Утерянное вернется

      Гендальф спешился и пошел к Воротам. Лайнели, как зашуганный зверек, осмотрела дремучий лес, таящий в себе много опасностей. Гномы и хоббит оглядывали лес с недоверием, тревогой. Отведя Энали подальше от отряда, Лайнели легко с неё спрыгнула. - Слушай меня, девочка, - обратилась к кобыле эльфийка. Лошадь, как ни странно, перестала вертеться и уставилась на хозяйку. - Я тебя с собой не возьму. И не надо тут фыркать. Тобой рисковать я не собираюсь. Сейчас ты должна скакать в Имладрис. Здесь тебе не место. Я приеду за тобой. Энали начала отступать и вскидывать голову. Она была категорически не согласна с хозяйкой. Но, наткнувшись на непреклонный взгляд эльфийки, кобыла встала на дыбы и ускакала. Тревожно глядя за удаляющейся лошадью, девушка заметила мелькнувшую огромную черную тень на холме. Лайнели схватила лук и прицелилась, но, когда существо вышло на холм, опустила. Это был Беорн. - Этому лесу явно плохо, - сказал Бильбо, спешившись и подойдя ближе к границе. - Как будто его поразила болезнь. Лайнели накинула капюшон и подошла к воротам. Она не видела их уже больше года, а ощущение, что больше тысячелетия. Проведя рукой по изящно отделанным узорам на вратах, девушка услышала глухой звук глубоко в лесу. Будто одна из тех тварей, что обитает там, издала свой последний предсмертный крик. Эльфийка настолько углубилась в воспоминания, что голос Бэггинса заставил её вздрогнуть. - А в обход никак нельзя? - Если только ещё двести миль на север или вдвое больше на юг, - усмехнулась эльфийка. Спроси её кто-нибудь, она бы пошла в обход. Гендальф заходил глубже в лес. Подойдя к статуе, маг резко отдернул плющ, который полностью поглотил её, и отшатнулся. Было похоже, что он увидел приведение, или что по хуже. Он быстро вернулся к отряду, по пути крича на Нори, который расседлывал и отпускал пони, чтобы тот не трогал его лошадь. От его встревоженного тона становилось только хуже. - Ты что, бросаешь нас? - испуганно спросил хоббит. - Я остался бы, если б мог, - добродушно ответил волшебник. Он остановился рядом с понурившим голову Бильбо. Посмотрев на хоббита свысока, маг все же сказал: - Ты изменился, Бильбо Бэггинс. Ты уже не тот хоббит, что уходил из Шира. - Я собирался рассказать тебе, - начал взломщик, но потом вдруг замялся. Будто что-то или кто-то останавливал его. - Я... Кое-что нашел в Гоблинских пещерах. - Что нашел? - спросил Гендальф, склоняя голову на бок. - Что же ты нашел? - Свою храбрость! - не очень уверенно, но твердо сказал Бильбо. Маг, видимо, ожидал другого ответа. - Хорошо, это очень хорошо, - улыбнулся маг. - Пригодится. Волшебник направился к своей лошади. Начался дождь. - Я буду ждать вас на отроге у склонов Эребора. Не потеряйте ключ с картой. И не заходите внутрь Горы без меня, - сказал маг, посмотрев сначала на Торина, как бы предупреждая, затем на Лайнели, как бы прося проследить. Получив утвердительный кивок эльфийки, Гендальф подошел к лошади. Ловко вскочив в седло, он начал раздавать последние указания. - Этот лес уже не назовешь Великой пущей, как раньше. Воздух в этом лесу пропитан дурманом. Он постарается проникнуть в ваш разум и сбить вас с пути. Поэтому, слушайте Лайнели. Она к этому привыкла. Она росла в этом лесу и знает его, как свои пять пальцев. От себя могу дать такой совет: не сходите с тропы! Ни на шаг! А иначе вы больше её не найдете. Чтобы не случилось, не сходите с тропы. Последние слова маг сказал уже в скачке. Торин развернулся к отряду. Дубощит как-то недобро посмотрел на девушку, все ещё вглядывающуюся вглубь леса, будто пытаясь там что-то увидеть. Словно почувствовав взгляд Короля, Лайнели обернулась и посмотрела точно ему в глаза. Сейчас в её взгляде читался страх. - Идемте. Мы должны достичь Эребора до захода солнца в день Дурина. Это единственный шанс найти дверь. У нас три дня, чтобы пересечь лес, - сказал Торин, обращаясь к отряду, но продолжая смотреть на Лайнели. - Ты будешь нашим проводником через