The Boy with the Blues

Кай бросил взгляд на листок бумаги, который дал ему Итык, а затем снова посмотрел на дверь перед собой. Цифры на табличке выглядели хмуро, словно напоминая, как сильно он не хотел стоять там. Он сделал глубокий вдох. На табличке рядом с дверью было написано: «Ким Джесоп, психолог». Кай снова вздохнул и постучался. - Войдите, - прозвучал тихий и низкий голос с другой стороны двери. Когда Чонин вошел его встретила мягкая, похожая на кошачью улыбка мужчины, сидящего на стуле с блокнотом в руке. Кабинет был очень похож на другие в больнице, но к удивлению Кая довольно пустой: письменный стол и пара кресел, а не полноценный кабинет, какой он себе представлял. – Я Ким Джесоп. Смею предположить, что вы Ким Чонин, - сказал он, вставая и протягивая руку. - Кай, - кивнул юноша. - Можешь звать меня Джесоп, - сказал психолог, поправляя очки в толстой оправе. – Что ж, Итык позвонил мне по поводу тебя. Кажется, ты приехал сюда с одним из его пациентов? – У Кая перехватило горло, и он слабо кивнул. – Расскажи мне об этом. - Э-э… - Кай нервно сглотнул. – Я не уверен, сколько из всего этого я могу Вам рассказать, - сказал он, стараясь держать свой тон голоса ровно. - Это свободная зона. Ничто из того, что ты расскажешь не выйдет за пределы этого кабинета. - Дело не в этом… - сказал Ким, проводя рукой по своим волосам. – Я дал обещание и я не хочу его нарушать. - Кому? - Пациенту, с которым я приехал. - Понятно. Тогда расскажи мне об этом пациенте. Столько сколько посчитаешь нужным, - сказал Джесоп, жестом приглашая Кая присесть в одно из кресел. Чонин довольно сильно опустился на указанное место, заставляя мужчину приподнять бровь, которую Ким пытался игнорировать. - Его зовут Кенсу, - тихо сказал Кай. Джесоп улыбнулся и кивнул: - Что ж, это уже как минимум начало. - Он старше меня. Мы учимся в одной и той же школе, в одном и том же классе, но посещаем разные занятия. - Значит, он ненамного старше тебя? – Кай покачал головой на вопрос. – Понятно. Тогда он твой друг? Чонин напрягся и Джесоп что-то записал в свой блокнот. - Сейчас - да. - Расскажи мне о «сейчас», - мягко сказал Джесоп. Чонин прикусил губу, стыдливо вспоминая прошлое: - Я…я издевался над ним. Очень сильно. Но теперь я узнал его лучше. И он узнал меня с другой стороны. - Тогда, вы стали очень близкими друзьями. Кай покраснел, подумав об украденных поцелуях с Кенсу: - Можете называть это так. Мы довольно близки. Джесоп улыбнулся Каю и снова что-то записал в блокнот. - У тебя были чувства к нему до того, как ты приехал с ним сюда в ту ночь? Кай слегка опешил от вопроса, но затем вздохнул: - Это так очевидно? - Боюсь, что так, - психолог тепло улыбнулся ему. – Ты можешь рассказать мне больше о той ночи, Кай? Почему Итык хотел, чтобы тебя проверили? - Он не сказал Вам? - Оценка психологического состояния наполовину состоит в том, чтобы позволить испытуемому самому об этом рассказать. Кай на мгновение колебался, прежде чем ответить: - Он был весь в крови. Когда я поднял его, чтобы отвезти в больницу, то был весь покрыт ею. Моя рубашка пропиталась кровью насквозь, - руки Чонина взлетели к груди, слегка отодвигая ткань форменной рубашки. После ладони опустились к ногам, хватаясь за колени. – Она впиталась даже в мои штаны, - его руки безвольно упали по бокам. – Она капала на кроссовки и попала на волосы, - Кай вздрогнул от этих слов. - Это был бы довольно трудный опыт для любого. - Особенно для того, кто боится крови, - пробормотал Кай, зарабатывая себе еще один взмах ручки по блокноту психолога. - Значит ты боишься крови? – Кай кивнул, закрыв лицо руками. – Можешь ли ты мне рассказать больше о том, откуда это появилось? Кай снова закусил губу, прикусив ее так сильно, что меж зубов просочились капельки крови. Он рассеяно провел ладонью по рту, вытирая ее. Джесоп вновь