Skin/Когда зима полюбила весну

Впервые Чондэ увидел его светлым февральским днём на ступенях академии. В тихом, умиротворяющем воздухе неслышно кружились мелкие снежинки, оседая кружевным узором на плечах. Легкая теплота после долгих морозов приятно ласкала щеки. Вдалеке были слышны крики и смех играющих детей. Чондэ смотрел на парня, до глаз замотанного в красный шарф крупной вязки. Парнишка с острым внешним углом глаз поднял задумчивый взгляд в светло-серое небо, так щедро осыпавшее землю нежными хлопьями, и выдохнул еле заметное облачко пара. Чондэ жадно смотрел на робкую улыбку, щеки, которые до этого скрывались за шарфом несмотря на теплую погоду. Каштановые волосы, закрывавшие до этого высокий лоб, подхватил легкий ветер и откинул назад. Чондэ откровенно пялился на него и наверно поэтому заметил темное пятно без четких форм, начинавшееся ниже мочки левого уха. Видимо неизвестный парень почувствовал на себе пристальный взгляд. Резко повернув голову в сторону Чондэ, он одарил его холодным острым взглядом. Удобнее перехватив коробку в своих руках, он невозмутимо спустился с лестницы академии искусств и сильнее закутался в шарф. Кисти рук были закрыты черной тканью, что оставляла обзору только пальцы необычного паренька. Впрочем, в чем он был необычным Чондэ определить пока не мог. Взлетев по ступеням, он оглянулся, краешком глаза уловив уезжающего на двухколесном транспорте, заинтересовавшего его парня. Чондэ не был увлекающейся натурой и такая заинтересованность в незнакомом человеке показалась ему самому странной. Чондэ ходил сюда изредка, в основном, чтобы встретиться со своим любимым преподавателем. Учитель Ким был очень добродушным и часто сетовал на то, что Чондэ пошел на поводу у отца и теперь готовился перенять его юридический бизнес. - Чондэ, ты ведь любишь петь? - спросил его наставник. - Да, конечно, сонсэнним, - неуверенно ответил Чондэ. Он не знал к чему может привести этот разговор. - Что ты чувствуешь, когда поешь? - немного устало спросил учитель. - Я чувствую свободу — свободу быть собой, я чувствую себя честным, откровенным перед собой и другими, - честно ответил ему Чондэ. У него не было причин врать человеку, который понимал его лучше других. - Значит, ты будешь посещать уроки вокала для студентов других вузов? - его личный преподаватель мягко улыбнулся, склонив голову набок. Этот молодой светловолосый мужчина с замашками умудренного годами старца иногда вел себя как маленький избалованный ребенок. - Если только их будете вести Вы, сонсэнним, - Чондэ не мог сдержать улыбку, расцветавшую на губах. - Конечно, их веду я. Я же предложил их открыть. Вот по хореографии, например, тоже открыли класс. У них с нами занятия в одно время, кстати. Так что можешь привести знакомых, - смущенно добавил учитель Ким. - А кто ведет хореографию? - лукаво спросил Чондэ. За все годы он тоже хорошо изучил своего наставника. Он старался не забывать о субординации и называл его хёном только тогда, когда этого не запрещали нормы поведения в обществе. - Лэй, кхм... то есть Исин, - неловко закашлял старший Ким. - А-а-а, Син-Син значит, - довольно протянул Чондэ. - А Лэй — это его сценическое имя? - Чондэ, ты такой ребенок, - вздохнул Ким Чунмен, старший брат и, по совместительству, его преподаватель вокала. Исина, парня своего брата, Чондэ видел лишь несколько раз, что, однако, не помешало им сдружиться. С тех пор как Чунмен отказался помогать отцу с его адвокатской конторой, родитель стал холодно относиться к нему и в итоге Чунмен просто ушел из дома. Недавно он рассказал, что встречается с парнем и отец отказался от него, говоря, что у него только один сын. Хотя Чондэ не был уверен, что он останется при своем мнении, когда узнает, что и этот сын у него «неправильный». Сейчас же вспомнив об этом, он лишь грустно улыбнулся. Он не хотел расстраивать отца. Он любил его так же, как и