Шизофрения, или Салон Джерарда Уэя

— Что. Это. За. Хуйня?! Невысокий парень с асимметричной причёской монохромного цвета стоит спиной к высокому старинному зеркалу в деревянной обшарпанной раме. В его руках другое небольшое зеркало, в котором он видит отражение своей лопатки с новенькой, только что набитой, татуировкой. Мастер сидит напротив в кресле у зашторенного наглухо окна, затягивается толстой сигарой и прямо из горла заливает в себя что-то, очень похожее на коньяк или виски. — Это... То, что ты просил, кажется, — безразлично отвечает мужчина. — Нахуй! — парня начинает трясти, от злости он почти прокусывает себе проколотую губу с колечком в ней. — Я просил что-то вроде дракона, мудак! Вроде дракона! — орёт он, и слюна разлетается вокруг мелкими каплями. — А там что? — усталый голос из недр кресла. Глоток. Медленная затяжка и долгий выдох после задержки. — Ты только что. Сам. Набивал мне это говно. Ты не помнишь, что там?! — зеркало летит на диван, и парень двигается в сторону мастера, явно намереваясь совершить насилие с летальным исходом. Доходит. Поворачивается спиной. — Я не вижу. Высоко, — даже не пытаясь рассмотреть, говорит мужчина. — Сука! — парень садится на колени так, чтобы спина и лопатка оказались перед безразличным лицом. — О... миленько вышло, — мужчина снова делает долгий глоток из полупустой пузатой бутылки. Парень просто не верит своим ушам. Разворачивается, резко вырывает бутылку из тонких пальцев небритого мужчины с отросшими сальными крашеными волосами. Музыка из колонок сводит с ума. Эта грёбаная классика. За то время, пока набивалась тату, она успела вынести весь мозг, внести его обратно и снова вынести. Она бесит! Он вскакивает и сильным ударом по кнопке обесточивает вертушку, на которой крутится винил. Она беспомощно вздыхает и постепенно замедляется, игла с тихим жужжанием поднимается, и этот взрывающий голову вопль: "Dies Illa..." обрывается на середине, наконец принося тишину. — Дальше моё любимое... "Tuba mirum", — мужчина чешет голову освободившейся рукой. Снова затяжка, всё по кругу. Парень с горящими гневом глазами делает большой глоток из бутылки. Коньяк! Кашляет — это было неожиданно. Бутылка встаёт на край стола, а он в два шага запрыгивает на сидящего мужчину и с силой трясёт за грудки расстёгнутой, запачканной черным и розовым пигментом рубашки. — Козёл, очнись! Ты набил мне грёбаного. Единорога! С розовой гривой и хвостом! Я просил дракона — ты набил единорога. Улавливаешь разницу?! Голова мужчины мотается от тряски. Лицо его совершенно бесстрастно и не выражает эмоций. — Прости, я отвлёкся. Музыка располагает уйти в свои мысли. Всё-таки Моцарт был гением, ты так не думаешь? Наверное, из-за этого грива вышла розовой, изначально я планировал белую. — Ты планировал?! — очередная порция слюны слетает с губ. — Я просил набить дракона, чёртов ты ублюдок! Ты что, не слышишь меня?! — Я слышу, — долгая затяжка, и парень от такой наглости даже перестаёт трясти его. Вдох, задержка, неторопливый выдох и прикрытые глаза. Рука уходит в сторону, с сигары срывается пепел прямо на пол. — Но это было невозможно. — Какого хуя? Что в этом невозможного?! — Всё. От начала до конца, — мужчина слегка покачивает головой, будто в такт оборванной музыке, которая непонятным образом продолжает звучать в его мозгу. — У тебя там единорог. А значит, не может быть дракона. Кажется, всё логично? — прикрытые глаза резко распахиваются. Два затушенных угля смотрят внутрь, доискиваясь до сути. У парня перехватывает дыхание, он нервно сглатывает и убирается с колен мужчины, на которых сидел всё это время. Футболка. Толстовка. Сумка с длинным ремнём через плечо. Кожа болит, сумка перепрыгивает на противоположную сторону. Прощальный, горящий ненавистью взгляд в сторону кресла. Мужчина сидит с закрытыми глазами и упивается незвучащей музыкой, шевеля губами, вторя хору. Сигара умерла наполовину, под ней – кучка пепла на полу. Сука. Хлопок двери. Мужчина облегчённо откидывает голову назад, на мягкую спинку кресла. Затяжка. Медленно. Пауза. Душа сигары смешивается с внутренностями тату-мастера. Неторопливый выдох, дым неохотно покидает полюбившуюся обитель, расползаясь по укутанному в шторы сумраку комнаты. — Розовый единорог. Джерард, ты пиздец, — недолгая тишина. — Я знаю. Но он там должен был быть. Так сказало его тело. — Так сказала твоя шизофрения. — Пусть будет так. Уйди, я хочу спать. — Включить? — Да. Мужчина тяжело встаёт. Нажатие кнопки – вертушка благодарно вздыхает, раскручивая пластинку, шурша, игла опускается на прежнее место. "Tuba mirum spargens sonum" — раздаётся из динамиков красивый баритон, мужчина блаженно улыбается и оседает в кресло. — Сладких снов. Молчание в ответ. ___________________________ Dies Illa (лат.) - День гнева. Строчка из Реквиема, в данном случае - авторства В.А. Моцарта. Рекомендую к прослушиванию. Очень сильно... Tuba mirum spargens sonum (лат.) - оттуда же. "Трубный глас, разносящийся"