изогнул бровь, но Кай этого не заметил. - Восемь лет назад, - практически шепотом произнес Чонин. - Расскажи мне, что произошло восемь лет назад. - Мой отчим… Как-то раз ночью он был слишком пьян, а мамы не было дома. Я был глуп, я знал, что должен был оставить его одного. Но я был ребенком и вы знаете, обычно дети всегда попадают в неприятности. Я… Он… Он разбил бутылку о стену… А я недостаточно быстро убежал тогда. Шрам на моей спине появился по этой причине. – сказал Кай. - Можешь ли ты рассказать о шраме? - Э-это долго. Он от осколка стекла, которое даже не походит на это. Неровное. Грубое. Джесоп вновь записал что-то в своем блокноте. Кай впился взглядом на доктора. - Кай, я собираюсь задать тебе серьезный вопрос, - сказал Джесоп, снимая очки. – Что ты сделал, что заставило твоего отчима захотеть причинить тебе боль? Кай покраснел и потер свои ладони, будто его внезапно одолел холод. - Я бы не хотел говорить об этом. - Все что ты скажешь в этом кабинете конфиденциально, Кай. - Я знаю, я знаю, - сказал Чонин и посмотрел в угол кабинета, просто чтобы избежать пронзительного взгляда Джесопа. – Просто… Есть кое-кто кому мне нужно рассказать об этом в первую очередь. - Кенсу? – сразу же спросил Джесоп и Кай напряженно кивнул. Доктор вновь сделал у себя пометку. – Вернемся к той ночи, когда ты привез Кенсу, - сказал психолог. – Можешь ли ты рассказать о своей реакции на то, что произошло? - Э-э-э….меня стошнило. Мне наложили швы. Меня снова стошнило. Я не спал, пока Кенсу не проснулся на следующий день. Я… я поцеловал его. Он выгнал меня. Я….я как бы разломал стену больницы, ударив ее кулаком. - Когда ты разбил стену, там была кровь? - Да. Я правда не заметил этого в то время, - тихо сказал Кай. Джесоп кивнул и к облегчению Чонина, психолог щелкнул ручкой ничего не записав в блокнот. - Хорошо, Кай. Это было довольно занимательно, - сказал мужчина, вставая и положив записи на стол. - Тогда я могу идти? – спросил Кай, быстро вставая с кресла. Джесоп улыбнулся: - Кенсу ждет тебя, не так ли? – Чонин покраснел, а доктор тихо рассмеялся. – Кай, ты не выглядишь лучше с тех пор как привез сюда Кенсу. У меня есть записи Итыка о том, что мало спишь и пропускаешь практику вместе с работой, чтобы увидеться с Кенсу. Но ты только что просто вытер кровь со своих губ и не придал значения этому. Ты все еще не можешь говорить о том, что случилось в ту ночь, когда ты получил шрам, но ты кажется чувствуешь себя намного лучше в социальном плане, потому что ты рядом с Кенсу. Итык также рассказал мне о том, что ты сбежал в дом Кенсу за его вещами? Это было опасно? Кай побледнел: - Итык рассказал Вам об отце Кенсу? – сказал Кай, а в его голосе прозвучали нотки ярости, и психолог приподнял свою руку, дабы утихомирить пыл юноши. - Не сердись. Лишь немногие избранные знают об истинных причинах того, почему Кенсу находится здесь. Кай облегченно вздохнул: - Хорошо. Да, я вернулся в его дом. Я не мог позволить его отцу разрушить то, о чем он переживал и заботился больше всего. - Я слышал, что ни у кого из вас нет хорошего представления о себе. И что ты сделал для Кенсу больше, чем ты думаешь. - Кенсу само совершенство. Но я правда мало что сделал. Кенсу может обойтись и без меня, если понадобится, - запротестовал Чонин, но Джесоп снова поднял руку. - Я уверен, что он идеален. Но опять же, я также уверен, что ты сделал намного больше, чем ты себе представляешь, - сказал психолог, написав что-то на новом листе бумаги плавным движением руки. – Отдай это Итыку. На данный момент твое психическое состояние стабильно. Но я хочу, чтобы ты вернулся через шесть месяцев. Еще один прием в качестве продолжения, хорошо? Чонин кивнул и нетерпеливо взял лист бумаги у Джесопа: - Спасибо, - сказал он уже подходя к двери. - Чонин? – позвал его доктор и Кай остановился. – Удачи.

