Фотография

      Время шло, оставляя после себя лишь дорогие воспоминания. Когда–то нелюбимая школа осталась позади. Бывшие одноклассники теперь находились в поиске своей профессии, бурно разыскивая свой путь в жизни. Каждый искал свое призвание, забывая когда–то лучших друзей, твердящих о вечной дружбе.       – Сакура–а… – протяжно протянула имя подруги Ино, восстанавливая сбившееся дыхание после бега.       – Что не так? – отозвалась подруга, на ходу застегивая ярко–зеленую кофту.       Середина сентября. Все то летнее тепло, манившее за собой школьников, прошло. Осенняя прохлада и пестрые листья деревьев уже встречали когда–то бывших учеников. Все та же знакомая дорожка, поманившая за собой двух девушек к ранним пробежкам, почти каждое утро была усеяна разноцветным ковром. Птицы, еще недавно встречающие утренних зевак, разлетелись в теплые страны, оставив жителей Киото без прекрасных трелей.       – У меня завтра день рождения… – скрывая счастье, пропела Яманака, тут же кинувшись на шею подруги. – Я проведу его с тобой! – скорее приказав, нежели спросив, произнесла девушка.       – Дай–ка угадаю… – задумчиво произнесла Сакура, переводя взгляд на подругу, утомленную ожиданием своего девятнадцатилетия. – Празднуем у меня дома? – протянула она, улыбнувшись. – Или я ошиблась?       – Ну, коли ты предлагаешь… – в своей манере произнесла Ино, потянув за шнурок своего фиолетового капюшона. – Я не могу тебе отказать!       – Спасибо за такую честь! – наигранно восторженно ответила Сакура, для убедительности подпрыгнув на месте, отчего длинный розовый хвост стал сильно раскачиваться.       – Ой, да не благодари, – отмахнулась блондинка, отпуская шею Сакуры. – Ты не заметила, что мы стали очень похожи? – заметила Яманака, осматривая подругу.       – Ну, я всегда хотела, чтобы мои волосы в хвосте доставали поясницы, – пожала плечами Сакура, замедляя шаг. – Поверь, закрывать пол–лица челкой я не планирую.       – Еще бы ты посмела! – возмутилась Яманака. – До моих форм, – почти касаясь своей груди, провела вдоль своего тела Ино, – тебе далеко! – гордо произнесла она.       – До такой аппетитной попы и стройных ног тебе далеко! – парировала Сакура, намерено ускорив свой шаг, специально показывая свое подтянутое тело. – А имплантаты себе вставить я успею!       – Не зазнавайся! – отмахнулась Ино, поравнявшись с Сакурой. – Твои родители это не одобрят.       – Давай не будем о них, – грустно отозвалась она, понуро опустив голову.       – Да и Бог с ними! Даже мне они надоели! – эмоционально отреагировала девушка, возмущенно раскинув руки в стороны. – Акитоши то! Акитоши это! Сакура, смотри на Акитоши! Поступай на экономический факультет! – брезгливо произнесла Ино и от раздражения сморщила бледное лицо. – Сколько можно тебя сравнивать с братом? Нашли пример для подражания!       – Тяжело мне придется сейчас. Я же пошла наперекор всем, – игнорируя слова Ино и тяжело выдохнув, произнесла Сакура, печально улыбнувшись.       – Не делай такое лицо! – будто увидев пред собой мёртвую мышь, фыркнула Яманака. – Когда ты так вздыхаешь, – бросив недовольный взор на лицо подруги, – ты похожа на манекена! Я, конечно, понимаю, что манекены не дышат… – тут же начала Яманака, хлопнув в ладоши.       Только Ино могла повлиять на поведение Сакуры. Только эта неугомонная блондинка могла выдержать гнев своей подруги. Яманака являлась единственным человеком, умеющим как вывести из себя, так и успокоить свою лучшую подругу. Невероятная болтливость и неугомонность напоминали черты её когда–то лучшего друга – Наруто Узумаки. Эти двое всегда отличались взбалмошным характером и неусидчивостью.       – Короче, завтра двадцать третье сентября! Жду тебя у себя к двенадцати! Ино! Слышишь? К две–над–ца–ти! – произнося по слогам, четко сказала Сакура, остановившись возле перекрестка.       – Поняла–поняла. Не бушуй! – хихикнула она, напоследок обняв подругу. – Всегда вместе. Всегда прорвемся! Начхать на всех! – привычно произнесла Ино, переставая обнимать Сакуру.       – Ты ведь опоздаешь? – закатив глаза, устало спросила Харуно, мысленно ударив себя по лбу.       – Совершенно верно! – хлопнула в ладоши девушка, весело убегая в другую сторону.       – И ей девятнадцать лет… – ухмыльнувшись, произнесла она, привычно переходя такой знакомый перекресток. – Пора бы мне привыкнуть, – весело добавила она, возобновляя бег.

***

      В маленьком безлюдном парке со стальными ставнями и покореженными деревьями шли два совершенно не похожих друг на друга человека. С первого раза нельзя и подумать, что такие разные молодые люди лучшие друзья. Пожалуй, схожестью этих двух юношей был рост и бледность кожи.       – Саске, в курсе, что Сакура пошла на архитектурный факультет? – привычно закинув руки за голову, произнес блондин, медленно проходя путь к дому.       – Да, знаю, – немногословно ответил собеседник, убрав руки в карманы черных брюк.       – Бедная Сакура… выслушала, наверное, от своих родственников, – переводя взгляд ярко–голубых глаз, странно растягивая гласные, продолжил друг.       – К чему клонишь, Наруто? – презрительно фыркнул Саске, устремив свой черный, словно отражение ночного неба в глади воды, взор на друга.       – К тому, что скоро Сакура столкнётся с реальностью, – необычно серьезно ответил Наруто, выпрямившись. – Учиха, ты меня уже изрядно бесишь! Распечатал фотографию Сакуры и ходишь с ней, как влюбленный индюк, в то время как девушке до тебя нет никакого дела! – высказался он, остановившись на середине пути.       – Не читай мне нотаций, – спокойно отреагировал Учиха, остановившись на пару шагов дальше друга. – Я уже триста раз пожалел, что порвал с ней, – вслух признался Саске, подставив свое лицо под холодные лучи солнца.       Наруто, привыкший выбивать из друга правду действиями, а не словами, на секунду застыл. Его сдержанный, уравновешенный и спокойный друг, потрясающе контролирующий себя в любых ситуациях, без какого–либо давления со стороны раскрывает душу, честно признаваясь, хоть и не прямым текстом, в любви к своей бывшей девушке.       – Учиха, Сакура у нас красавица, не думаешь, что стоит запрятать свою гордость поглубже себе в за… в карман и начать общаться с ней? – спросил Узумаки, привычно оглядев пустые улочки парка, словно убеждаясь, что в этом месте нет лишних ушей.       – С кем? С гордостью, спрятанной… в кармане? – поинтересовался парень, повернувшись к другу лицом так, чтобы тот видел серьезный взгляд голубых глаз.       – Я еще и идиот! С Сакурой! Со своей задницей сам поговоришь! – закричал Наруто, забывая, что находится в общественном месте.       – Говорили же про гордость… – уклоняясь от первоначальной темы, стал уходить от важного разговора Саске, не желая делиться с другом каким–либо душевными тревогами.       – Не–ет! Постой, куриная гузка! Я с тобой не закончил! – возмутился Наруто, вовремя почувствовав провокацию со стороны. – Давай договорим! – настойчиво произнес он, привычно задрав рукава оранжевой кофты. Учиха, страдальчески прикрыв глаза, отступил на шаг, не желая в ближайшее время становиться бойцовской грушей. Собственно, такой метод разговора его не устраивал, но мысленно Саске знал, что это, наверное, единственный способ, который заставит разговориться немногословного парня. Конечно, Учиха бы не рассказал ничего, что касается чувств к розововласой девушке кому попало, но Узумаки совершенно другой уровень.       – Хорошо, я просто не знаю, что делать! – признался Саске до того, как его друг замахнулся.       – А вот сразу что, никак? – лучезарно улыбнулся виновник болтливости друга.       – Никак, – подтвердил он, приняв во внимание то, что Узумаки отстрочил нападение.       – Давай, я ее гулять позову? Все вместе соберёмся! Я же ее друг, как и ты когда–то, в конце концов! – откинув все возможные мысли и резкие действия, тут же предложил Наруто, слегка пожав плечами.       – Не смешно, – тихо отозвался Саске, возобновляя шаг. – Её надо удивлять.       – Удивлять? – удивился Узумаки и тут же громко засмеялся. – А говоришь, что ты шутить не умеешь! – сквозь смех завопил он, заставив друга удивленно изогнуть тонкую бровь.       – Вот чего ты опять ржешь? – не выдержав абсолютно неуместного, хоть и шуточного порицания со стороны, несколько грубо поинтересовался парень, тяжело вздохнув.       – Да ты представь, что приходишь к ней домой, а потом с порога, резко так, прям в лоб говоришь, что она тебе нравится уже неизвестное количество времени! Поверь, она удивится, – снова засмеялся Наруто, представляя, как покраснеет все лицо друга.       – Очень смешно, – фыркнул Саске, отвернувшись от Узумаки. – Это не вариант.       – Тебя мямлей увидеть! Да как тут не удивиться! Еще таким красным и смущающимся! – вновь стал препираться Узумаки, зная то, насколько его друг может быть скромным, но от этого забавным и совершенно неузнаваемым.       – Для начала надо просто пообщаться с ней, потом поговорить с её родителями, – вспоминая открытую неприязнь семьи Харуно к нему, начал мыслить Саске, придумывая, наверное, один из самых важных и точных планов в своей начавшейся взрослой жизни.       – Ну, хорошо, – закинув одну руку за голову, хитро улыбаясь, произнес Наруто. – Коли у тебя нет идей, то сейчас же мы идем к дому Сакуры, – с секунду помолчав, добавил он, лукаво крутя в руках маленький аппарат.       – Зачем? – поинтересовался Учиха, тут же увидев в дисплее отправленное сообщение.       – Ну, разве я не молодец? – заулыбался Наруто. – "Сакура, пошли, прогуляемся? Мы сейчас с Саске недалеко от твоего дома", – процитировал смс–сообщение Узумаки, убирая телефон в карман брюк.       – Ты идиот, – огрызнулся Саске, запрокинув голову к небу. – Вот зачем ты это сделал?       – Потому что ты придурок, – ответил он, смотря на сжатые кулаки друга. – Ой, да не парься! – отмахнулся Узумаки. – Пройдёмся по паркам, посмеёмся, что завелся–то?       – Надеюсь, она откажется…       – Не–а, согласилась, – отозвался блондин, получив ответ.

***

      Сказать, что Саске триста раз пожалел о том, что попался в дешёвую авантюру, это ничего не сказать. Он знал, что Наруто быстро избавится от совместной прогулки, глупо извинившись, что, собственно, и произошло, стоило только встретить девушку на крыльце её дома.       – У меня это, кошка рожает, мне пора! – произнес Наруто, обнимая ошарашенную подругу.       – С каких пор ты стал кошатником? – удивилась Сакура, дружески хлопнув друга по спине.       – Да, Наруто, когда это у тебя появилась кошка? – переспросил Учиха, неподвижно стоя в стороне.       – Это не моя кошка, а кошка моей мамы, которую ей привезла её сестра из деревеньки на острове Хоккайдо! – уверенно произнес Наруто, вызвав усмешку Саске.       – И как давно ты разбираешься в кошачьих родах? – поинтересовалась Сакура, принимая сторону своего бывшего парня. – Я думаю, что мне и Саске это очень интересно! Как считаешь, Учиха? – усмехнулась Харуно, вырвавшись из объятий друга.       – Да после того, как вы расстались, я кошатником стал. Переживал за вас, – парировал Узумаки, весело махнув рукой. – До свидания, голубки! – весело махнув рукой, произнес он, быстро скрываясь из виду.       На маленький промежуток времени повисло неловкое и такое тягучее молчание, что, сказать по правде, несколько тревожило парня, совершенно не планирующего сегодня никаких любовных или дружеских похождений с представительницами прекрасного пола. Учиха, привыкший к прогулкам с девушками, всегда брал ситуацию в свои руки, изредка доставляя дамам неудобства, становясь причиной их стеснения и робости. И все–таки сейчас сосредоточенностью не веяло в воздухе. Одно дело, когда возле тебя находится обычная девушка, привлёкшая тебя каким–либо жестом или действием, а вот совсем другое, когда поодаль от тебя, в нескольких шагах, стоит давняя и, пожалуй, та единственная, что заставляет биться сердце чаще, а разум становиться неуправляемым и диким.       – Идиот, – фыркнул Саске, вызвав усмешку со стороны Сакуры.       Одному только богу известно, что находится в мыслях у Учихи: то ли он обозвал лестным прозвищем своего друга, то ли себя. В любом случае, эта фраза прервала такое неловкое и неприятное молчание, привлекая внимание спутницы.       – Наруто же, – засмеялась Сакура, прикрыв свои внезапно поалевшие щеки руками.       Несмотря на всю свою раскрепощенность, Сакура ощущала всю неловкость сложившейся ситуации. Каждая частица тела наполнилась свинцом, не позволяя выговорить хоть что–то, что могло бы разбить каменную стену, внезапно выросшую между ней и парнем.       – Да, – подтвердил он, слегка покосившись на девушку. – И да, у него никого нет на Хоккайдо, – добавил Саске, отчего Сакура заразительно засмеялась.       Весь этот странный и не приносящий никакой нужной информации диалог, по сути, фразы которого были направлены непонятно в какую степь, сошедшиеся на друге Сакуры и Саске, – на Наруто - позволили двум бывшим влюбленным слегка раскрыться и сблизиться.       – Я и не сомневалась, – улыбнулась Сакура, несмело всматриваясь в красивые черты лица парня.       Сейчас Учиха не мог не улыбнуться в ответ. Эта низкая девушка, сочившая в себе красоту, скромность и некую покладистость, могла в ту же секунду накричать, не желая мириться с каким–либо фактом, или же могла изобразить сердитое выражение лица, показывая всем своим видом абсолютное безразличие и несогласие. Но сейчас Сакура была похожа на какой–то яркий цветок, неестественно выделяющийся на фоне желтых листьев деревьев. Одета она была в пальто, окрас которого был выполнен словно шахматная доска черно–красного цвета, доходящее до ягодиц, в зеленый шарф, похожий на изумрудный взор девушки, и смешные ботиночки, напоминающие мордашки собачек, и можно было поклясться, что это обычная школьница средних классов, а не студентка архитектурного факультета. Сакура улыбалась, изредка поправляя тряпочный черный рюкзак, то и дело прикусывая нижнюю губу.       – Куда пойдем? – поинтересовался Саске, открыто наблюдая за своей яркой спутницей.       Его голос был необычно бархатным, спокойным и нежным. Учиха больше не мог противостоять чарам своей бывшей одноклассницы, а ведь она никогда и не предпринимала никаких усилий, чтобы завоевать его сердце. Стоило только поймать на себе тот лукавый, наполненный нескрываемым счастьем взгляд, как что–то в груди сильно билось, а весь шумный внешний мир куда–то пропадал. Привыкшая жить в своей яркой реальности, Сакура давно стала перечить родственникам, не желая работать в успешной родительской компании, давно решив, что куча ненужных цифр разрушит её любовь к искусству и красивым вещам.       – Не пойми неправильно… – опустив голову вниз и снова закусив губу, начала Сакура.       – Постараюсь, – усмехнулся Учиха, чуть ближе подходя к своей знакомой, подавляя желание взять бледные тонкие пальцы в свою ладонь.       – Сейчас уже шесть вечера, а в восемь будет фейерверк в старом парке Сюкей, и я очень хотела пойти, но мне одной туда нельзя… – еще раз сжав ручки рюкзака, несмело произнесла Сакура, медленно встречаясь с агатовым взглядом Саске.       – Тебя проводить туда? – усмехнулся он, получив легкий кивок.       – А потом обратно домой! – пряча свое стеснение в дальний карман, звонко прокричала Сакура, невольно схватив парня за рукав. – Спасибо тебе! – благодарно вскрикнула она, поклонившись.       – А что я должен был понять не правильно? – поинтересовался он, как всегда поразившись взбалмошности и несдержанности девушки.       – Ну, тебя же Наруто ко мне привел, вот я и подумала, что буду обременять тебя, – пояснила она, убрав свою руку от Саске. – Извини, я, как всегда, кричу, – усмехнулась Сакура, тут же улыбнувшись и слегка смутившись своих вольных действий.       – Мне ли привыкать, – отмахнулся Саске. – И коли у Наруто начались экстренные роды, то я всегда могу тебя сводить куда–нибудь, – добавил он. – Идём?       – Мы с тобой туда раньше ходили, помнишь? – направляясь вперёд, сказала Сакура. – Тебе даже там иногда нравилось, – усмехнулась она, держа дистанцию в полшага.       Саске всё больше и больше стал ощущать легкость и непринужденность их диалога. Она не мучила его какими–то странными вопросами, ненужными действиями; не ограничивала его общение с противоположным полом, лишь изредка выказывая своё недовольство; никогда не обременяла своим присутствием и не лезла в разговоры. Она была для него ярким светом, который никогда не мерк, даже в своих сложных отношениях с семьей, которые каждый раз доводили её до слез, Сакура всегда была искренней, из–за чего нуждалась в постоянном присмотре и защите. Учиха помнил то, как её легко можно было довести до истерики, знал, что ей очень трудно сдерживать свои эмоции и чувства, знал, но со временем привык к такому коктейлю разнообразия, отчего и променял стабильность на непостоянность, заботу - на фальшь, любовь - на увлечение, и радость - на глупость.       – С тобой все вынуждены считаться, – усмехнулся Саске, помогая Сакуре пройти по деревянному мостику над искусственным водоёмом.       – А разве это плохо? Разве плохо, что я такая, какая есть? – задала вопрос она, крепко держась за руку парня. – Я никогда не жалела, что мы были вместе, – добавила она.       Сама не зная зачем, Сакура невольно сболтнула лишнего. Нет, она не скрывала, что с Саске ей было когда–то невероятно легко и тепло, она не скрывала, что любила весело проводить с ним время, не скрывала, что ей нравились его объятия и поцелуи. Она не смела даже в момент их разрыва сказать какую–то глупость, истиной целью которой было причинение боли, просто не могла, но в тот разлучный день девушка знала, что такой долгой сказке нельзя было длиться долго и счастливо. За все те годы, прошедшие в статусе девушки Саске, Сакура цвела, то и дело ловя на себе завистливые взгляды знакомых. И она знала, как всем не нравился факт того, что симпатичный и умный Саске встречается богатой и избалованной девчушкой с эксцентричной внешностью и повадками.       – Напротив, я рад, что могу общаться с таким глупым созданием, – легонько надавив указательным пальцем на кончик её носика, мягко ответил он. – Ты сильно вредная, вот что плохо, – пожал плечами Учиха, тут же выпрямившись.       – О–па, что за вывод! – искренне удивилась она, не отпуская руку Саске.       – Держись крепче за меня, – проигнорировав нотки сарказма и удивления в её ответе, произнес он. – После дождя тут как всегда не пройти.       – Хорошо, – кивнула Сакура, крепче схватив его руку. – Кто меня просил покупать такую скользкую обувь, а, Учиха? – заставив Саске засмеяться, игриво, но несколько возмущенно произнесла она.       – В любой ситуации вини меня, это нормально, – усмехнулся он, слегка дернув Сакуру на себя, отчего девушка, как говорится, полетела навстречу траве, громко взвизгнув.       – Ты бака! – схватившись за черную куртку парня двумя руками, злобно произнесла она, не обращая внимания на то, что Учиха откровенно улыбается, держа Сакуру в кольце своих рук.       – Я же говорю, что во всех ситуациях вини меня, – улыбнулся он, вовремя сдержав порыв: оставить легкий поцелуй на волосах девушки.       – Я сейчас обижусь, – улыбнулась она, уткнувшись ему в грудь, а после, весело рассмеявшись, слегка подалась вперёд, стремительно скрывая улыбку.       Местами Сакура вспоминала все те объятия, когда–то принадлежащие только ей; ту заботу, которая в полной мере была направлена на защиту. Сакура сама не замечала того, как она скромно улыбается, с теплотой вспоминая черные глаза, внимательно следившие за необдуманными поступками возлюбленной. Девушка ловила себя на мысли, что иногда замечает тот странный огонек в глазах своего спутника, тот огонек, который заставлял её смущаться и робеть, тот огонек, который покрывал бледную кожу румянцем, а тонкие пальцы побуждал сжимать куртку, пропитанную запахом приятного парфюма.       – Ну, давай, обидься, – чуть сильнее прижав девушку к себе, произнес он.       Учиха мог поклясться, что совершенно забыл о том, что в словосочетании «его девушка» он пропустил важное прилагательное – «бывшая». Казалось, что они и не расставались вовсе, продолжая весело смеяться. Саске был готов отдать всё, лишь бы стереть тот день, когда решил, что ему будет лучше без неё, лучше без её смеха, без её запаха, слов, поцелуев… От одного прикосновения девичьих рук тело покрывала легкая и неуловимая дрожь. Сейчас она рядом и как всегда нуждается в его опеке и защите.       – Ой, Саске! Люди смотрят! – громко произнесла Сакура, стараясь отодвинуться.       Теплая атмосфера была тут же разрушена. Всё спокойствие, сотканное часами, тут же порвалось тонкой нитью, издав громкий треск. Учиха был готов просто–напросто разогнать всех, лишь бы они не мешали ему наслаждаться недозволенной близостью. И все же… ему нужно держаться, постепенно сближаться и добиваться внимания с её стороны.       – Можно подумать, я с тобой что–то плохое сотворил, – ухмыльнулся он, пряча за неестественной маской свои настоящие чувства. – Скоро восемь, а количество людей совершенно обычное… – огляделся вокруг парень, будто невзначай схватив Сакуру за ладонь.       – Ну, сегодня же двадцать второе сентября! – выпалила Сакура, тут же свободной рукой стукнув себя по лбу. – Чёрт, вот же дура, – фыркнула она, вытащив руку из хватки парня.       – Что случилось? – удивился он, мысленно понимая, что девушка точно что–то напутала.       – Праздник в октябре! – проскулила она, топнув ногой. – Нет, ну надо же так! – сжав руки в кулаки, хмыкнула она, жалобно смотря на Саске.       В таких родных глазах, казалось, можно утонуть! Они выражали столько чувств и эмоций, раскрывая перед Саске весь внутренний мир девушки. Он читал её без особых трудностей, но имел свойство иногда нарочно, а иногда и случайно ошибаться в истинных намерениях девушки. Он принял Сакуру со всеми её недостатками, как и она его. Он не особо часто говорил ей о своих чувствах, доказывая их своим вниманием и действиями. Но время шло, они менялись, каждый раз поддаваясь суровой реальности, что, возможно, их и заставило разорвать свои узы. Сакура перестала так часто смеяться, начала носить мешковатую одежду, стала реже разговаривать с окружающими, но при этом, стоило появиться Ино на горизонте, вся усталость и отрешённость от мира пропадала, исчезала, как ненужное мгновение.       – Что? – ухмыльнулся он, смотря на извиняющийся взгляд Сакуры.       – Прости меня, пожалуйста, – произнесла она, сжав губы в тонкую полоску. – Я месяц перепутала, и из–за меня ты тащился в такую даль… – жалобно проскулила Сакура, смотря в черные глаза.       Сейчас она выглядела, как провинившийся ребенок, забывший заполнить дневник. Эти поджатые губы, изредка размыкающиеся, будто желающие сказать что–то, но не в силах позволить воздуху покинуть легкие. Эти глаза, часто скрывающиеся под черными ресницами, служили каким–то успокоительным, а быть может, даже наркотиком, намеренно пленившим разум.       – Да брось, все нормально, – улыбнулся он. – С кем не бывает, месяц перепутала, – стал успокаивать девушку Учиха, по–доброму посмотрев на Сакуру.       – Ни с кем такого не было! Это лишь со мной произойти могло! И произошло! – снова топнула она ногой, отчего длинные волосы, спрятанные под курткой, еще сильнее выбились из своего укрытия. – Это ненормально! Абсолютно! – фыркнула Харуно, сжав кулаки.       – Я же сказал, что мне не трудно. Чего так разгорячилась? – слегка начиная отчитывать девушку, чуть–чуть грубовато произнес он. – Лучше готовься к преодолению препятствия в виде мостика, – ухмыльнулся он, потянув Сакуру за собой.       – Я всегда готова! – победно произнесла строптивица, высоко подняв подбородок, уверенно поднимаясь по скользкому покрытию.       – Упадешь же… – едва слышно усмехнулся Учиха, наблюдая, как слегка брезгливая Сакура морщит носик от прикосновения к скользкой поверхности перил.       – Что там усмехаешься? – словно от одного смеха со стороны парня её бросало в неприятную дрожь. – Стоишь, лица корчишь, улыбочки кидаешь! – показав кончик языка Саске, произнесла Сакура, смело отпустив руку, с грохотом плюхнувшись на поверхность. – Очень мило, – устало прикрыл глаза Саске, помогая девушке встать. – И что ты на меня взъелась? – поинтересовался он, помогая убрать грязь с дорогой куртки.       – Давай сделаем фотографию? – предложила Харуно, облизнув губы, недовольно глядя на рукава. Что–что, а переходить с одной темы на другую Сакура умела. Секунду назад она смотрела на Саске прожигающим влюбленным взглядом, а через мгновение сердится на него из–за своих же бестолковых действий, а после и вовсе делает вид, что ничего не произошло.       – Нет, – тут же ответил Учиха, оказавшись на чуть влажном асфальте.       – Ну, смотри! Какой закат! Да брось! Это весело! Я никому не покажу эту фотографию! Ну же, – очищая черные зауженные джинсы. – Тебе жалко, что ли? – подняв свой нежный, но на крупинку растерянный изумрудный взгляд на неприступного и упрямого парня, слегка облизнув нежно–розовые губы и скромно улыбнувшись, и тут же игриво прикрыв очи густыми ресницами.       – Сакура, не смотри на меня так, – отступив на шаг назад, разделив и без того большое для него расстояние, чуть дрогнувшим голосом ответил он, вставая полубоком к девушке.       – Достал! – фыркнула Харуно, грозно посмотрев на Учиху. – Молодой человек! – тут же обратившись к проходящему мимо парнишке, громко, но с неким беспокойством, обратилась она к прохожему в коричневой куртке.       – Простите? – изумился шатен, смотря на девушку. – Я могу помочь? – косо смотря на сопровождающего её парня.       Саске, заметив изучающий взор на Сакуре, невольно сжал губы в узкую полоску. Весь покой и едва уравновешенное состояние скоротечно стало пропадать. Учиха не мог понять: то ли вся громкость, перемешенная с нежностью, стала испаряться, словно капля воды на раскаленном солнце, стоило лишь девушке устремить свой взор на бледнолицего паренька, то ли оценивающий взгляд, блуждающий по закутанному тельцу когда–то любимой девушки, заставлял Учиху пылать. Этот жар, перемешанный с каким–то звериным инстинктом и желанием обнять Сакуру за тонкую талию и поцеловать такие сладкие губы, словно заставляя всех лицезреть его превосходство над прекрасной нимфой, принуждая всех отступить на несколько шагов назад от прекрасной обольстительницы.       – Не могли бы вы оказать мне одну услугу? – привычно наклонив голову в сторону и улыбнувшись, кокетливо спросила она, намеренно выпуская без того непослушные волосы.       – Разумеется, – кивнув головой, ответил парнишка, приветливо улыбаясь девушке. – Что от меня требуется? – поинтересовался он, стараясь пленить Сакуру глубокими карими глазами.       – Нам ничего не надо, – прошипел Учиха, чуть сузив свои глаза. – Сакура, давай в другой раз, – стараясь утихомирить разжигающееся пламя уничтожения, попросил он, придавая взгляду твердости и решимости. – Прошу тебя, – более мягко попросил Саске, переводя взор на девушку.       – Нет, надо! – громко произнесла она. – Вот, возьми! Сфотографируй нас! Он, когда хмурится, такой забавный! – засмеялась Сакура. – Только так, чтобы было видно закат и пруд, – доставая из кармана телефон. – Держи! – протянула она, протягивая свой аппарат.       – Нет, не надо, – улыбнулся новый собеседник. – У меня есть хороший фотоаппарат, – указывая на сумку сбоку. – Если дашь свою почту, то перекину ваши снимки.       –Да–да–да! – хлопнув в ладоши, счастливо залепетала девушка. – Учиха, не расстраивай меня! – погрозив пальцем, но тут же слегка склонив голову, попросила она, схватив Саске за руку.       – Я тебе это припомню, – сдался Саске, как всегда поддаваясь мелодичному смеху. – Сколько раз мне придется тебе сдаваться, а, Сакура? – мысленно спросил себя Учиха, оказываясь в близких объятиях желанной девушки.

