Kare no te ni chi

      Я открыл глаза на поляне. За свои годы жизни я научился ценить красоту и могу сказать точно – здесь очень красиво. Высокая зеленая трава, цветы, легкий ветер и солнце. Осознание пришло медленно, но пришло, вернулись и воспоминания. В них было мало чего приятного, вечные битвы и смерти, что преследуют меня везде. Уже и не помню, когда последний раз наслаждался природой. Я встал, размял затекшие конечности, привыкая. Серая футболка и черные простые штаны. Гибкое, стройное, но еще слишком слабое тело. Это легко исправить, я привык к тренировкам, временами ужасным и непосильным.       Но это позднее. Сейчас надо понять, где я, и найти место для ночлега, хотя бы временное. Идти по равнине пришлось не долго, уже через несколько десятков метров показалась дорога. Неширокая, каменная и старая, она вела к стенам города. Идя по ней, я разглядывал местность. А кругом лишь поля, редкие здания, а где-то далеко виднелась стена, огромная и высокая, она не кончалась, уходя вдаль. Идти по дороге долго, направив в ступни чакру, я побежал. Но что-то не так, чакра… я почти ее не чувствую. Ее было до ужасного мало, хватит лишь на одного клона. А это очень плохо, придется учиться выживать без нее.       Я остановился лишь у ворот города. Легко пройдя мимо охраны, которая не обратила на меня никакого внимания, я прошел вглубь города. Ровные дороги, белые дома с черепичными крышами и много людей. Они ходили по улицам, разговаривая, что-то покупая. Выйдя на рыночную площадь, я задумался о том, что надо раздобыть еды. Проходя мимо палаток с самой разнообразной пищей, я остановился у самого крайнего, небольшого прилавка. Около него никого не стояло, а продавец что-то усердно нарезал, стоя к товару спиной. Медленно, не оборачиваясь, я подошел к нему, продавец меня не услышал, тем лучше. Оглянувшись на улицу, и убедившись, что никто не смотрит, я осторожно стянул кусок хлеба, и, не торопясь, отошел. Нет, я не был вором, никогда не думал, что буду так зарабатывать, но жизнь странная штука, не правда ли? А выживать я научился еще там, в мире, где в холодной сырой земле лежит мое иссохшее тело. Но ведь его больше некому оплакивать, я прав? Да, я всегда прав. Стараясь остаться незамеченным и не поднять на улице паники, я убежал в подворотню. Бежать пришлось недолго, но я запыхался. Это слишком слабое тело. Аккуратно засунув буханку под футболку, я вышел на переулок, заполненный людьми. Я не бежал, помня, что вскоре устану, но старался идти быстро. Проходя очередной переулок, сталкиваюсь с мужчиной. Белая форма, ремешки и короткая куртка с неизвестной мне эмблемой. Мужчина лишь слегка покачнулся, а я упал на землю, роняя хлеб, который тут же пачкается в пыли.       - Смотри куда идешь! – взгляд человека полон презрения, он уже замахнулся для удара. Но синие глаза смотрят прямо, они пугают и в то же время завораживают. Солдат опускает ногу, что готова была ударить меня, и медленно отходит. – Демон! – бесстрашный солдат поворачивается ко мне спиной и, спотыкаясь, убегает.       - Демон… да, так меня раньше звали… - Я подбираю хлеб, кладя его за пазуху, и спокойно иду дальше. «тело слишком слабо, нужно найти ночлег и начать тренировки»       Выходя за ворота, оглядываюсь. Но продолжаю свой путь, прочь из этого города.       Найти место для ночлега оказалось очень просто, старый заброшенный домик рядом с полем пшеницы. Внутри сыро, а в крыше небольшая дыра, но жить можно. Сорвав несколько длинных колосьев пшеницы, я разложил ее в углу, на старом деревянном полу. Лежать на самодельной подстилке было жестко, но мне не привыкать. Я не собирался отлеживаться, лишь присел, доставая добытую буханку хлеба и отряхивая футболку от крошек. Еды было мало, воды не было. Я съел лишь половину маленького батона, но чувство голода пропало. Я знал – это ненадолго. Потому, что бы отвлечься, решил заняться тренировками, а недостаток пищи – это лишь очередная проверка, так я смогу сбросить лишние килограммы, которых у моего нового тела почти не было.       