Острые грани

      Восемь месяцев назад Саске развёлся. Последний период супружеской жизни превратился в нескончаемый кошмар, вызванный крайне тяжелым протеканием беременности Тоши. Собственно, это и послужило причиной развода.       Беременность обезобразила Тоши, и такая самолюбивая, гордящаяся своей внешностью женщина не смогла подобного перенести. Первыми появились пигментные пятна и прыщи на лице. Тоши с истерикой пыталась от них избавиться, но никакие косметические ухищрения не помогали. Стали выпадать волосы, крошиться зубы. Вид одутловатого лица с мешками под глазами вызывал судорожные всхлипы. Казалось, что ребёнок поедает красоту матери. Постоянные оттёки на ногах, токсикоз, боли в спине не улучшали настроения. Более того, у Тоши стал распухать силикон, вставленный в грудь, и его пришлось срочно удалять. Прямо на глазах цветущая женщина превращалась в уродину.       Понимая ситуацию, Саске согласился на аборт, на котором настаивала Тоши, но врачи категорически запретили прерывать беременность, угрожая будущей матери самыми серьёзными осложнениями. Этого проблемного ребёнка нужно было рожать.       Большую часть беременности Тоши провела в закрытой частной клинике под постоянным наблюдением психиатра. Временами, теряя над собой контроль, она пыталась повредить живот. Врачи не рисковали назначать ей сильнодействующие психотропные препараты, боясь навредить плоду. Но обычные успокоительные давали кратковременный эффект. Тоши мучилась сама, мучая окружающих. Тяжелее всего доводилось Саске.       Он сильно похудел и осунулся, часто страдал бессонницей. Жена постоянно требовала его внимания, однако вызывала к себе с одной целью: выплеснуть накопившуюся злобу. Чего только Саске про себя не услышал. Он понимал, что не всё сказанное правда, однако некоторые вещи оказались очевидными. К примеру, Тоши созналась, что никогда его не любила и вышла замуж по расчёту. Она его так и стала называть – «мой кошелёк». Ребёнка жена тоже решила завести исключительно в корыстных целях, чтобы укрепить своё положение. Но она не предполагала, что её первая беременность обернётся таким сильным шоком для организма.       Саске на жену не обижался. Он прощал все её выходки, трезво оценивая положение. Пытался ей помочь всеми возможными способами, но одного желания оказывалось недостаточно. За этими личными проблемами о Наруто почти не думалось. Возврата к прошлому не было, а совместного будущего с Узумаки Саске не видел. Они оба имели семьи, а остальное не играло никакой роли. Учиха в любом случае не собирался бросать жену. Он надеялся, что пережив все трудности беременности и родов, вернув красоту, Тоши станет прежней, и они будут жить втроём и обязательно попытаются стать счастливыми.       Надежды Саске не оправдались. Тоши возненавидела своего ребёнка ещё в утробе, и это чувство она так и не смогла перебороть. На девятом месяце беременности ей сделали кесарево сечение, и едва избавившись от послеоперационной слабости, Тоши категорично потребовала развода. Саске не стал торопиться, давая ей время одуматься, но жена осталась непреклонной. Она отказывалась видеть сына и постоянно требовала денег на возмещение физического и морального ущерба. По не вполне адекватным реакциям жены Саске сделал вывод, что её психика подорвана. Он проконсультировался с врачами, и те дали рекомендации не настаивать на своём и уступить супруге.       Во избежание всяких скандалов Саске при разводе выплатил Тоши очень внушительную сумму денег и взамен получил полную опеку над сыном. Бывшая жена вскоре уехала в Европу поправлять здоровье. Она ни разу не позвонила, но по своим источникам Саске узнал, что Тоши легла в клинику пластической хирургии и уже успела сделать очередную операцию. И хотя Саске ей искренне сочувствовал, с её отъёздом он понял, что очень устал и уже совсем не желает её возвращения. Держа на руках сына, он мысленно просил у него прощения за своё эгоистичное желание. Впрочем, Саске сильно сомневался, что Тоши как мать могла что-либо дать их ребёнку.       В связи с такой сложной беременностью появлялись опасения относительно здоровья малыша. Однако беспокойство оказалось напрасным. Никко рос здоровым смышлёным ребёнком, несколько опережающим в развитии своих сверстников. Саске гордился своим сыном. Занимаясь с Никко, он часто ловил себя на мысли: «А Наруто тоже так делал?» Но он не желал возращения Узумаки, поскольку понимал, что не имеет на это никакого права. Однако это ему не мешало любить Наруто.       Об Узумаки Саске старался ничего не узнавать. Лишь один раз спросил у Итачи про Сасори и Тоши, ожидая хоть каких-то пояснений. Но брат мало чем помог. Сасори с ним не откровенничал и на момент, когда приятель встречался с Тоши, Итачи работал в Америке. Сейчас у Сасори был новый любовник – Дейдара.       Дни летели, ребёнок рос, Саске жил один и пока не планировал заводить отношения. После развода он переехал в более комфортную квартиру, и всё свободное время уделял сыну, перестав где-либо появляться. Только регулярно наведывался к родителям. Такая замкнутая жизнь его устраивала, и Саске не жаждал перемен.       ***       Воскресный день выдался теплым и солнечным. Саске решил подольше погулять с сыном и направился в парк рядом с домом. Несмотря на то, что Никко не было года, мальчик уже ходил и говорил несколько слов. С гордым видом Саске важно вышагивал по аллее, держа малыша за руку. Встречные мамочки с детьми умильно ему улыбались, Саске снисходительно улыбался в ответ.       - Эри! Сколько можно повторять, нельзя есть одуванчики! Они несъедобные! Выплюни сейчас же!       Наруто всегда громко разговаривал, особенно, когда пытался что-то доказать. Саске не ожидал его здесь увидеть и к встрече оказался не готов. Узумаки вышел из палисадника на аллею и направился в его сторону. Дочь он нёс на руках, выговаривая:       - Вот скажи, почему ты всё подряд тянешь в рот?       Девочка, как две капли воды похожая на Наруто, надув губы, не отвечала.       - Папа, – Никко дёрнул за руку, очевидно озадаченный тем, почему они внезапно остановились. Саске быстро подхватил сына на руки и прижал к груди. Он перевёл напряжённый взгляд на Наруто, не зная, что делать дальше. Узумаки тоже остановился и сейчас во все глаза смотрел на Учиха. На его лице отражалось смятение. Видимо, присутствие детей повлияло на ситуацию. Они оба были взрослыми мужчинами, потому следовало действовать подобающе.       - Здравствуй, – первым поздоровался Наруто, пытаясь вежливо улыбнуться.       - Здравствуй, – как эхо отозвался Саске.       «Спросить как дела и разойтись?..» – лихорадочно думал он, но Узумаки кивком показал на ближайшую скамейку, предлагая присесть. Отпустив детей, они устроились на скамейке. Никко и Эри, похоже, заинтересовались друг другом и теперь с любопытством играли в «гляделки», пока забыв о родителях. Некоторое время царило неловкое молчание, а потом Наруто задал дежурный вопрос:       - Как жизнь?       - Хорошо. А у тебя?       - Пойдёт.       Снова повисла напряжённая пауза.       - Как красавица-жена? – беспечно спросил Узумаки, однако в интонациях слышалась подавляемая агрессия.       - Развёлся восемь месяцев назад, – спокойно ответил Саске.       - Как так?! У вас же ребёнок?! – Наруто встрепенулся и сейчас пристально смотрел на него. Учиха даже показалась, что в его глазах сквозит огорчение.       - Тяжёлая беременность и как результат ненависть к собственному сыну, – коротко пояснил Саске, стараясь не выказывать своего волнения.       - Надо же, – Наруто опустил голову. – Не знал, что такое бывает. Хотя и не такое бывает…       - А твоя жена как? – поинтересовался Саске.       - Нормально, – как-то поспешно ответил Наруто. – Смотрю, они поладили, - кивнул на детей, которые сейчас что-то выискивали в траве. – Сколько твоему?       - Одиннадцать месяцев…       - Ничего себе, – присвистнул Наруто. – Вы уже ходите и разговариваете.       Саске не смог сдержать довольной улыбки.       - А нам год и восемь, – поделился Узумаки.       Опять замолчали, разглядывая детей. Вроде бы и говорить было больше не о чем, так как закончились дежурные вопросы.       - Ненавижу тебя, – вдруг без всяких предисловий заявил Наруто. Он говорил тихо и сдержанно, но Саске отчётливо слышал спрятанные эмоции. – Никогда тебя не прощу.       - Знаю, – так же тихо ответил Саске, – поэтому и не пытаюсь извиниться. Такие поступки не прощаются. Но я искренне раскаиваюсь и жалею.       - И мне от этого должно стать лучше? – Наруто с вызовом смотрел на него.       - Нет, – Учиха повернулся в его сторону. – Но теперь ты знаешь, что я чувствую.       Наруто как-то недобро усмехнулся и резко дёрнул Саске за руку, поднимая.       - Пошли ко мне, – непреклонно предложил он. – Я тебя трахну, а после брошу. Может, мне тогда полегчает? Ты ведь раскаиваешься и сожалеешь, так помоги мне, – в голосе слышалась откровенная угроза, но Саске и не думал сопротивляться, он только спросил:       - А как же Сакура?       - Ребёнок не от неё, и я не был женат, – отрезал Наруто.       ***       Когда Наруто увидел Саске с девушкой, удивительно похожей на него, он понял всё без слов, хотя правда его шокировала. Но Учиха счастливо улыбался, не сводя влюблённого взгляда с незнакомки, такого взгляда, которым он никогда не смотрел на Наруто. По-другому теперь объяснялась сдержанность и сухость Саске, некоторые недомолвки. Наруто чувствовал себя уничтоженным, но порыв набить Учиха морду пресёк. Он любил Саске, но уже ненавидел себя за это чувство.       Сухие глаза жгло, когда он торопливо собирал свои вещи. Мысли были на удивление чёткими и ясными. Взяв большой мешок для мусора, он выбрасывал в него свидетельства последних десяти месяцев жизни. В него безжалостно летели подарки, сделанные любовнику, безделушки, купленные при случае, совместные фотографии. Из внимания не ускользнула ни одна мелочь. Вытащив из кармана телефон, Наруто стёр все личные данные, после положил тот на столик, а рядом ключ и кулон. Эти дорогие вещи Саске ему фактически навязал, и он не мог их уничтожить как весь тот хлам, которым оказалась его жизнь. На пустыре, облив мешок с бензином, Наруто поджёг его. Пламя горело высоко, а после осталась груда пепла. Наруто жалел, что так же легко невозможно сжечь его боль.       После он отправился в бар, где пил, не переставая. Наруто смутно помнил, как к нему подсела рыжеволосая девица. Кажется, он угостил её, а потом стал рассказывать, но словно самому себе, о том, что произошло.       Наруто очнулся дома поздним утром и не сразу вспомнил, что пригласил девушку к себе и у них был секс. Ночная гостья уже ушла, но на кухне он с удивлением обнаружил завтрак, свежесваренный кофе и записку:

«Привет! Хотела тебя обчистить, как всегда поступаю с такими идиотами, но стало жалко. Твой Саске – сука позорная. Я бы ему оторвала яйца и заставила сожрать. Мой совет: вали из города. Время лечит».

      Она не подписалась, а Наруто так и не смог припомнить её имени. В этот же день он уехал, никому ничего не сказав. Целых полгода бесцельно переезжал с места на место, перебиваясь случайными заработками. Неизвестно сколько он так шатался бы, если бы однажды случайно не встретил Сакуру, приехавшую в городок, где он временно остановился, по делам. Сперва подруга детства ему врезала как следует, после орала, не жалея голосовых связок, обзывая, как придётся. Только откричавшись, обняла и сдавила до хруста рёбер, потребовав, чтобы он так внезапно больше не сбегал.       Вместе с ней Наруто вернулся обратно и устроился на свою прежнюю работу. Три месяца жизнь текла тихо и неприметно, но затем ранним утром он, как в дешёвом романе, обнаружил у себя на пороге корзинку с младенцем. На груди ребёнка лежало письмо, написанное знакомым почерком:

«Привет! Наверное, уже забыл меня. Мы с тобой трахнулись девять месяцев назад, когда тебя бросил Саске. Припоминаешь? Дочка твоя. Она мне не нужна. Уступаю».

      Наруто долго переводил взгляд с ребёнка на письмо, ничего не соображая.       - Вот так сюрприз, - рассеянно почесал макушку. – Решено, будешь Эри.       Анализ ДНК подтвердил его отцовство, поэтому девочку оставили ему. Но все попытки властей отыскать мать остались безуспешными, потому что Наруто не только не знал её имени, но уже не помнил, как она выглядит. Подобный факт приносил ему беспокойство, потому что, загадывая вперёд, он не знал, какой дать ответ на вопрос дочери: «А кто моя мама?» Но он и на секунду не пожалел, что у него есть Эри. Именно дочь дала ему силы жить дальше и наполнила его существование смыслом. Однако Саске он так и не сумел простить. _________ Эри – счастливый сюрприз.