***

      – Са–аку–у–ра–а! – вяло произнесла блондинка, лежа на сидячем кресле, поедая экзотические фрукты. – Я не хочу уходить от тебя в свой день рождения, – понуро произнесла Ино, укутанная в теплый махровый шарф.       – Я не виновата, что в пять утра у тебя секретные дела! – фыркнула подруга, смотря на часы. – Уже поздно. Тебе опасно ходить одной. Ино, поторапливайся, пока люди ходят! – нервно начала говорить девушка, сидя напротив. – Прошу, Ино!       – Ладно–ладно! – съедая какую–то красную ягоду, сдавшись, фыркнула она. – Почему у нас всё идет по–идиотски! – резко встав с бежевого кресла, выдохнула Ино, держа в руках хрустальную вазу. – Знаешь, – держа в руках косточку, улыбнулась Яманака, – ты мне не рассказала о том, что там за мелодрама с Учихой у тебя! Мне очень интересно! – что–то мурлыкая себе под нос.       – Ничего не было! – прокричала подруга, резко повернувшись к Ино.       – Сказала мне та, кто вернулась после прогулки с Саске–куном в двенадцать ночи! – кинула косточку в волосы Сакуры Ино. – Рассказывай! – требовательным, даже несколько приказным тоном произнесла блондинка, дунув на выбившуюся часть волос.       – Отчитывать меня вздумала? – косо посмотрев на упавший снаряд, несколько высокомерно произнесла девушка, после чего тут же перевела взгляд на ухмыляющуюся Ино.       – Да. Вздумала, – в манере Сакуры ответила Яманака, наблюдая, как ловкие руки подруги схватили серенький ластик, лежавший на диване.       – Умерь пыл, ведьмочка, – парировала хозяйка дома, сделав вид, что кинула свой заряд в цель. Ино, принявшая всё за чистую монету, испуганно спряталась за кресло, отчаянно прячась за высокой спинкой мягкой защиты. Тут же поняв, что её, бесспорно, обманули, блондинка, мысленно чертыхнувшись, схватила первую попавшуюся под руку вещь, мгновенно выпрыгнув, кинула снаряд в подругу, получив прямо в голову первоначальный ластик.       – Я тебя этим тапком сейчас отшлёпаю! – заполыхав от возмущения, прокричала Сакура, грозно надвигаясь на подругу. – А ну! Выходи! – рявкнула Харуно, схватив вещь, недавно прилетевшую в грудь. – Я же задушу тебя!       – Если ты думаешь, что я тебя боюсь, то ты слишком ошибаешься! – гордо ответила Ино, выглядывающая из–за спинки кресла. – Я готова убежать от тебя в любое время! – внимательно наблюдая за действиями подруги, то ли смеясь, то ли ухмыляясь, то ли намеренно веселясь, ответила Яманака, цепко схватившись за бежевую обивку.       – Не порви своими когтями эту ткань! – показывая язык, словно устав от груза в руке, резко отправила в полёт обувь, мысленно надеясь, что проворная девушка не скроется от удара.       – Мимо! – весело пролепетала Яманака, заразительно смеясь. – Ну же, расскажи мне! Что там Саске–кун тебе рассказывал? Гуляешь со своим бывшим, еще и допоздна! – стала перечислять Ино, ловко загибая тонкие пальцы. – Не желаешь делиться с лучшей подругой подробностями! – обидчиво добавила Яманака. – Ты с ним спала? – придя к умозаключению, задала последний вопрос она, гордо смотря в лицо Сакуры.       – Я не спала с ним! – резко отреагировала Харуно, тут же от удивления приоткрыв рот. – Как ты могла такое подумать? – тут же продолжила Сакура, жалея, что ничего годного нет под рукой.       – Ой, да ну тебя, – отмахнулась девушка, насупившись. – Ну, переспала с ним? Что в этом такого? – не видя каких–либо препятствий, задала риторический вопрос Ино.       – Ты о чем? – продолжая находиться в стадии шока, перебив монолог подруги, зашипела Сакура.       – Как это? – словно давая понять подруге, что она с другой планеты, пожала плечами Ино. – Он красивый, сексуальный, накаченный, – припоминая достоинства парня, стала перечислять девушка, слегка вздохнув. – А руки? Тебе ли не знать то, какие у него руки? Боже! Моему бы парнишке такие руки! – изумленно хлопнув длинными ресницами, мечтательно добавила она.       – Я все расскажу Саю, – решив, что это единственный способ, который может заставить неугомонную подругу замолчать, начала шантажировать подругу Сакура.       – Ну да, конечно, расскажешь! – грозя кулаком, уверенно произнесла Яманака, смотря в глаза подруге.       – Собирай свои вещи и иди уже! – изменив тему, хихикнула Сакура.       – Гонишь меня… – обидчиво ответила Ино, признавая правоту подруги. – И все же утоли мое любопытство! – вторым залпом стала атаковать Яманака, вынуждая Сакуру сдаться.       – Первое: мы не спали. Второе: мы просто гуляли. Третье: мы гуляли по парку, а после посидели у меня дома, – вполне просто ответила Сакура, но, завидев хитрую улыбку Ино, громко цокнула. – Первое: мы не спали! – протянула по слогам Сакура, получив в ответ тяжелый выдох.       Разочаровавшаяся Ино тяжело вздохнула, продолжая расспрашивать Сакуру о вчерашней прогулке. Она так долго вытаскивала тисками что–то из свой подруги, чтобы получить типичный ответ на свои вопросы? Такое положение дел отнюдь не радовало девушку. Она была уверена, что Сакура не договаривает каких–либо действий с её и его стороны, ибо играть в дружбу с Учихой было, как минимум, странным.       – У меня нет времени выяснять всех подробностей, но я вернусь к этому разговору! – топнула ногой Ино, теплее укутавшись в верхнюю одежду. – Увидимся! – подмигнула девушка, наскоро покидая уютную прихожую, не забыв обнять на прощание Сакуру.       – Ага, было бы что вытаскивать! – крикнула Сакура, тихо закрывая входную дверь, а после тут же ринулась к ноутбуку, рассматривая красивые фотографии, сделанные добрым прохожим.       Какая–то странная ностальгия пронеслась в душе девушки. Каждая фотография была чем–то особенным. Чем–то запоминающимся, чем–то ярким… Эти электронные картинки заставляли Сакуру вглядываться во всякие мелочи. Девушка искала что–то, что могло бы запасть в душу так глубоко, чтобы практически никто не мог проникнуть в секретный лабиринт мыслей и забрать светлые воспоминания. Сакура сама не заметила того, как всю ночь, покорившись внезапному вдохновению, рисовала мужественный силуэт Саске, взгляд которого с неподдельной заботой смотрит только на неё. Как его сильные, но слегка шершавые ладони сжимают её тонкие, хрупкие пальцы, заставляя смущаться, невольно краснеть, а потом и вовсе отводить взгляд. И только одной Сакуре известно, сколько бессонных ночей и сколько времени она провела за созданием своей работы.