Чунмен. Встряхнув голову, чтобы очистить её от назойливых мыслей, он спросил о дате следующего урока и, сославшись на дела, ушел. *** Он вспоминал о парне, который казался нежным, словно первый снег, и одновременно колким, как морозный ветер. Он думал, что больше не встретит его. Но он встретил его там, где не ожидал. На следующее занятие по вокалу он пришел на полчаса раньше, чтобы поболтать с Исином, с которым в прошлый раз даже не успел поздороваться. С ним всегда было легко говорить ни о чем и обо всем сразу. Их непринужденную беседу прервал появившийся в дверях парень. Он неловко переминался с ноги на ногу и не поднимал глаз. - О, Минсок, проходи. Можешь пока разминаться, - улыбаясь, обратился к нему Исин. Парнишка поднял глаза на учителя, а Чондэ пораженно выдохнул. Этот парнишка был его «снежинкой». - Кхэм, ну я пойду, - неловко вставая, пробормотал Чондэ, - брат наверно заждался. - Хорошо, Чэнь, заходи еще. Я рад, что ты решил снова заняться любимым делом, - мягко прошелестел Син. Его акцент изменял речь, а китайское имя, которым он называл Чондэ, согревало душу. Чунмен был все еще занят, поэтому Чондэ снова вернулся к классу хореографии. Посмотрев через стеклянное окошко двери, он лишь сдавленно охнул. Парень, укутанный в черное как ниндзя, кажется Исин назвал его Минсоком, делал растяжку у станка. Его водолазка с высоким воротом и удлиненными рукавами, закрывающими кисти рук задралась при наклонах вперед и открыла обозрению поясницу. Темная, словно измазанная в соевом соусе, кожа с островками белых пятен чистой кожи. Чондэ завороженно смотрел на рельеф напряженных мышц, что проступал сквозь тонкую ткань тренировочного костюма. Гибкость и плавность движений даже, казалось бы, в простых упражнениях поражала возможностями этого тела в движении. Не только в танце. Но не успел Чондэ вспыхнуть от собственных же мыслей, как вскрикнул от боли. Его резко потянули за ухо, но тут же отпустили. Перед ним стоял Ким Чунмен. Он говорил тихо и с расстановкой и только безумный блеск глаз выдавал его злость на всех и вся. - Ты что тут делаешь, негодник? Занятие по вокалу началось уже восемь минут назад! И ты, вместо того, чтобы смотреть на красивых мальчиков, должен упражняться со мной в исполнительном искусстве. Я ведь говорил тебе, что мы будем отчетный концерт давать? Нет? Ничего, теперь ты знаешь. И если мы его провалим, я лишусь работы, милый братец. И не только я. Ты ведь поможешь брату, да? - Чунмен уставился на него круглыми глазами, абсолютно не мигая. Чондэ сглотнул и только коротко кивнул. - Хорошо. Тогда пошли. Будем обговаривать детали действий. У меня есть прекрасный тенор. Брату нельзя перечить. И тем более, ему нельзя было угрожать. Это лишь срывало у того заслонки. Он мог разработать такой план, что все великие полководцы обзавидовались бы. Но это не было тем, что было нужно Чондэ. Поэтому он начал осторожно менять направление мыслей брата. - Хён, а танцевальный класс ведь тоже участвует, верно? - Конечно. Ну что за вопросы, Чондэ? Не мешай мне. Я думаю, - отмахнулся от него брат уже после занятия. - Так и я ведь думаю. Может, кроме чисто вокальных и танцевальных номеров сделаем один смешанный? - робко спросил Чондэ. От брата можно ожидать любого ответа. - Это как? Ты что-то придумал? - Ну просто я подумал... - замялся Чондэ. Реакцию брата он всё еще не мог предугадать. - Да, боже мой, просто скажи, что тебе понравился один мальчик с той группы и ты не знаешь как к нему подойти! - всплеснул руками Ким старший. - Что? Хён! - хотел возмутиться Чондэ. О чем Чунмен вообще говорит? - Да я знаю тебя как облупленного, Чондэ! Ты же всегда был застенчивым касательно отношений! И к тому же, - он многозначительно поднял вверх указательный палец, - я видел как ты пускал слюни у их двери. А это весомый аргумент! - Ну, что-то вроде того, наверно, - Чондэ осталось лишь согласиться с