Закопал оставшийся хлеб в сено, а чтобы не съели мыши, завернул в футболку. В одних штанах я вышел на улицу. Солнце было высоко, когда я начал разминку. Размявшись, я решил начать тренировку с усовершенствования тела, а это - пробежка. Бегая, я старался отключиться от мира, следя лишь за дорогой, так тело медленнее уставало. Понимание что мне нужен учитель, пришло когда, пробегав примерно два часа, я полностью выдохся. Да, для шестилетнего мальчика такая пробежка велика, но не для шиноби, пусть и бывшего. А я не отказываюсь от своего звания. Но где найти учителя? Над этим я решил подумать потом, а сейчас – отжимания!       Вернулся в свое временное убежище я лишь, когда солнце уже заходило за горизонт. Надкусив кусочек своей маленькой и скромной провизии, я лег на сено, укрывшись футболкой и тряпкой, которую нашел под обломками крыши.       Мое утро началось с лучей солнца, что пробивались через дыру в крыше. Вставая и надевая футболку, я доел остатки буханки, стараясь не оставить ни крошки. Тело болело. Сильно. Ныла каждая мышца. Но я все равно встал, отправляясь на поиски ручья или обычной лужи. Побегать пришлось долго, но в итоге я нашел маленькое озеро, с чистой прозрачной водой. Умывшись и постирав одежду, я разложил ее на земле. И садясь на песок, начал качать пресс. Окончил свое занятие я лишь, когда одежда высохла. Чувствовалась лишь легкая усталость, но вскоре, я перестал ощущать и ее. В пруду плескалась рыба. Поймать ее столь слабыми руками было невозможно. Неподалеку росло дерево - молодая береза. Ловко взобравшись на нее, я сломал тонкую, но прямую и прочную ветку. Прыжок на землю оказался болезненным, высота была большой, а в полете я не успел сгруппироваться, из-за чего ударился локтем и поцарапал коленку. Промыв царапину водой, я старался не думать о ней. А она тут же заросла, похоже, регенерация не покидает меня даже здесь.       Из тех остатков чакры что у меня были, я попытался использовать скальпель чакры. Ладонь окутал синий свет, принимая форму тонкого лезвия. Скальпелем я заточил конец палки.       Дождавшись пока очередная рыбешка выпрыгнула на поверхность, я запустил в нее копье. Острый деревянный конец легко проткнул рыбу. Ведь этому меня учили еще со времен академии «убийц», называемых шиноби. Сырая рыба оказалась не такой противной, как я думал. Наверное, было даже вкусно.       Забрав с сбой палку, я побежал к «дому». Бежать назад было легче, и, немного полежав на сухом сене, я решил отправиться в город. Мне надо было больше узнать об этом мире, а так же запастись водой и по возможности провизией. Я продержусь дольше, чем обычный человек, но рисковать не стану. ***       Воровать я не хотел, потому, найдя первую попавшуюся на глаза лавку, открыл толстую деревянную дверь. Глухо зазвонил колокольчик, в нос ударил приятный запах свежей выпечки. Пожилая женщина за прилавком, взглянув на меня, снова занялась своей работой. Посетителей не было, и это небольшое здание с кучей стеллажей сейчас пустовало. Я осторожно прошел к старушке, которая лишь опять строго на меня взглянула.       - Чего тебе! – Это не было вопросом. Должно быть, она поскорее хотела от меня избавиться.       - Не найдется ли у вас работы? – Ее взгляд на миг смягчился. – Для меня?       - Сегодня ты должен убрать кухни, потом я подумаю, способен ты работать или нет. – Она вновь отвернулась к прилавку, а мой маленький рост не позволял увидеть, что она делает. – Тряпки найдешь в углу.       И это все? Просто нужно помыть полы да прибрать столы?       - Я не подведу! – Не в моих правилах отступать.       А старушка лишь кивнула, не отрывая взгляда. Уборка, так уборка. Это ведь тоже тренировка?       Не смотря на то, что само здание было маленьким, кухня была большой, нет огромной. И никого. Ни души. Вся кухня была завалена разным мусором, но ни одного человека, я так и не увидел. Уборка заняла у меня много времени, а закончил я тогда, когда солнце садилось за горизонт, которым были высокие стены. Кухня сверкала, а вокруг пахло сухим стиральным порошком и пеной. Хозяйка одобрила мою работу, она согласилась на то, чтобы я приходил к ней вечером убираться, обещая, что будет выдавать мне один золотой в неделю. Не зная сколько это, я согласился.       