Ром и кола - все, что нужно звезде рок-н-ролла

Я вышел из палаты и увидел девушку, сидящую рядом с дверью. Боже... Еще одна. Наверное, они подруги, потому что просто так нормальным людям в голову не приходит покрасить волосы в синий или красный цвет. У нас Тоша, конечно, тоже неформальный малех, но эти две... Они же девушки! Как парни смогут с ними на улицу-то выходить? Я бы никогда не смог просыпаться и перед собой видеть пирсингованную, татуированную девушку с голубыми, или красными, или еще какими-нибудь неестественными волосами. Она привстала с лавочки и спросила: — Как там она? Проснулась? — она настолько спокойно говорила, будто такое случается если не каждый день, то раз в неделю точно. — Да. Ты можешь к ней зайти, эмммм... — получилась неловкая пауза, потому что я не знал ее имени. — Ева, — она улыбнулась и протянула руку. — Женя, — я пожал ей руку в ответ. — Ладно. Я пошел. У меня дела. Проходи, — как подобает джентльмену, я приоткрыл девушке дверь. Она улыбнулась и зашла в палату. Еще пару минут по пути на реп базу я думал, как им могло в голову ебнуть покраситься в красный и голубой цвет, но вскоре я забыл и о их волосах, и о них самих. Времени было уже около трех, а встретиться с пацанами мы договаривались в половину. Ладно, Ниженко по-любому опаздывает, как всегда, так что я успеваю. Пара минут — и я на месте. К сожалению, я оказался не прав, и Ниженко уже сидел на полу, облокотившись спиной на стену, и шарился в телефоне. — Блять, сегодня ведь концерт, надо репетировать! — заорал я, когда увидел афишу концерта, висящую на стене. — О Боги! Кто к нам пришел! — начал язвить Тоша. — Ниженко, отъебись, если ты один раз пришел вовремя, это тебе не дает права стебаться надо мной. И вообще, я девушку сбил и сидел у нее в больнице. — Ок-ок. Только меня не убей, чтобы не сидеть со мной, — съязвил он напоследок и пошел за установку. Репетиция шла хорошо, и в целом, мы отыграли всю программу раз семь на "отлично". Меня это даже удивило. — Сколько время? — спросил я. — Без десяти пять, — ответил, конечно же, Влад. — Пора выезжать, — сказал я и пошел зачехлять гитару. Мы вышли на улицу и сели в автобус. Ехали до клуба в тишине, как и настраивали оборудование, и когда все было сделано, мы решили пойти в гримерку, расслабиться, но только мы ее нашли и расселись, как вдруг звонит будильник, и говорит мне, что уже почти восемь. Делать было нечего, мы пошли обратно. Концерт мы отыграли на отлично, я даже не лажал. Потом автограф-сессия, и все. Я пошел собирать монатки, ведя я хотел еще спеть к... Ну, подруге Евы. Я не знаю ее имени. — Все, ребят, я помчался. Увидимся дома, — закинув гитару в салон автобуса, я направился в сторону больницы. — Давай! — хором сказали они мне вслед. Я приехал, и так как времени было уже около десяти, меня не хотели пускать. Тогда я вспомнил, что она лежит на первом, и пошел искать окна из ее палаты. Когда я увидел клок красных волос, торчащих во все стороны из неаккуратного пучка в окне, я постучал. Было видно, что она этого не ожидала, и даже, немного испугалась. Но когда она поняла, что это я, немедленно допрыгала до окна и открыла. — Проходи, — засмеялась она. — Ага. Да я только с концерта. — Да я знаю. Ева хотела патрулировать, но из-за меня и моих проблем не смогла, — было видно, что ей не очень-то хотелось об этом говорить, но я все-же спросил: — Что-то случилось? — несколько секунд она думала, ответить или нет, но потом все-же приняла утвердительное решение. — Да у меня родители квартиру забрали, и хотят, чтобы я снова жила с ними. А я не хочу. После того, как мама вышла замуж за отчима, я вообще дома предпочитаю не появляться. — Ясно, — мне было интересно, что стоит за такой ненавистью к приемному отцу, но не стал спрашивать. Думаю, она не стала бы рассказывать. В голове возник новый вопрос, и я тут же задал его, — Это из-за меня? — Из-за того, что не смотрю по сторонам, — она выдавила улыбку. — А почему Ева должна была что-то патрулировать? — А-а-а, она