наблюдениями брата. Хотя он уже не такой застенчивый как раньше. - Ну, ладно. Я договорюсь с Сином, а ты иди пока. Ты ведь хорошо учишься, Чондэ? - спросил он напоследок. Обычно они не затрагивали эту тему. - Ну да. Стараюсь, как могу, - Чондэ всегда был честным ребенком. Поэтому Чунмен думал, что ему будет трудно работать адвокатом. Чондэ не нравилась эта работа, Чунмен знал это. - Слишком не старайся. Это не приведет ни к чему хорошему. Только здоровье подорвешь, - грустно улыбнулся Мён. Чондэ лишь кивнул и ушел, оставив брата в тишине светлой комнаты. В день следующего занятия на улице снова падал мелкий снег. Уже наступил март и в воздухе заметно потеплело. Чондэ стоял на крыльце академии в распахнутом черном пальто и смотрел на небо, откуда, будто из неоткуда, сыпались нежные снежинки. Прикрыв глаза, вдохнул робкую теплоту марта. Внезапно он почувствовал на себе чей-то взгляд. Открыв глаза, он увидел парня, странно на него смотрящего. Минсока. Тот сразу же отвел взгляд и, с явным намерением быстренько прошмыгнуть мимо, яро засеменил, низко склонив голову. Но тут Чондэ кое о чем вспомнил. - Простите, Минсок, верно? - получив кивок в ответ, он продолжил, - вы слышали об отчетном концерте наших групп? - Меня это не интересует, - холодно ответили ему из-за шарфа. Да, этот чудик был всё в том же шарфе, несмотря на теплую погоду. - Но я думал, что все будут участвовать, - растерялся Чондэ. - Послушайте, как там Вас? Чен, да? Я не вижу причины в этом участвовать, - раздраженно бросил Минсок. - А если я найду причину? Вы позволите мне найти причину? Кстати, меня зовут Чондэ. Приятно познакомиться, - Чондэ был тем еще упертым... кхм, парнем. - А Вам это зачем? Что с того, если я соглашусь участвовать в этом? Что Вам... Нет. Что ТЕБЕ с этого? - Минсок и вправду злился. Он злился каждый раз, когда кто-либо пытался ворваться в его жизнь. Особенно когда делали это нагло и без спроса. - Я просто хочу выступить с тобой, - выпалил Чондэ. - Я занят. Я работаю, - отрезал Минсок и прошел мимо хлопающего глазами Чондэ. - Эй, подожди! Где ты работаешь? Везде ведь можно договориться! - Чондэ бросился вслед за парнем, скрывшимся за тяжелыми дверями. Однако ему не дали продолжить преследование, ибо он был жестоко отловлен старшим братом за многострадальное ухо и был направлен им же в студию вокала. У Мёна снова было боевое настроение и он был опасен. - Сегодня мы будем петь акапеллу, - торжественно начал он уже в аудитории, - с лучшими я буду выступать на отчетном концерте. - Слушай, а он всегда такой? - с легкой улыбкой спросил Бэкхён. Кажется он — тенор. - Да нет. Это из-за концерта он взбудоражен. Как всё пройдет, так и он успокоится, - заверил его Чондэ. - Вы двое, перестаньте шептаться. Чондэ, займись делом, подбери ключ к этой песне, - стальной голос брата, нет, уже учителя, заставил собраться и сконцентрироваться на задании. После занятия, не обращая внимания на брата, который продолжал что-то объяснять другим слушателям, он помчался в сторону танцевальных классов. И вовремя успел — из одной из дверей вышел Минсок. Его виски были мокрыми и он лишь сильнее кутался в одежду. Чондэ подбежал к нему. - Постой! А где все остальные? - Они в душе, - устало ответил парень. Он уже знал следующий вопрос и его так не хотелось слушать. А тем более отвечать на него. - А ты? - А я не моюсь в одном душе с парнями, - Минсок направился в холл. - Да постой же ты! Чтобы найти тебе причину, я должен побольше узнать о тебе. Разве я не прав, а? - Чондэ тараторил, стараясь успеть сказать всё, что у него в голове. Иначе или он начнет думать и не скажет и половины из того, что хочет, или этот парень снова исчезнет, как снежинка на теплой ладони. - До чего же ты упрямый! И что ты хочешь знать? Я вообще-то занят, - ворчал Минсок. Но это было так мило, что Чондэ невольно улыбался. - Тогда я не буду тебя задерживать. Просто