Гора Муреш

      Скромная деревушка в несколько сотен жителей расположилась меж склонов гор. Огромные скалы закрывали своими массивами дома во впадине. Тени ложившиеся на землю не давали расти растением, поэтому везде были разбросаны только камень, да щебень. Лучи солнца, изредка появляющиеся тут, бывали не больше часа, когда солнце находилось в зените. Серая, мрачная обстановка царила в этом поселке и жители не стремились как-то ее разнообразить. Не далеко от деревушки находился родник, который, разрезая, делал глубокое углубление, по которому, шумя, сам же и протекал ниже по склону. Деревушка выживала за счет драгоценных камней и металлов, которые находились глубоко под землей. Еду же покупали в городке, в нескольких милях от дома.       Время было не самое спокойное. Расцвет нечисти на земле особенно: ведьм, магов, ведьмаков, колдунов и подобным им. У инквизиции было много работы, особенно перед праздником зимнего солнцестояния, пересекающемся с днем кровавой луны. В этот момент как раз выбиралась новая главная ведьма на шабаше, недалеко от города Трансильвания. Это было самое лучшее для инквизиции время, а вот для разгулявшейся нечисти наоборот, церковь представляла не малую угрозу особенно в столь «светлый» праздник.       Жители деревушки редко улыбались, гуляли тоже редко, но пышно и со вкусом. У большей части жителей кожа была без пигмента, создавая видимость, будто перед тобой труп. Волосы такие же белоснежные, редко у кого-то был оттенок, но глаза - они у каждого свои - это единственное, что ярко отличало их. Зеленые, голубые, карие – у каждого свои и такие неповторимые. Люди из города часто завидовали такой яркой внешности и предпочитали похищать и отдавать жителей в публичные дома, нежели любоваться на них. Вот только всегда есть исключение. Был один паренек, Хичиго, его все сторонились. Была причина – проклятье, оно у него появилось лет семь назад. Большая часть его детства прошла безмятежно, насколько вообще могла. Украв у старушки посох, он никогда не мог предположить, что та нашлет на него проклятье, которое уже скоро вступит в силу и начнет уничтожать его изнутри, пожирая в страшных муках. Главным отличием стали посветлевшая до золота радужка и почерневший белок глаз. Сам же Широсаки с того дня больше не улыбался, не хотелось.       Сейчас он находился дома в своей комнате на кровати подобрав ноги под себя, он со скучающим взглядом смотрел в окно, провожая взглядом редких прохожих. В комнату робко постучались, хотя это никак не повлияло на владельца. Родители, открыв дверь, прошли в комнату. Отец сел на край кровати, а мать около сына на пол, взяв холодную руку мальчика.       - Сынок, мы пришли поговорить,- сипло начал отец, прокашлявшись. Мальчик все так же смотрел в окно на невзрачных прохожих, идущих непонятно куда и зачем.- Мы хотели…       - Мы хотели, чтобы ты пошел к горе Муреш до зимнего солнцестояния. Там будет шабаш, если ты успеешь, то они смогут тебя вылечить!- перебив мужа, женщина с надеждой смотрела на сына. В ее глазах начали собираться слезы, которые вот-вот покатятся по мраморным щекам.       - Это ведьмы, не колдуньи. Они не помогут просто так, потребуют что-то взамен. А что я смогу им предложить?- парень перевел опустошенный взгляд на родителей. В его глазах не было ненависти, горечи, сожаления. Ничего. Пустота. Родители давно привыкли к этому взгляду, но мать не могла сдержать слез, смотря на свое чадо. Вот она и прикрывала рот ладошкой, стараясь сдерживать соленые капли, вытирая влажные дорожки.       - Мы с отцом насобирали денег, этого должно хватить. Пожалуйста, попробуй, сынок, я тебя умоляю, пожалуйста,- целуя ладонь сына, зажатую меж ее, она закрыла глаза, боясь услышать отказ, боясь, что ее сын потерял надежду. Без надежды человек уже мертв.       - Хорошо, матушка, я выполню вашу просьбу, не плачьте,- взяв ее лицо, поцеловал в лоб. На его губах была еле заметная улыбка, слишком тусклая, чтобы заметить. Женщина крепко обнимала его, благодаря, сама не понимая за что. Тело парнишки было слабое, болезнь уже основательно пожрала его изнутри, но это не было так заметно до того момента, пока он не упал, неся не сильно тяжелый груз. Сейчас же он был сильно ослаблен, что не мог поднять самостоятельно что-то тяжелее кружки с чаем, только благодаря травам и настойкам он мог еще ходить. Хоть его и бесила данная ситуация, но ничего поделать он не мог.       