Прекрасное утро

Солнце ленивым прохладным светом осветило немалые окна, проникая сквозь них в широкие залы особняка, прикасаясь несмелыми смущенными лучами к обнаженным фигурам, украшавшим довольно длинный коридор. Любой, побывавший здесь, называл взгляд владельца данного места "странным и изощренным", один только хозяин особняка лишь хитро и снисходительно улыбался на данные слова, отвечая почти интимным шепотом: "у вас просто не такой изысканный вкус...". Но в большинстве случаев все искусство заключалось в неживых объектах, и лишь одно из них дышало и вздрагивало от звуков и прикосновений. Арбитро дал ему имя Ину, приучая питомца к мысли о том, что тот теперь не человек, а всего-лишь собака, преданная и верная своему хозяину. Хотя когда-то этого забавного юношу звали Кау, однако об этом мало кто помнит и знает. Солнце уже нагрянуло в комнату, где они спали, несмело коснулось белой, смятой в ночных играх простыни, пробежалось по широкой спине хозяина особняка, пытаясь заглянуть ему через плечо, чтобы так же коснуться и лица спящего юноши, освобожденного от плена кожаной одежды и повязки с кляпом, так мило хмурящим во сне брови, прижимаясь к теплому телу хозяина, пряча лицо у него на груди. Даже не смотря на то, что глаза его плотно скованны плотью зашитых век, первым от назойливого света проснулся все же Кау, ощущая свет всем телом, чуть улыбаясь ему, но не смея шевельнуться, чтобы не помешать сну Хозяина. Тот прижимает его ближе к себе, словно мягкую игрушку ребенок, не желая расставаться с грезами, но от легкого ерзанья питомца просыпается, приоткрывая глаза. Ину чувствует, что тихое сопение сменилось на ровное дыхание, с довольной улыбкой трется всем телом о мужчину, радуясь тому, что тот проснулся, с тихим радостным вздохом подставляя голову под широкую ладонь, пальцы которой запутались в светлых волосах, перебирая прядки, поглаживая. Всегда приятно просыпаться утром и осознавать, что ты не обременен делами, что можно расслабиться и забыть на некоторое время о жестокости мира, просто наслаждаясь компанией друг друга. Кау счастлив быть рядом с хозяином, испытывая к нему искреннюю собачью любовь, чистую и непорочную. Только собака может любить своего хозяина, не смотря на всю его жестокость и злость, отдавая себя без остатка только ради мимолетного внимания и редкой заботы. И только с собакой хозяин может чувствовать себя так комфортно и уютно, расслабляясь и получая от жизни удовольствие. А когда собака имеет еще и такое соблазнительное человеческое тело, то удовольствие становится вдвойне изысканней. Арбитро подминает Ину под себя, рука с его волос перемещается на лицо, аккуратно поглаживая по скованным нитками векам, игриво касаясь кончика носа, очерчивая контур губ. Второй он опирается на кровать, чтобы не раздавить хрупкого питомца своим телом, он ведь не хочет причинить ему вред, просто "поиграть". Кау не спорит, он никогда не спорит, всегда отзываясь на ласки хозяина легкой улыбкой, подставляясь под все его прикосновения, издавая тихие вздохи и скулеж, когда чувства зашкаливают. Рука идет ниже, опускаясь на горло, поглаживая косточку выступающего кадыка, лаская впадинку между ключицами, проходясь подушечками пальцев по следам шрама. Арбитро внимательным взглядом следит за реакцией своего питомца, не скрывая легкой ухмылки, властной и уверенной. Его щеночек быстро распаляется от желания, покусывая пухлые губки, руками неуверенно касаясь плеч мужчины, даже не подозревая, насколько соблазнительно выглядит и как тяжело Арбитро держаться, чтобы не изнасиловать в довольно грубой форме, заботясь лишь об утолении своего желания. Но не в это утро, не сегодня, когда все вокруг притихло и еще нежится под легкой лаской пробуждающейся природы, напевающей тихим шепотом утреннего ветерка, ласкающей нежностью цветов, только начинающих набирать яркость в это весеннее время. Даже в Тошиме бывает подобная погода. Мужчина склонился к приоткрытым губам своего щенка, скользнув по ним языком, несильно оттягивая нижнюю губу, проникая глубже, запечатляя на них ласковый поцелуй. Язычок парня неуверенно шевельнулся в ответ, нежно прикасаясь к его языку, покорно отступая, если Арбитро чуть усиливал напор. Рука уже скользнула к кольцам металла в сосках, натягивая их, заставляя прогнуться следом, причиняя одновременно и боль и удовольствие. Ину скулит, очень тихо, но все-таки слышно, стоит его Хозяину отпустить его припухшие губы и увлечься вылизыванием шрама на шее. Ласки прекращаются внезапно, заставляя "собаку" в недоумении завертеть головой по сторонам,прислушиваясь к окружающим звукам, томясь от ожидания. Он чувствует, как постель рядом с ним прогибается, Арбитро снова ложится на спину, как будто позабыв о своем питомце, но через секунду Ину не сильно тянут за колечко пирсинга, заставляя сначала сесть, потом сползти