дай мне свой номер, я потом позвоню, - нашелся Чондэ. - И не отстанешь ведь, - вздохнул Минсок. В глубине души он всегда хотел когда-нибудь встретить того, кто постучится в его скорлупу и разобьет её для него. И сейчас у него появилась надежда, что его желание сбудется. Обменявшись номерами, парни разбрелись в разные стороны. Вечером того же дня телефон Мина зазвонил. - Алло? - Привет, это Чондэ. Не беспокою? Что делаешь? - голос Чондэ был живым и взволнованным. - Для начала давай выясним кто из нас старше. Я не позволю кому-либо младше меня обращаться ко мне панибратски по имени, - строго предупредил Минсок. - Да? Но, кажется, что ты меня младше. Не думаешь? - Не думаю. Мне двадцать пять. - Ох-х. А мне двадцать три. Будет в этом году, - растерянно бормотал Чондэ, - а можно я буду звать тебя хёном? - Ну. Хорошо. Зови меня хёном, негодник. Я сейчас доставляю последнюю посылку и после этого буду свободен. - Значит ты курьером работаешь, хён? А давай встретимся? Я знаю одно хорошее место, - не долго думая, предложил Чондэ. - Да, я курьер. И я устал. Всё-таки я уже старый. И пойду в это самое место только если там есть хороший кофе, - ворчал уже по обыкновению Минсок. Этому парнишке так не хотелось отказывать. - Ммм. Да, там есть. Тогда пойдем? Записывай адрес. Или тебя забрать? - Чондэ был на машине. Отец позволял ему многое, ссылаясь на последний год обучения в универе. - Нет, я сам доберусь, - усмехнулся Мин. Его забавил этот парнишка. Он вспомнил момент у крыльца академии. Когда Чен закрыл глаза, на его длинные черные ресницы упало несколько снежинок и это было так красиво, что Мин забыл как дышать. Чондэ казался замерзшим снежным мальчиком из сказки и его так и хотелось поцеловать в закрытые глаза, чтобы он согрелся и открыл их. Но Чондэ сделал это сам и сказка разрушилась. Встретившись в довольно известной и, соответственно, дорогой кофейне, они заняли столик в углу, подальше от шумной толпы в середине зала. - Что ты хочешь узнать? - Минсок вытянул ноги под столом и сделал маленький глоток. Всё-таки кофе здесь делали замечательный. - Кто ты? Чем занимаешься? Танцевал ли раньше? Почему сейчас ходишь на занятия? - А теперь ответь на эти вопросы сам, - невозмутимо ответил ему Мин. - Что? - Чонде подумал, что ему послышалось. - Разве ты не знаешь? Чтобы другой человек раскрылся тебе, ты должен сначала рассказать о себе. Так ты получишь доверие. Так честно, - Минсок рассуждал, смотря куда-то в сторону. - Хорошо. Меня зовут Ким Чондэ. Учусь на последнем курсе юридического института Сеульского университета. После завершения учебы собираюсь помогать отцу. У него адвокатская контора. Я не танцую, - добавил он, слегка улыбаясь. - Поёшь? - Да. Мне всегда нравилось петь, но отец считает это всего лишь хобби. Мой брат, Ким Чунмен, преподает мне сейчас. Они поссорились с отцом из-за того, что он выбрал делом всей своей жизни искусство, - Чондэ не знал почему он согласился откровенничать с этим человеком. Он ведь мог и не рассказать о себе или соврать о чем-либо. - И ты так не хочешь, - не спрашивал, а именно утверждал Минсок. - Да, не хочу. - Тогда зачем ты участвуешь в этом? Разве не знаешь, что это что-то вроде прослушивания? - Какое еще прослушивание? - Чондэ был удивлен. Кажется, брат многое утаил от него. - Такое, что те, кто пройдут, смогут учиться на гранте. Если захотят перевестись из своих вузов, конечно, - Минсок перевел взгляд со своего стаканчика на Чондэ. - Но ты ведь не хочешь? Зачем тебе это? У тебя всё есть. - Насчет этого я поговорю с братом. Теперь твоя очередь. Рассказывай, хён. - Хорошо. Я — Ким Минсок. Работаю курьером. Хочу открыть свою кофейню, потому что обожаю кофе. Раньше учился на танцевальном факультете другого вуза. Но на предпоследнем курсе меня отчислили, когда я попросил академический по поводу здоровья. - Но это же незаконно! - А кого это волнует? Я себя