***

Кай передал бумагу Джесопа Итыку с легкой дрожью на кончиках пальцев. Итык приподнял брови, читая заключение. Кай затаил дыхание. Он не осмелился взглянуть на оценку психолога, будучи слишком напуганный тем, что мог там обнаружить. Наконец после того, что Чонину показалось вечностью, Итык вздохнул и сложил документ, положив ее в карман белого халата. – Можешь идти. - Что там написано? - Ты не читал это? Кай просто покачал головой. Итык же тем временем схватился пальцами за свою переносицу, и сердце Чонина буквально ушло в пятки. Что если в заключении все было плохо? Кай не сможет покинуть Кенсу, даже если попытается, чтобы там не написал доктор. Итык смотрел на юношу какое-то мгновение, прежде чем опустить свои карие глаза. – Иди. Встреться с Кенсу. Вам это необходимо. Не волнуйся, - добавил Итык, увидев испуганное выражение лица Кая. – Я не собираюсь вас разлучать. Кай тяжело сглотнул от страха и отвернулся от доктора. - Кенсу? – позвал он войдя в палату. Парнишка на больничной койке оторвался от своей книги и слабо улыбнулся Каю. На соседней кровати Минсок слегка перевернулся на бок во сне и что-то пробормотал подозрительно похожее на «Чондэ». - Привет. Как прошел прием? - Думаю так, как и должен был пройти. Я не читал заключение для Итыка, но он не выглядел полностью удовлетворенным, - честно сказал Кай, почесав затылок. Его взгляд наблюдал за тем, как побледнело лицо Кенсу. – Су? – младший в мгновение ока оказался рядом с брюнетом. – Малыш? Что не так? Кенсу улыбнулся и просто покачал головой: - Н-ничего. Не переживай. - Ну же, пожалуйста? – попросил Кай, потирая большим пальцем тыльную сторону ладони Кенсу. - Е-если что-то не так…Это моя вина, - Кенсу уткнулся лицом в свою единственную здоровую руку, которую вытащил из ладони младшего. – Прости меня, и я знаю, что ты не будешь винить меня, но в любом случае мне кажется, что это моя вина. Кай осторожно отнял руку от лица Кенсу и нежно поцеловал его в щеку. - Ты только что сам сказал. Что я не собираюсь тебя винить. И я не буду. Если бы я не переживал за тебя, Су, я бы не явился к тебе в ту ночь, - сказал Кай. – К тому же, Су, - улыбнулся Ким своему парню с заплаканными глазами в постели. – Я нормальный, помнишь? Итык вероятно был расстроен тем, что он не получил разрешение, чтобы кто-нибудь покопался в моем мозгу. Кенсу слабо усмехнулся: - Хорошо, - сказал До, а его голос был едва слышен. Кенсу перевел дыхание и спросил: - О чем…о чем вы говорили? - О тебе. - Обо мне? – румянец быстро окрасил бледные щеки брюнета. - Потому что ты очень важен, - сказал Чонин, улыбаясь старшему. - О-о чем еще? – спросил он, пытаясь сменить тему. - О моем отчиме, - немногословно сказал Кай. - О, - тихо выдохнул Кенсу, не желая давить на младшего. Через какое-то мгновение Чонин решительно вздохнул и встал. Он натянул мятного цвета ширму между кроватями, хотя Минсок все еще спал. - Что ты делаешь? – нервно спросил Кенсу, когда Кай развернул жалюзи на окнах так, чтобы закрыть вид на коридор. – Мы не закрываем их, если только Итык не делает мне перевязку. - Так и есть. Но таким образом, каждый будет знать, что нам нужно немного уединения. И неважно кто зайдет, - сказал