На следующий день, собрав небольшую сумку только с самым необходимыми вещами, оседлал лошадь, родители, перекрестив сына и пожелали ему удачи с богом отправив его до зари, которая алыми бликами виднелась из-за гор, в путешествие, решавшее всю его жизнь. Парень, знакомый с навыками выживания, прекрасно чувствовал себя в седле, единственное - слабость мешала четко следить за дорогой.       Дорога была из нескольких дней с привалами и крутыми склонами. Первые дни были самыми сложными: неприспособленность, забывчивость, невнимательность, каждая мелочь выводила из себя. Сидя у костра еще в первый день и смотря на пламя, ему казалась, что это глупая затея, ведь ведьмам не нужды деньги, но матушке он не смог отказать. К тому же, надежда была, хрупкая, но была. Первое препятствие возникло на второй день: хлипкий веревочный мост над бушующий во время паводков рекой, уже выходившей из своих берегов. Лошадь отказывалась идти, но завязав ей уши и глаза, парень таки смог перевести ее.       Следующие дни прошли без особых происшествий. Глухой, темный лес с множеством разбойников, обитавших там. Сам же Широ предпочел бы объехать его, но время поджимало. Разогнав лошадь до максимальной скорости, через два часа он был уже у выхода. Один раз его чуть не задели кинжалом, красивым таким, с рубинами. Но все обошлось.       Когда опасный лес был преодолен, лошадь и наездник были почти без сил. С каждым днем Хичиго становилось все хуже, и настойки уже не помогали. Остановившись на поляне, около небольшой речушки, он спешился, и, присев, зачерпнул воды умылся, выпив немного. Лошадь, попив, уже жевала сочно-зеленую траву, ковром раскинувшуюся по всему полю. Привал до рассвета, в сумерки ездить рискованно, как и ночью, а возле реки обитали речные феи охранявшие покой путников.       Через неделю Хичиго был у горы Муреш. Огромная скала с крутыми выступами и ухабами, острыми камнями, торчащими, словно колья, как по всему склону, так и по тропинке. Закат, теплые лучи последнего солнца в этом сезоне ласково провожали ведьм, стремившихся на шабаш. Уже слышался вой и крики, голоса сплетались в один. Все они летели в место ниже снежной вершины, там виднелась маленькая красная точка, которая временами полыхала зеленым, синим или фиолетовым.       Выхода не было. Собрав все оставшиеся силы и взяв полупустую сумку, он вступил на «скользкий путь», ибо дорожка и правда была покрыта какой-то прозрачной слизью, и лишь те самые колья служили опорой. Идя по узкой, склизкой и в местах обрушавшейся тропинке, он молил только об одном - лишь бы не упасть. Было страшно, неверное движение – смерть, так еще и сил как назло почти не осталось. Чуть один раз не упав под конец тропинки, Хичиго все же дошел до конца, преодолев последние метры. Но все-таки поскользнувшись на слизи, прилипшей к сапогам, упал, ударившись головой. В глазах зарябило, в ушах зазвенел странный гул. Немного посидев, снял обувь и пошел к поляне, на которой слышались голоса, музыка и горел костер, переливаясь красками.       На поляне, окруженной небольшим лесом с густой, темной кроной, танцевали девушки в полупрозрачных одеждах, на некоторых ее вообще не было. Все они кружились в безумном танце под быстрый, обрывочный, иногда плавный ритм музыки. Не далеко от бушующего и переливающегося множеством оттенков красного и становившегося другим цветом, когда в него ведьмы кидали какие-то травы, был бочонок из светлого дерева с краником у самого низа. Возле него стояли мужчины с кружками, весело разливая ее содержимое. На них почти не было одежды, а те, кто урвал ведьму из общего танца, увлекали в новый, но на этот раз страстный танец тел. Недалеко ото всех стоял рыжеволосый парень в плаще, плавно спускающимся по узким бедрам и штанам. Оперевшись об посох, он мутным взглядом глядел на ведьм, кружащих вокруг костра; некоторые из них так и норовили перепрыгнуть через несколько метровое пламя.       Хичиго сидел за кустами вдали от всего этого, но все было отчетливо видно. Присев и положив руку на куст, он убрал мешающие ветки для лучшего обзора. Все манило к себе, и хотелось окунуться в их веселье с головой и не возвращаться. Хотелось хоть последний раз насладиться жизнью и перестать прятаться ото всех; хотелось почувствовать женское тело в своих руках и иметь его столько, насколько хватит сил. Религия и вера отчетливо говорили, что это грех, совесть брала свое, а стыд заставлял щеки пылать.       Неудачно поменяв позу, он упал на какие-то ветки, моля, чтобы этот шум никто не услышал. Еще немного повозившись, слез как можно тише с кучи сухих веток. Встав, начал отряхиваться, вынимая ветки из длинных волос. Повернувшись, увидел того рыжеволосого парня, стоящего перед кустом, за которым он прятался, и от неожиданности еще раз упал, запнувшись о корягу торчащей из земли.       - Ты в порядке?- Хичиго кивнул, находясь во власти страха. Парень подошел, протягивая руку, беловолосый перевел на нее взгляд, упорно смотря, послышались смешки.- Хватайся, не обидим,- словно прочитав мысли, он все так же улыбался. Смутившись, альбинос все же принял помощь, поднявшись резким рывком.- Как зовут?- парень облокотился о дерево, чуть прикрывая глаза.       - Хичиго.       - И что же тебе понадобилось на шабаше Хи-чи-го?- смакуя, произнес рыжик, кончиком языка проведя по верхней губе.       - Надеялся, что помогут. Это моя последняя надежда,- чуть виновато, опустив глаза, сказал Широ. Взгляд незнакомца стал гулять по телу золотоглазого, внимательно осматривая. Подойдя, парень взял пальцами его за подбородок, приподнимая и рассматривая с различных сторон.       - Прокляли?       - Да,- отвел взгляд.       - Как давно?       - В детстве, в лет десять.       - И что же ты такого натворил? Кому не угодил?       - Украл у старушки посох,- незнакомец взорвался смехом, чуть ли не катаясь по земле. Широсаки вопросительно посмотрел на рыжика, вытирающего пошедшие слезы.       - Это что за старушка такая? Мне интересно с ней познакомиться!       - Она уже мертва.       - А жаль. Никогда бы не подумал, что простая старушка, да что там, даже если она ведьма, может нанести заклятье печатей! Мальчик, это не заклинание на смерть, а куда интересней и проще. Вот только у тебя сейчас два выхода: либо ты возвращаешься домой и пытаешься, пока не умер, найти себе семью, зажить спокойной жизнью и регулярно посещать церковь и выполнять все их посты и всю прочую чушь. Тогда есть шанс тебе жить долго и счастливо. Либо прошу на шабаш, потом тебе уже все объясню. Но назад дороги не будет, если ты пойдешь со мной, никогда не сможешь жить как прежде и можешь забыть о семье навек,- парень насмешливо улыбался, надеясь на благо незнакомца, что тот выберет первое, сам же он потом пойдет развлекаться дальше. Хичиго стоял, обдумывая предложение. С одной стороны было выгодно, можно было узнать, что это и уйти, создать семью в родном городе, растить детишек, играть с ними, любить одну единственную, видеть семью и тех немногочисленных друзей, что остались. Но смотря на полыхающий костер и завораживающий танец - это было сложно. Игра движений, танец тел, гипнотизирующая своим ритмом музыка, запах алкоголя, переносимый ветром, тихий шепот заклинаний и громкий крик непонятных слов, сопровождающихся какими-то имениями пламени, цветом травы или деревьев. Запахи кружили голову, блики слепили, слух улавливал приятнейшее пение. Было сложно выбрать, но Широ понимал одно, если он тут останется, то не сможет уйти, как бы того потом не хотел.       Мозг зацепился за последнюю фразу, как утопающий за соломинку. Все перемешалось, а в голове билась только одна фраза: «Не смогу вернуться». Именно она показалась спасением. Никаких больше насмешек или презрительных взглядов, никакой жалости со стороны родителей или друзей, никакой ответственности перед кем-то и самим собой. Свобода, которая пленит, странное сочетание.       - Все же, я предпочту остаться,- губы незнакомца растянулись в широкую улыбку – оскал. В глазах появился нехороший огонек.       - Уверен? Назад дороги не будет.       - Мне некуда возвращаться,- чуть горестно произнес золотоглазый, засмотревшись на огонь.       - Что ж, тогда прошу на праздник! Я Ичиго Куросаки – ведьмак,- взяв Широ за руку, он потащил его на поляну. Никто не обратил никакого внимание на пополнение в обществе. Подойдя к бочонку, Ичиго налил полную кружку, протягивая альбиносу, и тот взял. Выпив за пару глотков стальную кружку, рыжик утирал не попавшее в рот вино рукавом. Хичиго недоверчиво посмотрел, но выпил, сразу же выплевывая. Ичиго только засмеялся.- Что, раньше не пил?- беловолосый кивнул.- Давай залпом, пара глотков и вкуса не почувствуешь,- Хичиго послушался и выпил, но жуткий вкус осел на языке.- Давай еще одну.       - Не надо.       - Поверь, надо,- налив еще две, протянул одну ему. Приняв ее, Широсаки брезгливо на нее посмотрел, скривившись. Выпив ее, закрыл рот ладонью, Ичиго лишь, посмеиваясь, смотрел. Тело начало тяжелеть, будто в нее накачали свинец, в голове перемешивались мысли. Вкус у следующей кружки был не такой отвратительный, а даже приятный. Уже не алкоголь, а вкус сочного, черного винограда оставался на языке. Широ даже не сперва понял, когда его кто-то потянул в пляс; лишь довольная физиономия рыжика оставалась в поле зрения.       