одних боксерах и майке. - Я собираюсь заняться с тобой любовью, ты против? Тебе ведь всегда нравилось. Хотя, сейчас ты все равно ничего не почувствуешь, - с искрой в глазах, Чанёль достает из кармана перочинный нож, чье лезвие блеснуло сразу же, как только тот его раскрывает. Под взгляд старшего, который полон страха и ужаса, парень разрезает его нижнее белье и то же самое проделывает с его майкой, разрезая ее на лоскутки. «Его тело просто прекрасно. Он такой идеальный, красивый и главное весь полностью принадлежит мне». Начав осыпать тело Бёна поцелуями, младший проводит влажную дорожку языком от низа живота к соскам, облизывая их и закусывая зубами, оттягивая. Парень лишь покорно лежит, ничего не делая и не издавая никаких звуков, а биение его сердца слышно на всю комнату. Поцелуями Чан прокладывает путь к ключицам, покусывая молочную кожу старшего и оставляя на ней красные засосы. Потираясь пахом об его бедро, Чанёль накрывает его губы своими, настигнув их и сминая в жадном поцелуе. Отстранившись, младший приспускает штаны вместе с нижним бельем и освобождает твердый член. Закидывая ноги Бэкхёна на свою талию, он проводит рукой вдоль ствола и, приставив головку члена к колечку мышц, резко входит в него. Бён сдавленно мычит, все-таки что-то он чувствует. Наверняка, это было бы очень больно, если бы не та инъекция, которую Чан ему вколол. Внутри Бэка тесно и горячо, но Чанёлю это нравится, поэтому он начинает двигаться. На сухую это дается очень непросто и доставляет младшему некий дискомфорт. - Тебе не понравилось бы, наверное, - наклонив голову к парню, шепчет Пак, на что тот только хмурится и шикает. – А с ним тебе нравилось, да? Конечно, он ведь красивый, не то что я, урод, - набирая скорость, Чанёль остервенело начинает вдалбливаться в тело Бэка, постепенно замедляясь. – Бэкхённи, скажи, ты меня любишь? - Конечно люблю, Ёлли, - сбивчиво говорит старший, облизывая пересохшие губы и смотря на парня через полуоткрытые веки. Тот лишь усмехается и, подняв с пола нож, проводит острым кончиком по коже живота, вызывая у Бэка еще больший страх. - И я тебя люблю. Очень. Без тебя моя жизнь ничего не значит, поэтому я тебя не отпущу, ты мой, - Чанёль надавливает на рукоять ножа, погружая лезвие в мягкое тело, при этом счастливо улыбаясь, словно ребенка. - Чанни, нет… Не делай этого, прошу… - всхлипывая, произносит Бэкхён. Ах, как жаль, что он не чувствует как разрезаются его мягкие ткани. Высунув нож, из глубокой раны хлынет кровь. Чанёль проходится пальчиками по ране, проникая ими внутрь и нащупывая мягкие органы. «Как же внутри него тепло, как это заводит», - думает младший и продолжает двигать бедрами, раз за разом проникая в его тело. Вытащив пальцы, он смотрит на них с восхищением, начиная слизывать с них алую, густую кровь язычком. - Бэкхённи, попробуй, какая сладкая, - Чан проводит пальцем, который был в крови, по шраму на лице и наклоняется к старшему. – Слижи. Ты ведь всегда облизывал его языком, забыл? Еле сознательный Бэхкён, высунув кончик языка, проводит им вдоль шрама, слизывая собственную кровь. - Вкусно, - тихо молвит он, шевеля пересохшими губами. Кровь все хлыщет и хлыщет из него, а Чан начинает размазывать ее по всему его телу, нервно смеясь и все еще двигаясь в нем. Сделав еще несколько толчков, парень кончает, пачкая его своей спермой, которая смешивается вместе с кровью. Младший чувствует, как вздымается грудь Бэкхёна, как медленно бьется его сердечко… Меняя положение, Чанёль подползает к голове старшего, кладя ее себе на колени и поглаживая по волосам. - Я словно клептоман украл твою жизнь. Теперь она моя. И ты мой, навсегда, - обнимая парня, Чанёль переводит взгляд на его лицо и видит на нем безмятежность и подрагивающие ресницы. – Почему ты не улыбаешься, Бэкки? Ты не рад, что мы теперь всегда будем вместе? – нахмурившись, младший макает палец в лужу крови, что уже образовалась под Бэком и рисует на его лице улыбку. – Вот так лучше. Тебе так идет улыбка, - Пак счастливо улыбается, вновь обнимая парня и начиная покачиваться из стороны в сторону, словно убаюкивая. Он чувствует, как дыхание Бэкхёна пропало, а сердечко больше не бьется, тело утрачивает былую теплоту. Поцеловав его в холодные губы, Чан шепчет: - Мой. Навсегда.