Кай. Кенсу сначала безучастно смотрел на происходящие, а затем его сердце затрепетало в опасной близости с горлом. Кай выглядел слишком мрачным, словно что-то могло пойти не так, как должно. Брюнет сморгнул слезы, которые грозили вот-вот навернуться на глаза: - К-кай? З-зачем нам нужно уединиться? Ч-что случилось? Чонин осторожно вытер солёную влагу с лица старшего: - Малыш, почему ты заикаешься? – тихо спросил Ким. - Просто ты выглядишь так, словно произошло нечто плохое. Ч-что не так? Я-я что-то сделал, К-кай? – Кенсу поднял руку, чтобы оттолкнуть руки Чонина и яростно стереть слезы со своего лица. Плакать по такому поводу было глупо, он не должен так себя вести. Но он ничего не мог с этим поделать, не с тысячей ужасных мыслей, что вихрем носились в его голове. – Не оставляй меня, К-кай. Я прошу прощения за то, что произошло, но пожалуйста, не уходи. – Кенсу заикался и говорил склонив голову к груди, чтобы младший не смог увидеть слезы, которые продолжали скатываться по его щекам. - Малыш, о чем ты говоришь? – изумленно спросил Кай. - Я что-то н-наделал, Кай? – практически шепотом произнес Кенсу, опустив голову. Кай нахмурился не понимая, о чем думает и говорит старший, а сердце, словно камень упало к желудку. - Ничего, Су, - Кай провел ладонями по руке Кенсу, а его пальцы буквально танцевали крещендо из-за волнения. – Это не из-за тебя, - сказал Чонин, пытаясь отогнать собственные слезы. – Как ты еще можешь так думать, Су? Ты так идеален. Даже через тысячу лет ты бы не заставил меня покинуть тебя, окей? Ни за что в жизни. Ты слишком замечателен, ты настоящий ангел, - выдохнул Кай. – Су, ты прекрасный человек. Не позволяй никому говорить тебе иное, - сказал младший и прикусил губу, приглушенно добавив: - Речь пойдет…о моем шраме. - Ш-шраме? – спросил Кенсу, как его румяные щеки тут же вновь побледнели из-за беспокойства. - Тот, который ты видел до занятий? Тот, который я получил от моего отчима? – Кай ждал, пока Кенсу не кивнет в ответ. – Я…я никогда никому не рассказывал полную историю его появления. Д-даже не говорил моей маме. Она просто думает, что он был слишком пьян. Но я хочу тебе рассказать. - Кай…я- - Пожалуйста, Су, - прервал Кенсу Чонин. – Я не могу рассказать это Итыку, или психологу, или остальным, или даже сестре с мамой. Они… - внезапно Кай уткнулся лицом в одеяло. – Позволь мне сначала рассказать тебе. Пожалуйста. Слова младшего звучали приглушенно, но Кенсу расслышал их. Он очень медленно кивнул: - Х-хорошо, Кай, - согласно ответил он, а его сердце бешено билось о грудную клетку. Ким поднял голову и уперся руками о свои колени: - Я-я не совсем уверен, как мне начать, Су. – сказал Чонин с болью в голосе. - Что ты и-имеешь в виду? – спросил Кенсу. Кай подтянул ноги в кресле к груди и обнял их. Он прижал к себе еще ближе. Кенсу заметил, как тело Кая слегка подрагивает и выглядит он более изможденным, чем за те несколько недель, когда Кенсу впервые очнулся в больнице, а Кай не спал несколько дней. - Кай? Ты в порядке? - Н-нет. Не в порядке. Но это ничего. - Т-тебе плохо? Я могу вызвать Итыка, чтобы он осмотрел тебя… - сказал Кенсу, ища на кровати пульт с кнопкой вызова. Но Кай