защитить не мог. И никто не хотел защищать мои права. Все считали это безнадежным. И меня тоже таким считали. А сейчас я хожу на танцы к Исину, потому что мне это нравится. И мне от этого никуда не деться, - как-то грустно закончил Мин. - И что же мешает тебе заново поступить? Почему ты не хочешь снова попробовать, если тебе это так нравится? - Я думал, ты заметил. Мои шрамы. Ожоги, - тихо произнес Минсок. - Это следы ожогов? Ну и что? Разве это мешает? - Чондэ никак не мог понять в чем проблема. - Да. Это мешает. Я должен всегда быть вот так закрыто одетым, чтобы в меня не тыкали пальцем. А на сцене это не прокатит. Люди должны смотреть на движения, а не на шрамы. - Много? Они большие? Насколько? - Тебе не кажется, что ты переходишь границу? - Извини, хён. Просто мне и вправду хочется увидеть, - и откуда в Чондэ столько смелости? Он только сам себе удивлялся. - Пить умеешь? Я не дам тебе увидеть мои шрамы в трезвом виде, - с этими словами Минсок поднялся. Чондэ встал следом. И они вместе направились к стеклянным дверям. Чондэ сел в свою машину, а Минсок на мотоцикл. Он жестом показал следовать за ним. Так они доехали до бара с довольно скромной вывеской. «Наверно, он здесь бывал раньше,» - думал Чондэ, заходя внутрь. Приглушенный свет оранжевыми пятнами ложился на блестящую темным деревом барную стойку. Ненавязчивая музыка окутывала словно табачный дым. Чондэ никогда не пил много. Он мог пропустить пару-тройку стаканчиков, но не больше. Он не давал себе пьянеть. И сейчас он не знал как поведет себя рядом с вообще-то незнакомым человеком. А Минсок ловил себя на мысли, что и вправду может, даже немного хочет, показать этому не от мира сего парню свои ожоги, чтобы он или спустился на землю, или поднял Минсока к себе в облака. Еще никогда он не рисковал так. Никогда до этого он не показывал кому-либо свои ожоги. Наблюдая за медленно, но верно пьянеющим парнем, он остановил его тогда, когда его глаза блаженно закрылись, а губы растянулись в глупой улыбке. Сам Минсок чувствовал лишь легкую тяжесть в голове. Потянув к выходу Чондэ, он поймал такси и назвал свой адрес. На заднем сиденье Чондэ положил свою голову ему на плечо и даже немного задремал к тому моменту как они подъехали к дому Минсока. Уже в его квартире, Чондэ немного протрезвел и осмотрелся. Квартира была однокомнатной и с минимальным количеством вещей, но при этом не лишенной уюта. Он прошелся в сторону большой комнаты и уселся на диван. Минсок доставал постельные принадлежности из шкафа, находящегося тут же. - Хё-ё-ён. - М? - Ты обещал показать, - Чондэ потянул за рукав черного свитера. А Минсок... он просто всегда сдерживал обещания. Он стянул с себя ненавистный кусок ткани и сел спиной к Чондэ. Темная кожа, будто рисунок или гигантское родимое пятно, начиналась с задней поверхности шеи, спускаясь по спине и рукам, скрывалась за поясом штанов. Белесые островки нетронутой огнем кожи разбавляли этот темный холст своей беспорядочностью. - Показываю. Ну как? - устало спросил Мин. Касания холодных пальцев к оголенной коже заставили его вздрогнуть, - Эй, ты чего? - Хён, ты такой красивый, - прошептал Чондэ. Он не мог оторвать глаз от сильных плеч, которые под одеждой казались хрупкими, от острых позвонков и от самой кожи, которую хотелось попробовать на вкус. - Знаешь, в детстве я читал одну сказку про то, как звери стали полосатыми и пятнистыми. Чтобы выжить, звери, которые когда-то все были без единого пятнышка, встали под листья разных деревьев и солнце выжгло кому-то пятна, а кому-то, кажется тем, что были под пальмами, полоски. Я это к чему, хён. Я знаю под чем стоял ты. Ты стоял под цветущей сакурой. И это красиво. - Нет, Чондэ. Это огонь, а не солнце, - Минсок старался сдержать в себе зарождающийся всхлип. Чондэ положил голову между его лопаток и обнял за талию. Холодно всё-таки, а хён без одежды. Замерзнет ведь. - Расскажи