Never let me go

POV Jessica - Как это ты не любишь тыкву? – он говорит это так, будто я совершаю преступление. Странный. - А вот так! Сыр. Любишь сыр? - Кто же его не любит? Сегодняшний наш разговор по телефону шел о еде. Много смеялись, и Гарри предложил приготовить с ним что-нибудь как-нибудь. Что именно должна была решить я. Раз он любит тыкву и сыр, я решила, что мы можем приготовить одно из блюд моей бабушки. - И что это за блюдо? – какой глупый! Я же дала ему подсказку. - Секре-е-е-ет, - послышался смешок Гарри, - когда приступим? - Бог мой, - видимо, он лежал, а сейчас потянулся, ибо облегченный выдох это подтверждает. Ну, кто спит так долго? – давай завтра? С утра? - Да, хорошо, - я отвлеклась и посмотрела на экран своего девайса. Зейн прислал мне СМС. Хочет встретиться. Я не против. Мы с Гарри попрощались, и я начала рыться в шкафу. Мой выбор остановился на темных джинсах и розовом свитере. На улице очень холодно. Я стояла в дверях и натягивала сапоги, когда мама подошла ко мне с шапкой. - Ну, мама! Бесполезно. Она надела на меня шапку и заправила мои волосы под нее. Плюс ко всему этому куртка, и я выгляжу как укутанный детсадовец, а что интереснее – хожу как пингвин. Выхожу на улицу в этом нелепом виде и сразу же вижу Зейна, который покуривает сигарету. Увидев меня, он ее бросает и наступает на окурок, после чего раскрывает для меня свои объятия. Я с удовольствием обнимаю его. От него всегда пахнет табаком и одеколоном. Достойный аромат для мужчины. Все же не выдержав, я целую его в небритую щеку. Зейн улыбается и оставляет свой поцелуй на моих губах. Все происходит так нежно, от чего я невольно закрываю глаза и открываю только их тогда, когда слышу усмешку Зейна. Мы идем по тротуару, держась за руки и из-за того, что на мне варежки мы не можем переплести пальцы. Зейн и над этим посмеялся. Он назвал меня эскимосом. Всю дорогу до кафешки мы просто смеялись, но когда зашли внутрь сразу почувствовали уют этого родного для нас места. Замечательный запах всяких вкусностей и приятная дружеская обстановка. Зейн вошел внутрь, потирая руки, чтобы согреть их. - А теперь ты жалеешь, что не надел варежки? – посмеялась я. - Нет, - так же смеясь ответил Зейн. – Прости меня, детка. Сначала я не поняла, почему он извиняется, но потом вспомнила, что он не пришел на мое день рождение. Мы сели за столик. - Ничего страшного, Зейни, - он уже рассказал, что его мама отравилась, и он вчера был рядом с ней. На это нельзя злиться. Зейн взял меня за руку, и когда я подняла взгляд на него, то заметила, как несколько слез скатились по его щекам и как тщетно он пытался их сдерживать. Почему же вас всех так волнует моя смерть? Мама, Зейн, Гарри. Все. Когда умер дедушка, кроме меня и папы никто не переживал и никто не плакал. Что такого сделала я? Что такого, что могло бы послужить поводом, так расстраиваться из-за моей смерти? - Это был твой последний день рожденье, а меня там не было, - он сильнее сжал мою руку, пытаясь сдержать слезы. - Зейн, прекрати. Мои похороны еще никто не отменял. Придешь на них. - А смогу ли я там держать тебя за руку как делаю это сейчас? Прикоснуться к тебе, поцеловать тебя. - Я уже мертва, Зейн. Как же вы не понимайте. Ты говоришь не с пятнадцатилетней Джессикой Райдер. Знаешь, какой жизнерадостной я тогда была? - Нет, но очень хотел бы увидеть тебя такой. - Я становлюсь такой только рядом с тобой, - все же я вру ему прямо в глаза. Мне хорошо только рядом с Гарри. Только с ним. Я бы провела вечность рядом с ним лишь, чтобы видеть эту улыбку. Когда Зейн успокоился, нам удалось немного потанцевать. Жаль, что мы не смогли выиграть. Что поделать? Хотя, это наш первый проигрыш. - Кажется, у меня полоса невезения с тех пор как я узнал о твоей болезни, - я усмехнулась, когда почувствовала, что Зейн тянет меня на себя чтобы поцеловать. Мы вышли из кафе, смеясь. Зейн нес меня на руках, а я обвила его шею, так как боюсь упасть. Так мы дошли до самой двери моей квартиры, и только там Малик меня, наконец, опустил. - Моя мама на работе, - я придала своему голосу некоторую заманчивость, и Зейн снова засмеялся. Я открыла дверь, и мы вошли внутрь. Когда мы сняли с себя верхнюю одежду, я обвила шею Зейна руками, оставляя нежный поцелуй на его губах. Вот так целуясь, мы дошли до гостиной. Зейн оторвался моих губ, чтобы вздохнуть, а я принялась расстегивать его клетчатую рубашку, что давалось мне с трудом. Черт, Джессика, ты действительно хочешь распрощаться со своей невинностью сейчас? С Зейном? Со своим другом? Другом… Я резко убрала свои руки от его рубашки и закрыла ими свое лицо. Боже, что я делаю? Я же не люблю Зейна. Он мой друг. Мне нужен только он… Зейн сделал очередной глоток чая, а я, задумавшись, смотрела только в одну точку, подперев голову рукой. Он усмехнулся, когда увидел мою сосредоточенность. - Я люблю тебя, Джессика, но я понимаю, что ты относишься ко мне как к другу. - Зейн, прости, - я положила руки на стол и сплела их. - Нет, Джесс. Ты не должна извиняться. Тебе было бы в сто раз хуже, если бы ты сделала это не с тем мужчиной. Я кивнула. Да, уж лучше я умру девкой, чем позволю себе затащить лучшего друга в постель. Что я делала? О чем думала? Разве Зейн – тот, кто мне нужен? Он лишь друг, а нужен мне Гарри. - Гарри хороший парень, но он выглядит очень ранимым. Джессика, я знаю твои чувства к нему, но ты сделаешь ему очень больно. - Да, Зейн, я знаю, - прикрыв лицо руками, я начала плакать. - Прекрати. Слезами горю не поможешь, милая. - Что мне делать Зейн? - Отпусти его. Отпустить? Но я обещала, что не оставлю его… я знаю, что соврала ему еще в тот момент, когда пообещала, но ведь отпустить его сейчас будет очень больно для меня. Невыносимо. Не знаю с чем сравнить это. До того дня когда мы встретились, я должна была оставить только маму и Зейна, а теперь в моей жизни появился еще один дорогой человек, которого я люблю. - Я люблю его, Зейн. - Ты причиняешь боль всем кого любишь, и всем кто любит тебя. Эти слова подействовали. Да, у Гарри есть светлое будущее, а мое омрачено тучами смерти, из которых вместо дождя льют слезы близких, а вместо грома их громкие крики с просьбой не оставлять их. Не отпускать их. Вот в каком мире живу я.