внезапно вскочил, его тело было невероятно напряжено. Он выбил из рук пульт, опрокидывая его на пол: - Кай! - П-прости, - Чонин обессиленно упал на стул. – Просто…я правда хочу рассказать лишь тебе одному. Но это так чертовски сложно. Кенсу сглотнул комок в горле: - Ты пугаешь меня, Кай, - прошептал он. Младший застонал и уткнулся лицом в свои ладони, потирая его, после он крепко схватился за подлокотники стула. Костяшки на руках побелели от сильного сжатия, словно он пытался сбросить то напряжение, что было у него на сердце. - Прости, - пробормотал он. - Я ничего не понимаю, Кай. Что происходит? - Как я получил этот шрам… Об этом просто трудно говорить. Представь, словно тебе нужно рассказать мне о своем отце. Это мой аналог. Даже Лэй не знает столько, как ему кажется. Кенсу почувствовал, как его сердце замерло: - О-оу, - сказал Кенсу, осторожно убирая руки Кая от его лица и держась за них как можно крепче, даже если это и было для него неудобно. – Все хорошо, Кай. Ты можешь рассказать мне, - тихо сказал Кенсу, оставляя легкий поцелуй на каждой костяшке Чонина. Кай сделал глубокий вдох и все его тело снова было натянуто, как струна. - Я… я слышал, как мама кричала на него. Из-за того, что он был пьян, понимаешь? Но он не всегда был таким. Он был действительно хорошим человеком, когда был трезв. Но…после того, как они поженились, трезвым он оставался все реже и реже. Я был просто ребенком. Я многого не знал. - Что случилось? - Я…я…он был пьян. Если вспомнить, единственный раз, когда он был таким пьяным – это день аварии. Кенсу слегка придвинулся к парню, крепче сжав его руки. - Не вспоминай об этом, Кай, - произнес До. - Знаю, знаю, - тяжело вздохнул Чонин. – Я…я сказал ему, что он должен бросить пить. Что это плохо. Что он нам не нравится так сильно, когда сам на себя не похож. Он был так зол. Его глаза… Клянусь, они готовы были убить. Я…я никогда не был так напуган в своей жизни. Я-я...был в ужасе, - внезапно Чонин прервался, а с его губ слетел всхлип. - Хэй, тш-ш-ш. Все хорошо, - сказал Кенсу, обнимая дрожащего Чонина. – Его больше нет. Есть только ты и я, хорошо? – прошептал он, изо всех сил стараясь утешить младшего. - Он кричал на меня… что я глуп, что я ничего не понимаю. Что я просто глупый ребёнок и я не могу говорить ему что делать. Я пытался отобрать у него бутылку…и он разбил ее о стену. Это произошло тогда, когда я начал убегать от него. К-когда он поймал меня…он прижал меня к стене. Он сказал, что собирается оставить след, чтобы я всегда знал, что был не прав. Когда он порезал меня…. Мне казалось, что меня разрывают пополам. Было так много крови…я так громко кричал… к тому времени моя мама пришла домой, он выбросил бутылку. Я…я ничего ей не сказал. А мама решила, что я поскользнулся. Что я порезался о дурацкую декорацию, которая была в зале. Я был весь в крови и это было не удивительно. Я не сказал ей ничего. Всю дорогу до больницы я не промолвил и слова. Я не мог. И я никому ничего не говорил. Кенсу провел большим пальцем по тыльной стороне ладони Кая и притянул его ближе, обнимая руками как мог. Его желудок дернулся в спазме, и он сглотнул желчь, которая грозилась вот-вот вырваться. - Все