Вербальное насилие

- Ты ведешь себя как идиот, Рыжий. - Я так устал, что эмоций в голосе не было. Рыжий покачал головой. - Они меня загнали. - Ты мог сказать Слепому! - Не смеши меня! «Добренький дяденька Слепой, меня обижают ребята из моей стаи, мои же Крысы, защити меня». Так, да? - из-за этих дурацких очков непонятно, шутит он или нет. - Рыжий… - Что? Чтобы твой разлюбезный Бледный рассказал мне, какой я неудачник? – не шутит. - Слепой не стал бы… - Да? Конечно, он вообще святой, этот твой Слепой, он меня еще с тех пор ненавидит. Защищай его, давай, Слепого своего разлюбезного… - Рыжего несло, он начал кричать. Я отпустил ему мысленную пощечину. Не помогло. - Никогда больше так не говори. Он спас тебе жизнь. - Хоть что-то он же мог мне оставить, - Рыжий снова захлебнулся гневом, - он отобрал у меня Рыжую, он отобрал у меня тебя… – Рыжий осекся и принужденно рассмеялся. – Что-то меня и правда несет, - он нервно потрогал дужку очков. - Сними очки. - Нет. И вот тут меня прорвало, вся эта чертова ночь, драка, погоня… времени было навалом. Гуляем, господа… - Я вам что, игрушка, что ли - делиться мной. Игроки. – Я уселся на кровать. - Сними очки. - Сфинкс… - Сними эти чертовы очки! – заорал я. Рыжий медленно стянул очки и посмотрел на меня невыносимо прекрасными глазами. Только вот я уже закален Лордом. Человеческая или нечеловеческая красота, плевать. - А теперь слушай меня, господин ангел. Вы достали меня все. И ты со своими идиотскими выходками, и Слепой, и Рыжая. За-до-л-ба-ли. Закрой свой рот, малыш, и слушай сюда. Слепой спас тебе жизнь, и если бы ты сразу пришел к нему, ничего этого бы не было. Понял? Поэтому ты его поблагодаришь и заткнешься. Ясно? Я осекся, шкурой чувствовал - Слепой знает о том, что тут происходит, знает и улыбается этой своей улыбочкой. А Рыжий плакал, слезы не катились из широко распахнутых глаз, но я чувствовал себя говном. Слезам совсем не обязательно проливаться, их и так видно. Слепой в моей голове кривил губы. Я подвинулся поближе к Рыжему. Слепой оскалил зубы. - Иди сюда. – Рыжий рухнул мне на грудь, заливаясь слезами, а я даже погладить его не могу. Ты вечный утешитель, Сфинкс. Не смотри сюда, отвернись, – мысленно попросил я Слепого. Ага, как же. Ну и хрен с тобой, вуайерист. Я нашел губами губы Рыжего. Его надо успокоить, и … А, к черту. Слепой… Слепой… Слепой уже все понял и исчез из моего сознания, шрамы на лопатках зазудели. Как я устал. - Ты меня жалеешь! – отпрянул Рыжий. - Жалею, – согласился я. - Не надо. Я не хочу так, из жалости! - Заткнись, Рыжий. Просто заткнись. - А то что? - А не то я изнасилую тебя из жалости, – Господи, я веду себя как Слепой. А по-другому как? - Сфинкс… - Заткнись. Ты меня достал. Тебе этого было надо. Вот он я, горю желанием тебя трахнуть. Поэтому лучше стяни штаны сам. И побыстрей. - Сфинкс! - Не ори, Рыжий. Считай, Слепой меня вернул, ненадолго. - Я не хочу. - А поздно, – ухмыльнулся я. - Думать надо было, чего хочешь. Давай-давай, побыстрее. А то я ведь сейчас встану и уйду, Рыжий, и не вернусь больше. Не текут слезы? Кузнечик давно закончился. Смерть тоже. Крыса хотела Сфинкса? Держи, твою мать, – меня тошнит от того, что я говорю. И от того, как я себя веду. Полнолуние сегодня, что ли? В полночь Сфинкс превращается в Слепого… А что, он не раз меня кусал. В глазах Рыжего столько боли, что мне хочется встать, выйти и повеситься. Но по-другому как? Он расстегивает ремень одной рукой, стараясь не потревожить калечную. - Не надо, Смерть, – мягко говорю я. – Не надо, если не хочешь. - Ну, почему же не надо? – отвечает он чужим голосом. – Слепому же это не понравится, да? Теперь изнасилованным чувствую себя уже я. Нас слишком трое в этой комнате, но я так и не научился указывать Слепому на дверь. Так что, все пройдет в его немом присутствии. - А мне ты почему не сказал? – вопрос остается неотвеченным. Щеку Рыжего пересекает пластырь, а под ним порез, думаю я. Он снова надевает очки, передо мной Главная Крыса. - Я долго буду лежать голым, Сфинкс? - Так оденься! – меня трясет. - А хрен тебе, дорогуша, - Рыжий улыбается. Нет, скалится. – Назвался груздем - полезай в кузов. Он произносит это так пошло, что я чувствую рвотный спазм, голова уже кружится. Я растерян и не знаю, что делать. Я попал в собственную ловушку. Зеленые очки издевательски покачиваются. – Не хочется, дорогуша? Губы Рыжего кривятся. Он что, плакать собрался? Слепой меня убьет, обреченно думаю я. За то, что я сейчас сделаю. Шрамы на лопатках чешутся. Ненавижу Могильник. Здесь даже свет мертвый. Смерть такой белокожий, что почти светится, не уступает бинтам, которые на него намотали. А волосы у него красные и на повязке тоже красные пятна. - Белоснежка ты, – мысль вслух. И понимаю, что не могу. - Рыжий… - Вали отсюда, Кузнечик. Вали-вали… и передай Слепому мою благодарность, – он снимает очки и улыбается мне. Я валю. Валю и чувствую себя изнасилованным и помилованным.