Возвращаясь, я следил за людьми, что расходились к вечеру. Примечал цены, по которым можно выкупить тот или иной товар. Да, одного золотого было мало на жизнь, но на выживание вполне. Уловив момент, успел стащить небольшой кусок мяса из-под носа продавца. Это удача, он не заметил.       До своей скромной обители я добежал довольно быстро. Сорвав новый стог сена, расстелил его на полу, перед этим выкинув старую, уже засохшую и колющуюся пшеницу. На сено положил футболку, ночь сегодня теплая, не замерзну, а так лежать удобнее. Откусив приличный кусок от добытого мяса, я положил его под голову, предварительно завернув в пшеничные колосья. Сон долго не приходил, мысли о новом мире не покидали голову. Помню, последней идеей, что промелькнула в моей уставшей голове, прежде чем я уснул, было решение сделать хранилище для провианта.       Проснулся я рано, несмотря на то, что солнце было скрыто тучами, и не мешало мне спать. Размяв кости и затекшее тело, я натянул футболку, и, доев остатки куска мяса, вышел на улицу. Воздух был свежим, а дышалось легко. Последний раз вдохнув полной грудью, я побежал к озеру. ***       Хозяйка лавки, в которой я подрабатывал вечером, оказалась доброй, но замкнутой женщиной. Поверив в историю о бедном мальчике-сироте, она много рассказывала мне об этом мире. Не требуя, чтобы я назвал свое имя, она не говорила свое. Она говорила о стене «Роза», в окрестностях которой я очнулся. Она рассказала о титанах, от которых нас защищают три стены. А люди и вправду трусы. Они боятся неизбежного, стены ведь рухнут, а с ними и надежды человечества.       К концу первой недели в новом мире, я получил один золотой, честно отработав уборщиком.       На золотой ведь ничего не купишь? Мне пришлось внедряться в подпольные сообщества, это оказалось легко, накинув слабое гензюцу, на которое хватило чакры, на бармена в пабе, полном запаха перегара и табака, я узнал очень многое. Этих знаний оказалось достаточно, чтобы добиться доверия, а опыт в общении с подобными «людьми» у меня был, и не малый. На черном рынке можно было купить все, что душе угодно, а главное - для «своих» почти бесплатно. А на тот золотой я приобрел: новые шорты по колено, из прочной ткани черного цвета и небольшой складной нож. На большее денег не хватило. Но я ведь здесь надолго… все успею. ***       Еще в первые несколько дней, я понял, что есть люди, которых надо обходить стороной, на остальных, я просто старался не смотреть. Ведь обычные люди – это лишь скот, что боится лишний раз запачкать шкуру. Солдаты – обученные и опасные для мальчишки шести лет трусы, что отсиживаются за тремя стенами. Стражники что стерегут стену – в основном пьяницы, что не вошли в число десятки лучших в выпуске из училища. Разведывательный отряд, о нем я нигде не смог найти информации, все как один говорили, что они лишь корм титанам, на что я молча уходил. Не заостряя внимания на здешних обитателях, я старался спасти собственную шкуру, а для этого приходилось порой убивать. Но мне ведь не привыкать… так я стал вором-убийцей, меня ловили солдаты, точнее пытались поймать. У меня было достаточно времени на тренировки тела, а тратить его зря меня отучили на войне, в которой назначили командующим. Я продолжал подрабатывать у той старушки с темными волосами в булочной. Со временем она начала давать мне задания более сложные, как она считала, соответственно сумма, с которой я уходил от нее каждую неделю возрастала. Через месяц, мои сбережения составляли десять золотых, и несколько свертков с провизией, простой хлеб, если повезет – мясо, редко можно было поживиться чем-то свежим, вкусным – никогда. Все свои вещи я складывал в аккуратно выкопанную и выложенную изнутри досками, яму за сараем, который служил мне крышей и домом. ***       Хозяйка научила меня шить и вышивать, и теперь в моих шортах находилось около четырех карманов и пять скрытых отделений, в которых я хранил ножи, что смог купить на черном рынке, и добытые, путем краж, вещи. Она знала, чем я занимаюсь, но не выдавала полиции, а спустя еще некоторое время назначила мне цену за определенный товар, что я мог «найти» у прохожих. Зарабатывать стало легче.       