учится на военного переводчика. По-идее патрулировать - не ее специальность, но она договорилась с деканом, чтобы послушать ваши песни ближе всех к сцене. — Понятно, слушай, а как тебя зовут-то? — Ой, точно. Я Миля, — после того, как она увидела мое непонимающее выражение лица, она добавила, — Эмилия. — Очень приятно. Миля, — я усмехнулся про себя. Как люди с именами Миля и Ева вообще могли пересечься и стать подругами? Да еще и волосы покрасить в синий и красный цвет? Бывает же. Два сапога пара. Повисло неловкое молчание, и мне пришлось его прервать, — Тебе может что-то нужно? Ты мне скажи. Не то что бы я горел желанием что-то делать, просто я чувствовал себя виноватым, в том, что у нее отобрали квартиру, и для самоуспокоения, мне надо было сделать что-то хорошее. — Нормальная одежда до завтра. Найдешь? — Она невесело усмехнулась. Сначала это завело меня в тупик, но потом меня осенило. — Думаю, да. У вас с Евой разные размеры? — Точно. Ты - гений! — она схватила ручку и откуда-то вырвала лист, записала мне адрес и поблагодарила. Пока я искал дом, мне пришлось проклянуть все. Как можно так коряво писать? К следующему визиту к ней, подарю прописи, потому что я потратил сраных полтора часа, на поиски дома "Лишкина 30.2", а оказалось, что надо было искать "Шишкина 30.2". В конце-концов, я таки подъехал к дому Евы. Сказать, что я ахуел — это ничего не сказать. Он огромен. Я позвонил в звонок на воротах. Вскоре я услышал шаги Евы, и уже хотел ответить на типичный вопрос "кто?", но его не последовало, она просто резко открыла дверь. Я видел, что она заплаканная. — Ого! И что же тебя сюда привело? — спросила она. Меня немного ошарашил ее вид, она стояла в полотенце, кроме него на ней не было ровным счетом ничего, кроме обмотанного по-быстрому вокруг левой руки бинта. Она даже тапки не надела. После минутного молчания, я вспомнил, зачем приехал, и быстро сказал: — Меня Миля послала за одеждой. — Хорошо. Проходи, сейчас принесу. Я зашел в дом. Изнутри он кажется еще большим, чем снаружи. Пока Ева ходила на втором этаже, я сел в гостиной. Вскоре Ева вернулась уже одетая, и принесла одежду для Мили. Она протянула мне пакет, и я заметил, что бинт за достаточно короткое время почти весь пропитался кровью. Даже если бы это был случайный порез, такого кровоизлияния быть не могло. — Ева. Что произошло? — я решил спросить напрямик. — В каком смысле? — Дибила из меня не делай, — я кивнул в сторону ее окровавленной руки. Она опустила, а затем подняла голову и сложила руки на груди, как бы пытаясь спрятать бинт. Крови было так много, что она начала капать на пол, и я забоялся, как-бы это не вызвало нехватку крови и обморок. — Это долго объяснять, — достаточно резко ответила она. — У меня есть время. Сейчас съезжу к Миле и вернусь, расскажешь, — ответил я. Не хватало мне проблем с Милей, еще и Ева появилась. Ну не могу же я оставлять ее подыхать тут, правильно? — Ладно. Я вышел из дома, доехал до больницы на такси, отдал вещи Миле и, сказав, что мне нужно бежать, поехал обратно. Все время по пути назад я думал, не грохнулась ли она в обморок, или не порезала ли себе еще что-нибудь. Она хоть и не очень-то мне нравилась, но я не мог не помочь. Я приехал. Ворота уже были открыты, я зашел в дом. Ева сидела в гостиной и смотрела какой-то фильм. Рядом с ней на столе стоял стоял стакан наполненный непонятной жидкостью, но алкоголем от нее не пахло. Я подошел, сел напротив и еще раз спросил, что произошло. Она молчала минут пять, а потом рассказала мне абсолютно всю свою жизнь. Это заняло часа два, но я выслушал, хотя и безумно хотел спать. — Ев, это ужасно. Но подумай о своей подруге. Ты ей нужна, как никто другой. Серьезно. И не плачь, это того не стоит, — я улыбнулся. Мне было жалко ее. Мы еще немного поговорили. Я успокоил ее, потом она предложила остаться, потому что времени было около четырех утра. Я согласился, написал пацанам, что приеду завтра и мы пошли спать. Но не подумайте, в разных комнатах.