чуть ниже и устроится между ног своего хозяина. - Давай, малыш, поработай язычком... - Голос наполнен хрипотцой возбуждения, Кау укладывает ладони на бедра хозяина, склоняясь к его возбужденной плоти, проходясь по ней языком. Слыша довольный стон, он улыбается и обхватывает головку губами, сжимая их довольно плотно, пытаясь заглотить плоть как можно глубже, чтобы доставить хозяину как можно больше удовольствия. Вскоре на его волосы ложится широкая ладонь, сжимая их в кулаке, причиняя немного боли, но он привык, он вытерпит. Рука нажимает на макушку, направляя и задавая нужный темп, заставляя брать глубже и быстрее. Не смотря на то,что это неудобно, Кау счастлив, наградой за его терпение служат довольные вздохи и рваные стоны Арбитра. Его отстраняют, за волосы подтягивая выше, и вскоре он сидит на бедрах мужчины, нетерпеливо ерзая, пока в нем движутся три пальца, разрабатывая и смазывая кремом, судя по запаху, косметическим. Он снова издает тихий скулеж, склоняется и трется щекой о живот мужчины, выпрашивая продолжения. Пальцы исчезают, он радостно улыбается, с готовностью насаживаясь на плоть хозяина, прогибаясь в пояснице, жарко выдыхая и закусывая губу, потому что первое проникновение - всегда больно и не комфортно, потому что Арбитро не умеет быть слишком нежным, особенно когда уделяет много времени на ласку. Кау не делает паузы, он приподнимается, упираясь коленками в кровать по бокам от мужчины, аккуратно укладывая ладони ему на грудь, и резко опускается, вызывая стон удовольствия, сильнее кусая собственную губу. Когда ощущения становятся приятными, Ину склоняется и с усердием вылизывает грудь своего хозяина, задевая языком соски, уделяя им большое внимание, но не позволяя себе большего, продолжая довольно резко и быстро двигать бедрами, до тех пор, пока сильные пальцы не смыкаются на его ягодицах, впиваясь в мягкую кожу, оставляя на ней красные следы, которые, возможно, потом обернутся синяками. Кау замирает, чувствуя внутри себя тепло чужого семени, обхватывая мышцами плотнее плоть внутри себя, откидываясь назад, чтобы в последний раз насадиться довольно глубоко. Арбитро хрипло дышит, тело покрылось испариной, соблазнительно блестя в лучах солнца, Ину очень жалеет, что не может этого видеть, но все еще хранит в своей памяти образы своего хозяина, и с помощью фантазии дополняет недостающие элементы. Щенок так и не получил разрядки, поэтому привлекает внимание мужчины тихим скулежом, довольно улыбаясь, когда широкая ладонь касается его изнывающей от напряжения плоти, несильно сжимая, пару раз проходясь по всей длине. Ему хватает и этого. Кау выгибается в судорогах оргазма, выплескивая светлую жидкость в ладонь, укладываясь на Арбитро, так и не пересев с его бедер. - Хороший мальчик... - Шепчет мужчина, поглаживая свою совершенную игрушку по волосам и спине, прижимая за плечи к себе и любуясь отблесками солнца на его волосах, на удивительно невинное лицо, все еще хранящее на себе добрую улыбку, даже не смотря на все ужасы жизни и эксперименты самого барона. Утро уже вошло в свою силу, медленно перекатываясь в день, когда они наконец-то выбрались из постели, одеваясь. Вернее, одевался только Арбитро, его же питомец покорно сидел у кровати, дожидаясь, когда хозяин оденет и его, так как одеться сам был не в состоянии. Когда барон наконец-то привел себя в порядок, он присел подле Ину, одевая и его, вновь облачая в кожу. Ему нравилось одевать своего питомца, а иногда и добавлять что-то новое, именно поэтому он откинул в сторону старый ошейник, надевая новый, с шипами. Кау шевельнул головой, слыша, как чуть звякнули шипы на ошейнике. Внизу раздался грохот, конечно, первым его слышал "пес", вздрогнув от неожиданности и повернув голову в сторону двери, дожидаясь гостей, уже чуя их запах и зная кто это. - Наши каратели, да, малыш? - Тяжело вздыхает Арбитро, поднимаясь на ноги, качая головой. - Сколько говорил им быть аккуратнее. Ну вот и все. Прекрасное утро кончилось, во всяком случае для Ину, цепь поводка звякнула и натянулась, утягивая его прочь из комнаты, по направлению к людям, от которых всегда пахнет кровью и насилием, но и их Кау любит, не так сильно, как хозяина, потому радостно тянется к грубой руке со стальными когтями, принадлежащей Гунджи, довольно улыбаясь на поглаживания по голове, не сопротивляясь коснувшейся оголенной спины руке Киривара. Обе руки тут же исчезли, извечные напутствия Арбитро по поводу "следите за ним лучше, убью если что-то случится" надоели всем, и только после их окончания поводок снова натягивается, уже намотанный на руку одного из карателей, на чью Ину пока не понял, уводя его из особняка на своеобразную "работу", где он пробудет до вечера, с нетерпением стремясь вернуться к своему хозяину, желая снова прижаться к знакомому телу, впитывать в себя его ласку и тепло.