В подпольном мире я стал известной личностью, никто не знал ни моего лица, ни возраст. Но заказы на убийство или кражу, что иногда отправляли мои «друзья», я выполнял идеально.       Я распорол свои старые штаны, и набил песком сшитые вместе куски ткани. Получилось что-то наподобие утяжелителей, что я повесил на ноги и руки, нося их постоянно, и постепенно заменяя песок мелкими камнями. А мои тренировки продолжались, прошло лишь несколько месяцев, но постоянные тренировки и голод сделали свое дело, меня уже нельзя было назвать слабым. ***       Сегодня ровно полгода прошло с тех пор, как я попал сюда. Улицы были пусты, когда вечером я возвращался из булочной. Шаркая босыми ногами по земле, я оглядывал здания. Ничего не изменилось, все те же палатки, что рядами стоят на главной площади, те же люди, что в такое время сидят в своих домах, боясь пошевелится. А ведь мне нужен адреналин, совсем немножко, чтобы доказать самому себе что я отличаюсь от тех, кто напоминает стадо овец. Продавец, еще не успевший отойти от своего прилавка, спешно собирал продукты, сочные куски мяса, висевшие на тонкой леске, свежий хлеб и яблоки. Очень редкий в этом городе фрукт, что славится своим вкусом и ароматом. За него мне много заплатят. Тихо, словно мышь, я подобрался к прилавку, улица пуста, а продавец, увлеченный своим занятием, меня не заметил. Просто прекрасно. Аккуратно моя рука тянется к сочному алому фрукту. Еще чуть-чуть, вот я уже хватаю сочный плод, увернувшись от рук продавца, что заметил пропажу, я убегаю. Смеясь, бегу в подворотню, после тренировок, бежать легко и просто, не запыхавшись, останавливаюсь и опираюсь рукой о холодный камень стены. Да, этот сладкий фрукт того стоил.       - Помогите… - Тихий шепот – Прошу… - Все слабее слышен детский голос.       У меня прекрасный слух, а чужой голос умолкал. Поворачиваю, и иду навстречу. Спокойным шагом прохожу несколько улиц, заворачивая в разные переулки, выхожу на просторную, но пустую площадь. У стены, на холодной земле, сжавшись, лежит девочка, нагая, по ноге стекает тонкая струйка красной жидкости. Несколько секунд я стоял, смотря на бедный сжавшийся комочек. Но с прояснением сознания, пришло понимание происходящего, и вот я уже подбегаю к ней, должно быть ей лет восемь, всего на пару лет старше моего тела. Поднимая на руки и укутывая ее в футболку, несу прочь из города, к себе «домой». Она очень легкая, и я бегу как можно быстрее. Сейчас «утяжелители» как никогда мешают, но снять их времени нет.       Осторожно кладу холодное тело на свежее сено, одеваю на нее свою футболку, укрывая тряпками, что смог утащить из булочной. И лишь сейчас я могу ее рассмотреть. Смывая водой кровь, я пытаюсь не причинить боли. Она маленькая, с меня ростом, но явно старше, на год или на два. Тонкое, худощавое тело, с выступающими костями, она голодает. Светлые волосы спутаны и не мыты. Она дрожала. Я попытался еще больше укутать ее в пшеничные колосья, дрожать перестала, но все еще еле дышала. Я лег на полу, без футболки было холодно, но спать можно.       Я проснулся от крика. Девочка, что я вчера принес, обеспокоенно смотрела по сторонам, а в ее глазах лишь страх.       - Где… - я поднялся и поднес к ее рту чашу с водой. Она выпила все. – Где я? Кто ты?       - Я – Наруто. А ты сейчас у меня дома. Как тебя зовут? И что с тобой случилось?       - Я… я Петра, я помню, что хотела утащить у продавца кусок хлеба. А больше… ничего! - Из ее глаз полились слезы, а я не знал как следует успокаивать людей. - Мой брат, он умер за стеной, на одной из миссий Разведывательного отряда… а без него, нам нечем зарабатывать на жизнь, семья бедна, приходится воровать, чтобы не умереть с голоду. – Они убьют меня, да. – она не спрашивала… Это было утверждение.       