мне, - тихо попросил он. - Это было года три-четыре назад. Я любил ходить в библиотеку, но не любил читать за столом. Поэтому я всегда скрывался между высоких полок и читал там. Я всегда уставал после тренировок и как-то раз случайно уснул в библиотеке. Проснулся я уже от треска горящих книг. Время было позднее. Библиотеку уже закрыли. Я был один, заперт в помещении с тысячами книг. Не знаю, почему не сработала пожарная сигнализация. И из-за чего начался пожар. Но я смог найти бутылку воды. Её хватило ровно на платок, которым я закрыл рот, и капюшон, который натянул на голову. Немного попало и на спину. Я выжил. Меня нашли и вытащили. Думали, что умру. Но я выкарабкался. За это время меня выкинули из универа. Родители со мной и так не особо общались. Друзья были заняты своими делами и вскоре исчезли из моей жизни. Я попрощался с мечтой. С того рокового дня я только и делаю, что выживаю, - только сказав это Минсок почувствовал влагу на своей спине. Он развернулся и посмотрел на мокрые и от того еще больше казавшиеся черными ресницы младшего. Он схватил того за подбородок, приподнимая его лицо и когда тот посмотрел на него покрасневшими глазами, попросил: - Не плачь. Обещай никогда не плакать из-за меня, хорошо? - Только если ты... - Что? Что ты хочешь? - Чтобы ты был со мной, - прошептал Чондэ и потянулся к губам, так давно манившим его. А он понял это только сейчас. Какой же он глупый. Какой же он глупый, что раньше не попробовал эти солоноватые на вкус, суховатые, но такие чувственные губы. Губы, сейчас так жарко отвечающие на его поцелуй. Руки, срывающие с него рубашку так, что пуговицы летят в стороны. Язык, вырывающий из него череду стонов. За эту ночь он успел побывать несколько раз на пике экстаза, успел расцеловать все узоры на его теле. И впервые он пропустил универ. Впервые ему было всё равно, что он может разочаровать кого-то. Он был слишком счастлив для всего этого. *** Последняя декада марта знаменовалась цветением вишни и все парочки прогуливались по аллеям между цветущих деревьев. Чондэ с Минсоком шли переплетая пальцы, не обращая внимания на все косые взгляды. Подумаешь, парень в дорогом пальто идет держась за руку с парнем в простом спортивном костюме. Подумаешь, у этого парня на шее и кистях темные пятна. Зато их счастливые улыбки и веселый смех были такими яркими, что, казалось, даже солнце перед ними блекло. Приближался концерт. Но они были готовы. Готовы удивить. Готовы показать себя этому миру. Чондэ даже отца пригласил и сказал, что познакомит с особенным другом. И сейчас на сцене в полной темноте раздавились звуки пианино, зажегся свет, освещая только один круг слева от центра. В нем стоял Чондэ, а перед ним — стойка с микрофоном. Зажегся второй прожектор, освещая круг справа и Минсока в свободных черных брюках и накидке с капюшоном. С первыми словами, пропетыми Чондэ, накидка полетела в темноту, оставляя хозяина голым по пояс, а Мин начал двигаться. Вместе с ним начинает двигаться и круг, в который он будто заключен, который будто не выпускал рвущегося парня на вторую половину сцены, где Чондэ пел смотря не в зал, а на него. Гибкость и сила молодого тела. Профессионализм и чувственность. Раненая птица, которая стремится лететь, несмотря ни на что. Голос, позволяющий ей лететь, взлетает до сводов академии и плавно опускается на плечи закончившего танец парня, что стоит уже спиной к публике. Свет полностью заполняет сцену и темнота больше не разделяет вокалиста и танцора. Громкие аплодисменты были ответом лучше всех слов. Публика признала их таланты. И всё, что будет после этого, будет лишь новым поворотом в их совместном пути. Потому что самое главное изменение, новый виток в их жизнях и судьбах произошел февральским днем перед академией искусств под тихо падающим снегом, когда снежный мальчик увидел мальчика с цветущей кожей. Когда зима полюбила весну.