Третье января

. Гарри нарезает очищенную тыкву кубиками, а я периодически даю ему наставления. Скорее отвлекаю его. - Я не люблю готовить, - призналась я. - Нарежь тыкву ты, а я сделаю что-нибудь еще, - Гарри отошел к столешнице и налил в миску немного оливкового масла, - почему не любишь готовить? - Потому что не умею. Гарри рассмеялся и положил миску с маслом рядом со мной. - Тогда мы отравимся, - он задержал свой взгляд на моих руках, а потом недовольно покачал головой, - да-а-а-а, ты даже нож неправильно держишь. Гарри встал за мной и накрыл мои руки своими, показывая как надо правильно резать. Я даже не поняла разницу, но не хотела прерывать все это. Его теплое дыхание щекотало мою шею, теплые руки направляли мои, кудряшки попадали на плечо, а этот манящий запах сводил с ума, затуманив мой разум. Теплый колючий свитер Гарри так же согревал меня, но то тепло, которое исходило от него, было ни чем по сравнению с теплом самого Гарри. Одно его присутствие доставляло мне ужасное удовольствие. - Вот и все, – прошептал он мне на ухо и отстранился, - что дальше?- Вот и все, – прошептал он мне на ухо и отстранился, - что дальше? - Н-надо окунуть уже порезанную тыкву в масло, - чего это я заикаюсь?! – Еще насыпь муку в другую миску, - более уверенно произнесла я. После того как Гарри насыпал муку в миску, а я окунула тыкву в масло, у нас началась небольшая кухонная битва. Все завершилось тем, что на моей заднице красовались мучные отпечатки рук Гарри, а его волосы были посыпаны мукой. Я погрузила намасленные кусочки тыквы в муку, после чего Стайлс обжарил их на сильном огне, ибо по его словам я устрою пожар. - А теперь убавь огонь и оставь тушиться, - скомандовала я и достала из ящика сушеные листики эстрагона и положила на стол, так как они пригодятся для дальнейших действий. Когда тыква в сковородке более-менее смягчилась, я сделала смесь сметаны, плавленого сыра и одной ложки сливочного масла. Оставляю эстрагон вариться в этом «соединении» на маленьком огне. - Бабушка готовит это каждый раз, когда мы к ней приезжаем, - сказала я, садясь на край столешницы. Гарри стоял, напротив скрестив руки на груди. - Она, видимо, кулинар. Я впервые слышу про тыкву в сырном соусе. - О да, нельзя не попробовать ее блюдо, а то начнется. - У меня с сестрой так. Только она готовит похуже тебя, - я взяла немного из остатков муки и бросила в Гарри, а он выставил руки вперед в качестве защиты. Наивный. Прошло пятнадцать минут. Соус готов. Я разложила тыкву на тарелке, а Гарри полил ее соусом. Вскоре мы сели на стол и приступили к обеду. Стайлсу, видимо, очень нравилось, так как он ел с большим аппетитом, а я из-за своей ненависти к тыкве даже не притронулась к своей еде. - Представь, что ты у бабушки, и она тебя заставляет, - я рассмеялась, но все же взяла вилку и начала поедать эту оранжевую гадость. То ли от присутствия Гарри, то ли действительно вкусно. Но все же мне кажется, что второе. Только рядом с ним все идеально. Только рядом с ним я забываю, что мне осталось всего несколько месяцев. Только рядом с ним я счастлива. POV Harry Я просыпаюсь и потягиваюсь на кровати, вспоминая вчерашний обед. Что на меня вчера нашло? Почему я помог ей с ножом? Она держала его правильно, а я лишь придумал глупый способ обнять ее. Та «драка» с мукой была одной из самых веселых. А с другой стороны – ничего веселого в ней нет. Просто эта «драка» была с Джессикой. С Джесс все весело. Все идеально. Все на своих местах. Но это временно. Принимаю холодный бодрящий душ, после которого позвонил Луи. - Хазз, с какой новости начать? С хорошей или еще более хорошей? – честно признаться меня радовало отсутствие плохих новостей, и я мысленно поблагодарил Бога. - С хорошей. - Я смогу поехать с вами в ЛА, - эта новость меня очень порадовала. Поездка без Лу – скучная поездка. - Отлично. Я знал, что ты поедешь! А в чем заключается более хорошая новость?