лес. - Торин, я... - Я все сказал, - отрезал Дубощит. - Раз ты все сказал, дай мне договорить, - вспылила эльфийка. - Ты даже не представляешь, что вас там ждет! Этот лес... Он опасен. Даже для меня. Нет! Тем более для меня! Если, а точнее когда, меня заметят эльфы, каждый будет в праве пустить стрелу мне в сердце! Если ты, да и все остальные хотят выжить, прошу, доверяйте мне. Я постараюсь вас вывести. Но... не обещаю. Лайнели стояла напротив Торина. Они прожигали друг друга взглядами. Гномы притихли. Бильбо подошел к девушке и потянул её за руку, направляясь в лес. - Хорошо, я, да и они, я надеюсь, тебе доверяем. Веди, - сказал Бэггинс. Лайнели удивленно посмотрела на хоббита. Тот ей ободряюще улыбнулся. Дождь стал сильнее. "Ну что же, да благословит меня Эру!" - помолилась Лайнели и вступила в пределы Лихолесья.       Тропа была старая и довольна знакомая. Торин не пожелал идти ЗА женщиной, как он выразился. Эльфийка, кутаясь в плащ и сильнее натягивая капюшон, шла за Дубощитом и направляла его. Под конец дня они переругались. Торина, видите ли, бесило постоянное жужжание над ухом, а Лайнели не могла больше терпеть несносный характер Короля. Дело чуть не дошло до драки, но Двалин утянул Дубощита и попытался привести его в чувство. Бильбо осторожно подошел к девушке, протягивая ей медовую лепешку и добродушно улыбаясь. Как бы она не злилась на Торина, Бэггинс всегда одной своей улыбкой поднимал ей настроение и сводил злость на нет. - Располагайтесь на ночлег. Спать будете не долго. Через шесть часов я вас разбужу и мы продолжим путь, - обратилась к отряду эльфийка. - Как так шесть часов? - удивился Глоин и его поддержали кивками. - А так, мистер гном, - поучительным тоном Гендальфа ответила девушка. - Если мы хотим пересечь Лихолесье всего за три дня, нам нужно торопиться. Возражать бы было глупо. Гномы расположились на ночевку и через пару минут слышался дружный храп. Девушка села на выпирающий корень дерева и, не двигаясь, слилась с местностью. Её глаза, во тьме этого леса, казались черными. Было очень темно. Дальше носа не видно. Но это для обычных существ. Лесные эльфы имеют свои преимущества, такие, как ловкость, выносливость и хорошее зрение, позволяющее даже в такой тьме различать предметы. Благодаря своим преимуществам лихолесцы славятся как самые незаменимые воины.       Новый день был почти таким же, как и предыдущий. На гномов и хоббита начал действовать дурман. Брели они в неадекватном состоянии. Что-то бормотали под нос, оглядывались, иногда даже задавали глупые вопросы. На Торина дурман подействовал удивительным образом. Он стал ещё более невыносимым и вредным. Снова поругавшись с Лайнели, он, отодвинув её с дороги, сам решил вести свой отряд. Фыркая и ворча, девушка все же пошла за ним. Через пару часов она вдруг поняла, что местность не такая, какая должна обступать тропу. Оглядываясь, девушка не заметила остановившихся, и прошла мимо них. Её успел схватить за плащ Нори, который и вел сейчас отряд. - Что? Что случилось? - начала озираться эльфийка, надвигая капюшон, который соскользнул с неё, когда гном потянул за плащ. - Тропа. Она исчезла... - каким-то загробным голосом произнес Нори. - Гно-о-омы! Я вас ненавижу! Какие же вы узколобые болваны! Особенно ты, Торин! - шипела эльфийка, тыкая пальцем в грудь Дубощита. - Заткнись и ищи тропу. Это все из-за тебя! - рявкнул гном. - Да я тебя сейчас пристрелю, наглый, самовлюбленный эгоист! Как ты смеешь? Это ты меня отодвинул! Была бы я проводником - ничего бы такого не случилось! - рявкнула Лайнели. Несмотря на то, что она сильно оскорбила гнома, многие с ней согласились. Торин, видимо, не заметил или не осознал сказанного ею. Все разбрелись в поисках тропы, и только Лайнели обреченно села на корень дерева и уставилась в одну точку. К ней подошел Фили. - Слушай, ты же лесная эльфийка. Ты жила здесь. Ты знаешь этот лес, как свои пять пальцев, так сказал Гендальф. Так выведи нас отсюда, - взмолился гном. - Мой