***

      Время безжалостно шло, принося с каждым днем все более холодные вечера и ночи. Дожди участились, отчего все фестивали перенесли на неотложный срок. Казалось, что сама природа издевается над чувствами Саске, не позволяя тому позвать девушку на праздник, который она так отчаянно ждала.       – Черт! – фыркнул Учиха, ударив кулаком в поверхность деревянного стола.       Целый месяц прошел с их последней прогулки. После того головокружительного дня, проведенного с любимой девушкой, Саске был более чем уверен в том, что отступать нет смысла. Сакура понимает его, поддерживает и веселит. Она не осуждает его за статус, не принижает в каких–либо действиях. Она просто живет и радуется, находясь в окружении любимых людей. Она не скрывает своего детского восторга, каждый раз улыбаясь и задорно смеясь.       Учиха не понимал своей трусливости перед Сакурой. Она сама создавала его настроение, словно продумывая все слова и фразы наперед, хотя вся её неуклюжесть и наивность была спонтанной.       – Позвонить я ей не могу, – потирая виски кончиками пальцев, вслух стал размышлять Саске, стараясь собрать все разлетевшиеся мысли в один прямой поток. – Сейчас мне надо просто увидеться с ней, – так же тихо добавил он, не обращая внимания на холодный ветер, бесцеремонно ворвавшийся в маленькую светло–серую кухню.       По телу парня прошла легкая орда мурашек, отчего капли, оставшиеся на обнаженном торсе, тут же стали очерчивать контуры красивых мышц. Учиха сам не понимал то, для чего усложнил и без того сложную ситуацию, ведь можно было пригласить девушку в какое–нибудь место в тот момент, когда они вместе смеялись, а после договориться о встречи. И все же тогда он просто наслаждался моментом, который ему подстроил Наруто, но теперь пора действовать самому, не полагаясь на помощь лучшего друга.       На улице все так же шел холодный дождь, больше похожий на мокрый снег, а термометр за окном показывал температуру чуть ниже отметки нуля. Несмотря на такой внезапный гнев природы в начале ноября, Саске уже точно определился в своих действиях, надеясь, что в такой холодный день обнаружит девицу дома, посматривающую сериалы, сидя в полном одиночестве на любимом коричневым диванчике. Тяжело выдохнув, Саске уверенно оделся по погоде, схватив в руки спортивную сумку и черный зонт.       Намереваясь уже окончательно решить всю запутанную ситуацию с собственными чувствами, Саске скорым и уверенным шагом, не обращая внимания на громкие капли дождя, стучащие по тканевой поверхности зонта, странно ухмыльнулся окружающей обстановке. С каждым пройденным метром Учиха всё больше ощущал себя влюбленным дурачком, горестно понимая чувства Наруто к Хинате, внимание которой он привлекал на протяжении нескольких месяцев.       Когда миловидная девушка вскружила голову без того шумному Узумаки, заставив последнего совершать глупые вещи, из–за которых был подвержен разным словесным распрям одноклассников, Саске ощутил на себе всю тяжесть того, что испытывал на себе Наруто, готовый любыми правдами и неправдами донести скромной брюнетке свои чувства. Надписи перед окнами класса, бумажки с комплиментами, вечные выкрики о том, что ему нравится одна девушка, разговоры со старшим братом и прочие поступки, совершенные под действием девичьих чар.       Вот и Саске, повиновавшись изумрудному взору и заразительному смеху, готовит, наверное, один из самых романтических своих поступков, которым он должен заставить когда–то принадлежащее ему сердце вернуться. Откладывать на другой день неизбежное уже было превыше его сил. Мысль о том, что кто–либо позарится на то, что он уже давно присвоил себе, злила, подливая уверенности в душу, невольно направляя мысли в положительное русло.       Знакомый двухэтажный домик, за стенами которого должна находиться его Сакура, действовал каким–то раздражителем.       – Черт! Позвать гулять не могу, а прийти к ней домой – легко! – ругал самого себя Саске, неуверенно открывая дверцу, ведущую к девушке.       Дождь всё с такой же силой не прекращал свое движение, вымочив бедного студента практически полностью, отчего тело уже била мелкая и неприятная дрожь. Саске понимал простую истину: чем быстрее он совершит задуманное, тем быстрее сможет убедиться в том, что дома есть только Сакура. Вот только Учиха совершенно не желал видеть в квартирке Ино или какую–либо другую подругу, иначе весь план придется отложить на неопределенный срок, что, конечно же, не несло в себе каких–либо положительных эмоций.       В последний раз вздохнув, Саске несильно надавил на кнопку звонка. Стараясь придать облику более или менее нормальный вид, только усугубил свое положение: черные волосы, обычно взъерошенные сзади, потеряли прежнюю необычность. Сейчас Учиха не был похож на себя: растерянный взгляд, помятый внешний вид и плотно сжатые губы прятали весь его шарм и привлекательность, но при этом он не утратил мужественность.       – Учиха? – из–за двери показалась долгожданная хозяйка дома, одетая в махровый халат.       – Как видишь, – пожал плечами парень, читая в глазах Сакуры интерес и нескрываемое удивление.       – Проходи скорее! – тут же проговорила она, насильно затащив парня в дом. – Кто в такую погоду ходит по делам? Заболеть решил? – возмутилась Харуно, выхватив мокрый зонт из рук Саске.       – Не переживай. Всё в порядке, – поспешил успокоить девушку он, слегка улыбнувшись уголками губ, на что Сакура, казалось, не обратила никакого внимания, продолжая буравить взглядом гостя.       – Не переживай! – стала передразнивать в его манере девушка, выражая свой гнев. – Всё в поря–я–ядке! – фыркнула она, тут же сняв с Саске вымокшую куртку.       – Спасибо, что впустила, – пожал плечами он, быстро сняв с себя уличную обувь.       – Сейчас выкину отсюда! Что у тебя случилось? – погрозив пальцем, заупрямилась девушка, а после облегченно выдохнула, тепло улыбнувшись. – Я принесу чай. Ты проходи в гостиную, тебе надо высохнуть, – тут же добавила она, убегая в нелюбимое место – кухню.       Странная улыбка красовалась на лице розоволосой красавицы, умело заваривающей травяной чай. Тонкие пальцы аккуратно ломали сухие стебли и листики будущего напитка, лишь изредка неугомонные пылинки падали на светло–бежевую столешницу. Радуясь, что кипяток не заставил себя ждать, Сакура быстро залила травы горячей водой, закрывая высокие стаканы крышами.       – Учиха! – весело подала голос девушка, неся на маленьком белом подносе напитки. – Ты мне обязан рассказать про то, где тебя носило в такой аномальный ливень! – договорила она, минуя светло–зеленый коридорчик.       – Ну… – не зная, как подвести разговор в романтичное русло, устало протянул Саске, смотря на Сакуру, бережно расставляющую стаканчики на стеклянный стол.       – Вот твое любимое песочное печенье, – мило улыбнулась Сакура, присаживаясь напротив Саске.       