Потрепав ее по голове и улыбнувшись, я протянул ее красное яблоко, добытое сегодня. Она взяла его дрожащими руками, и попыталась выдавить из себя что-то наподобие улыбки.       - Я помогу тебе! – И вновь, на моем лице лучезарная улыбка. – Я смогу тебя защитить.       А в глазах девочки, что на несколько лет старше меня появился уголек надежды. ***       Чтобы прокормить Петру, которая все еще не могла ходить и сидеть, мне приходилось работать усерднее. Я стал чаще принимать заказы на убийства: за них всегда много давали. Вскоре, я смог купить ей сшитое из плотной ткани одеяло. Петра быстро шла на поправку, и вскоре уже могла нормально ходить, но сидеть ей все равно было больно. Она не знала, как я зарабатываю. Я говорил лишь, что ворую с прилавков на рыночной площади, что частично было правдой. Но жизнь важнее чистых рук, а совесть умолкла после десятого.       Я никогда не задумывался, над тем, как я буду жить дальше. Я не собирался поступать в академию, для создания «корма титанам». Не хотел оставаться со своими «друзьями», пусть они и приносили новые заказы, приносящие мне неплохие деньги. Я продолжал тренировать тело, постепенно начиная тренировки зрения и слуха, которые помнил еще с получения риннегана, на который сейчас нет чакры. Не имея понятия, как продвигаются тренировки внешне, я чувствовал лишь силу и здоровье тела. Но Петра всегда краснела, когда после очередной тренировки, я опять вернулся без верхней одежды. Должно быть, мои тренировки не напрасны.       Но прошло время, Петра уже полностью выздоровела.       - Я хочу вступить в Разведывательный отряд! – Эти слова перевернули мою прежнюю жизнь с ног на голову. Она ведь погибнет. Не проживет и недели. Я верю ей, но не верю в нее. Хотя… может из нее что-то выйдет. Не мне это решать, и не ей. – Отпустишь меня? – Почему она спрашивает? Неужели за те несколько недель, что мы прожили вместе, она успела привязаться ко мне?       - Я не имею права отказать тебе, хочешь – иди. Но будь осторожна. – Да, я привык к ней, но не более. Я заступлюсь за нее если обидят, но не пожертвую за нее жизнь.       И она ушла… в один день, попрощавшись и прихватив теплое шерстяное одеяло, она вышла из моего маленького дома. А я, помахав ей в след, скинул новую черную футболку и побежал. Снова бегу до изнеможения. Несмотря на усталость, снова начну отжиматься, а потом пойду домой. Ведь я привык. ***       По улице небольшого города бежал мальчик. Его ноги увязали в грязи, а холодный дождь падал на голову. Растрепанные и спутанные волосы прилипали к лицу, закрывая обзор, и мешая видеть путь. В синих глазах впервые мелькнул страх. Первый и последний раз, он мог себе позволить показать свои чувства. Не за свою шкуру, что погрязла в крови, за душу той, которая не прогнала, когда другие презирали. Люди жалки, они боятся того, что неизбежно, и опасаются того, что не изведано.       Меня сегодня поймали, сегодня впервые угрожали, и сегодня впервые я с размаху открываю дубовую дверь. Но в нос не ударил привычный запах свежей выпечки, сегодня, время на миг остановилось. Ноги не держат, но я ведь сильный, справлюсь. Осторожно приоткрываю перегородку, которая отделяет помещение от кухни. Протягиваю руку, но она дрожит, сегодня, в глазах впервые потемнело.       Поскальзываюсь в луже крови, она свежая, но не моя, сегодня, мой алый мир окрасился серым. Руки все еще дрожат, но я все равно сажусь около бездыханного тела. Сквозная рана в животе, рваные края, после такого не выжить. А я ведь только смог ее понять, только смог найти ту ткань, что она просила еще давно. Хотел подарить. Но не успел… жаль… ***       На подрагивающее плечо мальчика легла грубая мужская рука.       - Наконец-то мы нашли тебя. – Солдат ухмыляется – Это было трудно, но нам помогли.       - Предали меня, значит. – Голос мальчика спокоен – И куда же мне дорога? -       На его руках умерла старая хозяйка булочной. Последний родной человек…       - Теперь, молись. – Звякнули цепи – Что твоя голова попадет под плаху. – А мальчик лишь улыбается. Сегодня его планы рухнули, но он ведь не сдается, да?