дорогой Фили, если бы я хотя бы раз патрулировала западные границы, я уже давно вывела бы вас, - объяснила Лайнели. Гном так же обреченно сел рядом с ней, и они оба снова уставились в одну точку. А лес все продолжал пускать дурман в воздух. Двух друзей позвали, и через несколько минут отряд, в полном сборе, шел, куда глаза глядят. Все, кроме девушки, шли в полубессознательном состоянии. Наконец остановившись у большого раскидистого дерева, возможно в прошлом дуба, отряд начал решать, что же делать дальше. Эльфийка отошла от спорящих и села между корнями дерева. Для неё все было просто и понятно - они отсюда не выберутся. Чаще всего её посылали на южные границы, в самое пекло бойни. На западные границы ходили отряды подчиненные Тауриэль. "Ах, Тауриэль. Как я по тебе соскучилась!" - вздохнула Лайнели. Рыжеволосая эльфийка была единственной её подругой. Друзей среди молодых эльфов было много, а вот среди эльфиек Лайнели, как и Тауриэль, не жаловали. Так как эти две выбрали путь воина, а не эллет. Гномы начали драку. Девушка с интересом смотрела на них, но услышала шевеление в чащи леса. Подскочив и подойдя ближе к Торину, она его пихнула и указала во тьму, откуда шел звук. Дубощит кивнул и пошел разнимать дерущихся. Лайнели осталась и начала всматриваться в чащу. Когда она уже разглядела что-то быстро приближающееся к ней, было поздно. Из тьмы на неё напрыгнул гигантский паук и, щелкая челюстями, попытался ранить девушку. Извернувшись, Лайнели достала клинки и перерубила твари голову. Вся масса свалилась на неё. Выбираясь из-под туши, эльфийка поняла, что дело плохо. Пауки были проворнее и смогли поймать гномов в сети. Девушка повернулась, ища глазами хоббита, но в живот ей воткнулось жало. Пару секунд эльфийка не могла вдохнуть. Её парализовало. Тварь, воспользовавшись бессилием жертвы, начала быстро упаковывать девушку в кокон из паутины. Дальше все было, как в тумане. Никаких ощущений, никаких воспоминаний. Ты просто находишься в таком состоянии, когда с тобой можно делать все, что угодно, а ты и не поймешь этого. Секунды равнялись минутам, минуты - часам. Сколько отряд провисел на дереве, неизвестно. Постепенно яд начал рассасываться, у эльфов с этим было проще. Правда, был один минус. Когда яд начинал проходить, ему нужно было выбраться из организма, а поэтому спасшихся жертв пауков сильно тошнило. Доходило до того, что и кровью. Вдруг то, что держало девушку на весу, оборвалось, и она начала падать. Для неё это было самое долгое падение. Хорошо то, что приземлилась она на гномов и ничего не повредила. Когда с Лайнели стянули паутину, первое, что она увидела - несущихся с дерева пауков. Глаза распахнулись, внутри похолодело от страха. Схватив клинки, девушка, на трясущихся ногах, начала сражаться. Но, при первой попытке пронзить тварь, её сильно отбросили назад. Врезавшись в дерево спиной, эльфийка почувствовала приближающийся приступ тошноты. Она согнулась пополам. Выплюнув остатки крови со рта и снова натянув капюшон, Лайнели с новыми силами бросилась на пауков. Молниеносно и беспощадно убивать темных тварей не составило труда. Гномы не отставали. Воины сражались слаженно. Но произошло то, что не входило в планы девушки. Отбегая от места битвы, гномы остановились. Дорогу им преградил паук ещё больших размеров, чем остальные. Но его убил, очень эффектно появившийся, принц. Он, проскользнув под пауком, вспорол ему брюхо, и, не останавливаясь, выхватил стрелу и прицелился в Торина. Отряд вместе с девушкой обступили вооруженные эльфы. - И не надейся увернуться, гном, - сказал Леголас. - Всажу промеж глаз. - Он не шутит, - послышался мелодичный голос из отряда. Леголас вздрогнул и опустил лук. Глаза остановились на высокой фигуре девушки, которая стояла в пол оборота к нему. На ней был плащ и капюшон, поэтому он не видел, как она выглядит, но этот тон он узнает из тысячи. - Лайнели? - осипшим голосом спросил принц. - Здравствуй, Леголас, - снимая капюшон, поздоровалась девушка.