Внимательно смотря за плавными движениями хозяйки дома, парень, испытывающий легкую неловкость, тяжело выдохнул, слегка отвернувшись от девушки. Он не имел никакого понятия о чувствах девушки к нему, а лишь знал, что готов на все, лишь бы ещё раз связать судьбу с очаровательной обольстительницей. Сакура волновала его сердце, душу, мысли, заставляя совершать непривычные до этого дня поступки. Учиха невольно осознавал, что обычные беседы, которые ведет с ним его теперь уже бывшая одноклассница, не особо интересовали, но почему–то от такого резвого махания руками и излишней эмоциональности становилось как–то легко и непринуждённо. Сакура, заметившая на себе изучающий агатовый взгляд, невольно смутилась, крепче сжав ткань футболки.       – Учиха–а? – вновь протянула она, помахав одной рукой перед лицом парня. – О боже! – эмоционально выкрикнула девушка, тут же вскочив с мягкого лежбища.       – Что случилось? – тут же отозвался Саске, услышав такую бурю эмоций.       Казалось, что влюбленно глядящего Учиху подменил один лишь вскрик избранницы. Нежность сменилась беспокойством, а вся мягкость к окружающей атмосфере сменилась грубостью, единственное, что сейчас так дурманило, так влекло и беспокоило, – этот боязливый, звонкий и всполошенный голос Сакуры. Ему казалось, что она увидела своим необычным взором нечто паранормальное, нечто дикое и невозможное. Саске, будучи расслабленным, мгновенно напрягся, готовый в любой момент успокоить оробевшую девушку. Однако… он и сам застыл в тот момент, когда на его голову опустилось махровое полотенце, так кстати лежавшее на спинке кресла.       – У тебя волосы такие влажные! Неужели хочешь заболеть? – словно перед ней находился не парень её возраста, а маленький нашкодивший ребенок, принялась отчитывать гостя Сакура, уверенно садясь напротив напрягшегося молодого человека.       – Зачем так эмоционально реагировать? – не расслабляя мышц, взбунтовался Учиха, непривычно повысив голос на девушку, инстинктивно откинув руки Сакуры от своей головы.       Харуно лишь вздрогнула, сжав свою ушибленную руку. Будучи слишком вспыльчивым человеком и позитивной личностью, не привыкшей к постоянной грусти и вздорам, Сакура тут же низко опустила голову, а по тонким рукам можно было заметить легкую дрожь.       – Сакура… – отстраненно произнес Саске, слегка протянув вперёд широкую ладонь, словно размышляя о том, что будет правильнее, что будет лучше, а чего лучше не стоит делать.       Прикоснуться, слегка, непринужденно, заботливо и мягко, будто бы передавая капельку уверенности, спокойствия и смелости слегка оробевшей девушке.       – Пожалуй, – тяжело продолжил Учиха, приподняв со всей нежностью, на которую только он был способен, подбородок девушки двумя пальцами. – Это твоя самая ужасная черта, – мягко добавил он, стараясь заставить Сакуру посмотреть ему в глаза.       – Какая? – всё так же пряча взор, тихо спросила она, желая услышать ответ.       – Не переносить повышения голоса, – пояснил Саске, взяв бледное лицо теперь уже двумя руками.       – Ты на меня никогда не кричал, – отозвалась Сакура, изредка посматривая на парня из–под длинных ресниц. – Я точно помню.       – Ну, еще бы я тебя посмел ругать, – фыркнул Саске, по–доброму потрепав девушку по голове.       – Но я хотела как лучше… – робко посмотрев в глаза, шёпотом начала говорить она.       Неуверенная, такая беззащитная и потерянная, словно животное, загнанное в угол, Сакура нуждалась в вечной опеке, заботе и поддержке со стороны. Она никогда не отличалась какой–то физической или моральной силой, но стоило ей найти человека, который сможет принять все её огромные минусы и тонкую, ранимую натуру, к которой прилагается бескорыстная любовь и преданность, веселье и игривость, спокойствие и буйность, как внутренний мир будет кардинально меняться. Порой людям, которые могли понять сложный нрав девушки, казалось, что она одним своим желанием способна сломать бетонную стену, смастерив на «умершем» месте невероятный шедевр из тех самых бесконечных осколков, окрасив их в пёстрые, яркие и едкие цвета. Девушка несла в себе массу противоречий, без которых Учиха, как казалось ему, перестал являться тем, кем был с ней на протяжении стольких лет. Он нуждался в ней как рыба в воде, как огонь в сухих ветках, как живое существо в кислороде. Он просто хотел вновь ощутить на себе тот любящий взгляд, чей любовный огонек зажжет горячее пламя чувств, променянных на краткосрочный роман и однообразие.       – А получилось как всегда, – продолжил Учиха, слегка улыбнувшись. – Мне никогда не понять того, как ты смогла справиться со своими родственниками, – пожал плечами Саске, убирая руку от белесого лица, смотря на странный блеск в таких родных глазах.       – Они оставили этот домик мне, а сами живут в Токио. Мы сошлись лишь на том, что они мне помогут выучиться, а всего остального я должна добиться сама, – объяснила Сакура, повторно потянув руки к влажным волосам Саске. – Позволишь? – поинтересовалась она, подавляя странную, такую непривычную дрожь, вызванную неловкостью и смущением.       – Позволяю, – усмехнулся Саске, наблюдая за тем, как Сакура, ловко встав на мягкую поверхность дивана двумя ногами, крепко схватилась за покатое плечо парня, тут же удобно садясь на спинку. – Не покажешь, что нарисовала ещё за это время? – кардинально меняя неприятную тему на искусство, из вежливости поинтересовался Саске, зная, что тут же начнется поток ненужной ему информации, но зато Сакура будет увлеченно рассказывать о каком–нибудь глупом случае или утерянном дорогом фломастере, который, оказывается, вовсе и не существовал.       – Хочешь посмотреть? – радостно воскликнула она, опустив свою голову до уровня лица Саске. – Я покажу! – добавила она, убегая к большой папке. – Но волосы я тебе сама высушу! – шуточно погрозив пальцем, добавила она, во время прыжка с дивана ударив парня прядями длинных волос.       – Энергичная как всегда, – ответил Саске, дождавшись, пока она принесёт из своей спальни дорогую сердцу папку с рисунками.       Завидев, что Сакура пропала с его поля зрения, Саске неуверенно подошел к компьютерному столу, заваленному различными белыми листами и разными простыми карандашами, часть которых и вовсе покоилась в творческом беспорядке на полу. Решив, что оставлять остро наточенный предмет всё–таки не стоит, Учиха, наклонился, в намерении убрать опрокинутые вещи, однако… Стоило только ему взять в руки задуманное, как взору открылся смятый лист бумаги, на котором - он мог поклясться - был изображён именно его профиль. Не спеша развернув смятый лист, Саске, встав в полный рост, принялся громко шуршать, не услышав тихие шаги сзади себя. Стоит ли говорить, что о брошенном карандаше он тут же позабыл?       – То, что ты разглядываешь, лежит на столе, – необычно серьезным голосом ответила девушка, стоящая на лестнице. – Но не стоит смотреть на незаконченную работу… – как–то глупо, но одновременно с глубоким смыслом произнесла девушка, слегка отвернувшись в сторону.       – Извини, – зная, как Сакура не любит, когда на её столе трогают хоть какую–то вещь, спокойно произнес Учиха, полностью повернувшись к Сакуре лицом.       – Мне не нравятся эмоции этой картины… – медленно спускаясь с красной папкой в руках, начала объяснять монотонным, но каким–то опьяняющим Учиху голосом, девушка, стараясь смотреть куда угодно, но не на гостя, неподвижно стоящего перед ней. – Мне порой кажется, что я никогда не буду довольная, – снова добавила она, ступая босыми ногами на ковровую поверхность.       – Сакура? – не понимая чувств и эмоций, подвергших девушку на такие откровения с ним, осторожно, показывая одной интонацией свою заинтересованность, сказал Саске.       – Я нарисовала тебя, но не себя… – более тихо добавила она, близко подходя к парню, все так же не смевшему сдвинуться с места.       Она аккуратно положила папку на край стола, стоя непростительно близко к напряженному телу молодого человека, всеми силами скрывающего бурю, надвигающуюся внутри. Сакура не смела поднять свой взгляд, почему–то не решаясь посмотреть в бездну пронзительных и манящих глаз. Не решалась, поэтому стояла, понуро опустив голову, медленно накрыв своими маленькими и нежными ладонями его большие и слегка грубые пальцы. Её дыхание участилось, а тонкие пальцы стали аккуратно, но бережно доставать из его рук смятый рисунок.       – Саске… – тихо позвав его по имени и тут же поджав алые губы, замолчала девушка, разворачивая карандашное творчество.       Никакая бушующая погода, ни какие–либо природные катаклизмы не смогли бы прервать такого бесценного диалога. Ничто сейчас не волновало две потерянные души, заблудившиеся в простом лабиринте. Её теплое касание могло вызвать у него невероятное количество мурашек, а его – аналогичные чувства. Девушка была источником его энергии, она повелевала его сердцем, тянула, сама того не понимая, за ниточки, заставляя Учиху стремиться за ней на свет.       – Сакура… – чувствуя все более жаркую, словно раскалённый металл, атмосферу, Учиха нутром чуял, что этот жар, вызванный лишь парой-тройкой фраз, – не предел.       – Ты думаешь, что я до сих пор так наивна? – печально задала вопрос она, тяжело вздохнув, но до сих пор не показывая своих обеспокоенных глаз.       – Нет, ты повзрослела, – честно ответил Учиха, зная, как Сакура легко умеет менять свои роли, при этом все равно оставаться собой, стараясь придать своему голосу власть и уверенность. Он ожидал того, как она осмелится поднять свою голову.       – Тогда… неужели ты думаешь, что я не вижу того, как ты смотришь на меня? – тут же дрогнувшим голосом задала вопрос она, полностью раскрыв рисунок, но все так же не показывая его Саске.       – Я на это надеялся, – снова отвечает он, чувствуя, как капля воды, а быть может, и пота скатывается по шее. – Надеялся… – уже для себя ответил он еще тише.       – Ты на меня смотришь, как на этом рисунке… – пряча своё лицо за бумагой, все тем же дрожащим голосом отвечает она, жмуря глаза. – Так же влюбленно, нежно и заботливо, как несколько лет назад! Так же! Бескорыстно и без осуждения! – эмоционально, даже слегка прикрикнув, произносит она, отчего её руки заметно затряслись.       Учиха лишь промолчал, не зная, что ему следует сказать, но опровергать он не собирался, ведь тогда он точно потеряет такой хрупкий шанс. Ведь все разы, когда Сакура находилась перед каким–то тяжелым выбором, происходящее в присутствие него сопровождалось плачем, страхом и боязнью неизвестного.       – Почему ты молчишь? – шмыгнув носом, спустя несколько секунд спрашивает она, крепче закусывая свои губы.       – Да, – отвечает на вопрос он, сдерживаясь, чтобы не посмотреть в глаза той, кто ещё несколько мгновений по–детски отчитывала его за неосторожность и глупость, той, что так заботливо принялась вытирать его волосы.       – А я? – до конца развернув рисунок, показывая свое незаконченное выражение лица, спрашивает она, секундно продержав листок в руках.       – А ты безликая, – не зная, почему именно так, ответил Саске, смотря на то, как она медленно поднимает свои очи. – Но сейчас ты плачешь… – с печалью в голосе произносит он, вовремя сдержав порыв своих рук, желающих обнять вымотанную девушку.       – Почему? – шепчет она, всё так же смотря в пол. – Почему я? – уже подняв заплаканный взгляд, боязливо спрашивает она, часто облизывая свои покусанные губы.       – Я всегда любил тебя, поддерживал в мелочах, а в самый нужный для тебя момент бросил, – начал отвечать Саске, шумно забрав в легкие такой обжигающий кислород.       – Любил? – переспросила Сакура, внимательно вслушиваясь в слова парня, который легким и положительным кивком головы подтвердил свои слова.       – Затем все те чувства, которые у меня к тебе были, прошли... – продолжил он, стараясь подбирать выражения, содержащие в себе как можно более мягкие слова.       – Прошли? – снова задает вопрос она, на секунду спрятав свой взор под одеялом черных ресниц, но успевая поймать ответ в виде отрицательного поворота головы Саске.       – Лишь с тобой я был счастлив и жил, – неожиданно резко закончил он, смотря на выпавший из рук рисунок. – Я хочу, чтобы твои глаза смотрели на меня так же, как и мои.       – Что тебя сподвигло вновь быть со мной? – не унималась Сакура, обнимая себя за плечи так сильно, что, возможно, на бледной коже окажутся синяки.       – Помнишь фотографию, которую мы сделали в пятнадцать лет? – задал ответный вопрос он, получая легкий кивок в подтверждение своим словам. – Ты первая девочка, которая меня тогда рассмешила, – улыбнулся он, отчего Сакура, не сдерживаясь, заплакала, громко всхлипывая и еще сильнее сжав свои плечи. – Она всегда со мной, – добавил Учиха, бережно поднимая рукам заплаканное лицо. – Я сделаю всё, лишь бы ты всегда была счастливой, – потеревшись лбом о её лоб, тихо шепчет ей Саске, медленно приближаясь к искусанным губам.       – Самоуверенный… – только начала возмущаться Сакура, как тут же была прервана легким, но таким привычным и долгожданным поцелуем, который должен был забрать все её печали и всю боль, накопившуюся во время их расставания.       Все слёзы, выступившие на глазах, должны были пропасть просто потому, что ей не идет быть понурой и замкнувшейся в себе. Саске знал, что сейчас будет целовать её столько раз, сколько она позволит, знал, что эту пропасть, образовавшуюся между ними, надо будет закрывать, подлатывать этими страстными объятиями, которые сейчас они дарили друг другу.       – Дурак! – закончила свою фразу девушка, крепко прижимаясь к его груди, наслаждаясь тем, как его такие желанные руки поглаживают тонкую спину, помогая дыханию восстановиться.       – Знаю, – ухмыляется он, продолжая целовать Сакуру в розовую макушку.       – А я ведь разлюбила тебя! – произнесла она, заставив Саске на секунду застыть.       – Тогда почему ты сейчас так переживала и боялась? – вовремя спохватился Учиха, наслаждаясь бархатом молочной кожи.       – Я думала, но ты как всегда добился своего, – крепче прижалась к нему Сакура, наконец–таки понимая, что Ино так долго старалась донести до упрямой девицы.       С каждым мгновением, которые длятся, не так уж и долго, Сакура чувствовала на своем лице довольную улыбку, а после и вовсе засмеялась, понимая свою глупость и ненужное упрямство.       – Я тоже дурочка, – хихикнула она, точно зная, какой взгляд будет на портрете теперь уже точно любимого рисунка.