Жизнь за кадром

       Два следующих диска снимал Шкипер. Действие происходило уже не в захламлённой лаборатории Ковальски, а на улице, на какой-то поляне, незнакомой мальчику. Учёный стоял, держа в руках незамысловатый пульт управления. Шкипер снимал его со спины так, чтобы в кадр попадал небольшой участок неба. Позже Рядовой разглядел там какой-то предмет, летевший на реактивной тяге. После объяснений Ковальского стало понятно, что это новый усовершенствованный реактивный ранец модель №1476. Он был похож на те, что находились сейчас на их складе. Только номер другой.        Ковальски на экране замолчал. Несколько минут он стоял неподвижно. Но потом медленно обернувшись он обратился к Шкиперу. - Как вы думаете, Рико скоро оправится?        Тот неопределённо хмыкнул. Ковальски вздохнул. Было видно, что он волновался за сослуживца. В этот момент у Шкипера зазвонил . Он передал камеру Ковальски. Кадр выхватил удаляющуюся спину Шкипера в чёрной форменной куртке, прижимающего к уху сотовый. Камера вскоре повернулась обратно в небо, дергаясь, как на пружине. Снизу мелькали пульт управления и неизменный блокнот учёного. Но вскоре вернулся Шкипер и отобрал камеру у Ковальски. - Кто звонил? - спросил Ковальски, зная, что командир вряд ли что-нибудь скажет. - Медсестра из больницы. Рико очнулся.        Ковальски, стоявший до этого спиной к Шкиперу, резко повернулся на каблуках и впился взглядом поверх камеры. - Очнулся? - Да. Скоро к нему можно будет приехать, навестить. - Когда? - Сегодня. - А конкретнее? - Вечером. - Во сколько? - Да не знаю я. Давай снимать.        Сильная рука Шкипера на секунду появилась в кадре и рывком повернула учёного. Тот, едва удержав равновесие, снова поднял голову вверх, бурча себе что-то под нос. - Только надо будет обязательно это стереть. - тихо добавил Ковальски. - Да-да, конечно. - пробормотал в ответ Шкипер.        Шкипер не подшучивал над Ковальски, как это делал его предыдущий оператор. Но он постоянно его за что-то отчитывал. Вполне в его духе. Ковальски огрызался, что он понимает в науке гораздо больше Шкипера и подсказки ему не нужны. К концу первой записи они настолько сильно разругались, что не заметили летящий прямо на них ранец. Камера вылетела из рук бравого командира и, сделав тройное сальто, приземлилась на траву вверх ногами. На этом запись оборвалась. Но на следующей было видно, что стекло немного треснуло. Совсем чуть чуть в углу экрана. Камеру держал по прежнему Шкипер. Он ругал сидящего на земле Ковальски, который осматривал дымящийся ранец, лежащий у его ног. Было видно, что учёный его не слушал. Он с энтузиазмом заново чинил своё изобретение.        Когда у Шкипера закончился словарный запас ругательств, Ковальски плюнул на это дело и решил переделать рюкзак в лаборатории, о чём не преминул сказать Шкиперу, получив одобрение с его стороны. Запись длилась ещё долго, Шкипер зачем то снимал, как они погружали реактивный рюкзак Ковальски в машину, что, кстати, удалось не сразу. Он успел ещё раз взорваться на руках у учёного. Взрыв был маленький, но всё же оставил ожог на руках у учёного. После запись резко обрывается.        Диски кончились. Рядовой надеялся, что есть запись их визита к Рико в больницу, но облазив шкафы вдоль и поперёк ничего подобного не обнаружил. Зато он наткнулся на диск, снятый через неделю после тех событий. Так как ничего интереснее не нашлось, Рядовой включил эту запись.        Начало было мутное. Как в тумане. Но голос Ковальски за кадром всё объяснил. - Сними плёнку сначала.        Оператор послушался. Через мгновение кадр приобрёл чёткость. Камера была новая, так как царапины в углу экрана не оказалось. Рядовой сразу же узнал нынешнюю лабораторию Ковальски. Пусть даже он бывает там более чем нечасто, парень хорошо запомнил огромный письменный стол и кучу шкафов, уставленных разными склянками с разноцветными жидкостями. - Снимаем? - спросил учёный камеру. Та легонько кивнула. Ковальски начал заумную речь.        Рядовой хотел узнать, кто снимает на этот раз. Он всё ждал, когда оператор чем-нибудь себя выдаст, но он молчал как рыба. Только камера постоянно тряслась. Странно, что Ковальски никак на это не реагировал. Обычно он ворчал на оператора, будь это хоть сам Шкипер. Но в этот раз он даже не вступал с ним ни в какой контакт, лишь кидал изредка печальные сочувственные взгляды поверх камеры. Рядовой мог только догадываться, кто снимал учёного в этот раз. Но ему всё-равно повезло. Где-то в середине записи Ковальски просит оператора подать ему отвёртку. Камера ещё сильнее затряслась и двинулась в сторону, но Ковальски из кадра не исчез. После появилась рука, протягивающая отвёртку и хриплый голос. - На.        Рядовой сразу же узнал его. Это был Рико. Но голос его сильно изменился и стал напоминать такой, который у него сейчас.        Ковальски обеспокоенно посмотрел на сослуживца. - Рико, тебе нельзя сейчас говорить, помнишь? - Угу. - Рико! Твои связки ещё не зажили! Как ты можешь терпеть эту боль?        Камера дёрнулась. Видимо, Рико пожал плечами. - Не стоит так критично относиться к своему здоровью. Чудо, что ты всё ещё можешь говорить. - Ковальски вновь наклонился к изобретению, но руки его дрожали. Больше Рико на этой записи ничего не говорил. Рядовой решил для себя, что он послушался учёного и не стал ухудшать состояние своих связок. Парень не знал, почему Рико не говорит нормально. Конечно, но много раз спрашивал это у Шкипера. Но командир постоянно отмахивался и переводил тему. Теперь Рядовому начало казаться, что он приоткрыл завесу тайны. И он ощутил острое желание узнать, что же случилось с Рико.        Дальше на записи было бесконечное число схем. Неизвестно, сколько бы они продлились, если бы в лабораторию не зашёл Шкипер и не приказал оставить это бесполезное и никому не нужное занятие и заняться чем-нибудь полезным. Рико выключил камеру. Запись кончилась. Больше смотреть было нечего. Всё остальное никак не привлекало внимания Рядового. Поэтому он решил вернуться наверх, перекусить и обдумать всё, что увидел.