хорошо, Кай, - сказал Кенсу, а его сердце билось так сильно, словно подступило к самому горлу. – Все хорошо, - повторил он, потирая своей ладонью спину Кая, пытаясь его успокоить. Чонин слегка вздрогнул, когда пальцы старшего коснулись его грубого шрама. Кенсу слегка отстранился от парня, чтобы посмотреть ему в глаза. – Почему ты не хочешь никому рассказать? Кай застыл в объятиях Кенсу и попытался опустить взгляд, но его остановила решительная светлая рука, которая приподняла его подбородок, заставляя держать голову приподнятой. Чонин снова всхлипнул: - Я… Это была моя вина, я не хотел, чтобы кто-то чувствовал за это ответственность, - тихо сказал Кай. – Потом отчим перестал пить некоторое время, думаю он чувствовал себя немного виновато. Или быть может моя мама забрала его всю выпивку, я не знаю. Он стал лучше. Д-до дня аварии. - Кай… - позвал Кенсу, снова отнимая руку от лица Чонина и притягивая его к себе. Его руки обняли Кая, прижимая того как можно ближе. – Спасибо, что рассказал мне, - тихо произнес Кенсу. – Это многое значит. - Ты ведь не будешь думать, что я сейчас слаб. Что я мог предотвратить это, если бы просто держал рот на замке? Ведь это моя вина и… - Тш-ш-ш, - тихо шикнул Кенсу, задержав свой холодный указательный палец на пухлых губах Чонина. – Я бы никогда так не подумал, Кай. Ты должен прекратить винить себя за то, что произошло, когда ты был ребенком. - Н-но... - Кай, я сказал, прекратить. Все что произошло не твоя вина, хорошо? Твой отчим был пьян, ты пытался делать то, что считал правильным. Это никогда не сделает тебя слабым в моих глазах, хорошо? – сказал Кенсу, запуская свои бледные пальцы в темные пряди Чонина. Кай уткнулся лицом в плечо старшего и осторожно обвил руками его тонкую талию. Кенсу не набрал много веса со времени его поступления в больницу, к тому же стресс и бессонные ночи добавили свою лепту в это. Кай придвинулся ближе, крепче обнимая ладонями старшего. - Х-хорошо, - наконец-то сказал Чонин, его лицо по-прежнему было спрятано в плече Кенсу, а слезы стекали по тонкому больничному халату, готовые намочить повязки на теле До. Кенсу отстранил Чонина от своего плеча, здоровой рукой придерживая голову младшего, а другая загипсованная покоилась за спиной Кима. - Ты должен уяснить это, Кай, - сказал Кенсу, смотря прямо в темные глаза Чонина, которые были все еще полны слез. - Я…я сделаю это. Я попытаюсь, - сказал он, а его голос стал менее дрожащим. Кенсу кивнул и наклонился, чтобы крепко поцеловать в губы младшего. - Вот и отлично, - нежно сказал Кенсу. Он приподнял свои руки так, чтобы обхватить Кая за шею. – Даже не смей думать иначе, - сказал Кенсу, утыкаясь носом между плечом и шеей Кима. – Ты настоящее сокровище, Кай. И ты должен прекратить думать плохо о себе, - прошептал он и несколько капель слез скатились по его щекам, падая на школьную форму младшего. Чонин нежно приподнял лицо Кенсу, смахивая остатки слез и обхватывая его теплыми ладонями. Кай легонько поцеловал его в губы, после соскальзывая невесомыми поцелуями по линии скул и оставляя последний возле ушка: - Обещаю, Су, - прошептал Чонин, после крепче обнимая Кенсу. - Я сделаю все возможное ради тебя.