Бал, которого не было

Зал был пуст. Абсолютно, безнадёжно и окончательно. Раф оглядела свой наряд. Почему-то на ней было надето длинное, ослепительно белое платье. Всё было более чем странно, но ангел не испытывала тоски или страха перед одиночеством и абсурдом происходящего. Через минуту (а может быть, вечность?) пустота исчезла. Пропала. Сломалась. — Сульфус? — девушка обернулась назад. — К вашим услугам, ангелочек… Он стоял, облокотившись об одну из уходящих в никуда колонн. — Почему мы в облике смертных? — Раф только сейчас поняла, что не чувствует крыльев за спиной. Сульфус ничего не ответил, лишь подошёл немного ближе. — Может быть, станцуем? — галантно предложил он. — Не откажусь… Но я не очень хорошо танцую, — конфузливо пробормотала ангел. — Я поведу. Они кружились в танце. Музыки не было, да и не нужна была она — глупая, чуждая, земная. Она бы смягчила единение противоположностей — строгого чёрного костюма и лёгкого белого платья, зла и добра, замкнутости и открытости. Странно, но Раф не испытывала неловкости или скуки. Ей хорошо и приятно было чувствовать сильные руки своего недавнего противника, ощущать радостное онемение пальцев в его мёртвой хватке, полностью отдаваться лёгкости кружения в небытии, пересыпая гулкое пространство размеренной дробью каблуков. — Ты не устала? — выдохнул демон. — Нет, что ты! И снова понеслось кружение среди пустоты. — Мне слишком хорошо… — Тише, глупенькая. Тише. Мы ведь заслужили немного радости? — у него дьявольская улыбка. Как и положено по статусу. Двести процентов хитрости, триста — надменности, сто — коварства и четыреста — эгоизма. Лучший из класса. — Думаю, да… — Вот и славно. Это же наш бал? Здесь только ты и я… Пустота по-прежнему гулкая и холодная. Его ладони обжигают… Становится трудно дышать… С треском ломается каблук. Она сидит на полу. Сульфус опускается на корточки. — Давай, поднимайся. Он пытается поднять её, обнимая за талию. Так близко… Так далеко… Где-то за стеной. сложенной из стереотипов. Их влекло друг к другу, словно магнитом. Как же это было томительно и сладко! Но сейчас, в гулком пустом зале они были одни. Между ними оставалось лишь их чувство… Всё на свете было позабыто — вето, дом, учёба. Всё оставалось за гранью происходящего… — Мой ангел… — прошептал он, — Мой свет… — Ты говорил, что предпочитаешь тьму, — рассмеялась Раф. Хрустальные ноты её смеха ещё долго отдавались эхом в пустоте. — Неважно… Сульфус впился в её губы. Всё, что ни было нежного и любящего в его душе, вкладывал он в этот поцелуй. Это было совсем противоестественно…запредельно…чуждо… но неизбежно и сладко. Казалось, влюблённые прощались друг с другом и сами с собой, и немое величие небытия застывало, внимая запретному порыву чувств и впитывая его… В эту ночь молодой демон не спал. Он не мог ни на минуту сомкнуть глаз. В комнате было душно, болела голова. Сульфус хмурился, мерил шагами комнату, пытался рисовать, писать что-то, усеивая пол обрывками листов. Наконец он открыл окно, расправил крылья и полетел навстречу звёздам. …Раф повернулась на другой бок и, плотнее кутаясь в одеяло, пробормотала что-то себе под нос. Нежное личико спящей девушки было спокойно, а на губах застыла счастливая улыбка — благодарность за поцелуй, которого не было…