Девушка с длинными фиолетовыми волосами и лазурными глазами, с мертвецки бледной кожей в полупрозрачном плутишке, еле прикрывающим низ и ничуть не скрывающим ее достоинство, закрутила его в танце, поначалу руководя, а потом, когда Широ привык к ритму, отдавалась движением партнера, переплетая их в страсть и похоть, ничуть не стесняясь, и совсем уж откровенно терлась об него, вызывая возбуждение партнера. Голова кружилась от ритма и быстрых поворотов. Вдруг партнерша сменилась, завлекая в новый, не менее похотливый танец. Цвета порой смешивались, превращаясь в один, и только зажмурив до боли глаза, наваждение спадало.       Отойдя от столь завлекательных красок на «свежий воздух» Хичиго попытался отдышаться. К нему подошел ведьмак с еще одной кружкой. Альбинос взял ее стал жадно пить содержимое. Отдышавшись, присел. Голова кружилась, тело было неподъемным, а музыка давила на слух, но так же гипнотизировала своим ритмом. Ичиго, выпив кружку, поднял еле держащегося на ногах парня.       - Подъем, еще не утро, гуляем!- хмельно улыбнувшись, потащил в гущу событий, отдавая первой попавшейся девушке, и сам пригласил одну из ведьм на танец. Голова кружилась, но хотелось только улыбаться, искренне, веселясь всему. Почему так? Хичиго и сам бы хотел найти ответ. Но счастливая улыбка не сползала, а девушки, хоть и вели себя так развратно, не давали зайти дальше поцелуев. Не давали тем, кто их не мог развеселить и закружить в вихре чувств и сладострастных эмоций.       Ночь обещала быть долгой. Луна только приближалась к зениту, а все уже были на пределе. Хотя, предел, понятие относительно, а с лошадиной дозой алкоголя, коротко понятие, но это мало кого волновало. Костер трещал, но его было почти не слышно. Проделав какие-то манипуляции, ведьмы закружились в общем танце. Огонь вспыхнул ярко-голубым, не потухая. Все смеялись, веселились, пили. Ни у кого не было желания прекращать, особенно до наступления затмения.       Невидимый оркестр играл самые непонятные, но интересные мелодии, головокружительные, быстрые, порой и рваные ноты, а потом резко спадал на «нет», медленно кружа в вальсе. Пластично передвигаясь, крадясь в танце теней, ведьмы отдавались греху, служа своему владыке. Один из мужчин провел по талии одной из приглянувшихся ему ведьм руками, ощущая жар ее кожи, он вел наверх, проводил по рукам, стараясь разгорячить и так бушующую страсть. Водил руками по всем открытым и закрытым от посторонних глаз местам, вызывая первый стон с ее стороны.       На пике луны она стала окрашиваться в ярко-красный цвет, все замерло меньше чем на миг, закручиваясь еще быстрей. Девушки разбежались, начиная приготовления. Первый раз, видя это, Хичиго понимал, что и как надо делать. Один ведьмак привел неизвестно откуда взявшегося медведя. Вело животное себя спокойно, но вот веревки на его шее и лапах вызывали сомнение, что он идет так добровольно. Та самая ведьма, которая первая танцевала с Широ, подошла к ведьмаку с медведем. Взяв ритуальный нож, она в ночной тишине стала шептать заклинание. Перевернув зверя на спину, она начала разрезать его живот под вопль зверушки. Та довольно быстро отошла на тот свет, когда ведьма по локоть в крови что-то из него доставала, а другая собирала кровь. Это не казалась чем-то ненормальным, наоборот, это было каким-то слишком обыденным что пугало, будто каждый день убивают на твоих глазах.       Она подняла еще бьющее сердце над головой, внимательно смотря на окружающих, по ее руке текла кровь, рисуя рельеф на теле. Она, прихватив небольшой кусочек, начала его отрывать, измазывая лицо в крови. Другая ведьма наливала еще свежую и горячую красную жидкость всем присутствующим. Было жутковато пить такое, но, в отличие от Хичиго, это, кажется, никого не волновало. Посмотрев на спокойно пьющего Ичиго, золотоглазый преподнес кружку к губам. На удивление отвратительный, железный вкус вызывал возбуждение в теле. Оно стало легким, тяжесть алкоголя спала в ушах, зазвенела, будто сильная вибрация прошлась по этим местам, заставляя забыться на секунды. Звук тихо, а потом слишком резко вернулся. Слышались крики, все галдели, впускаясь в новый танец. У всех часть лица была в крови, а с подбородка стекали капли. Одна ведьмочка подхватив Широ за руку, увлекла в танец. Они кружились плавно, а потом резко передвигаясь, показывая возбуждение, как и внутреннее до дрожи тела, так и внешнее.       Они часто менялись, то одна, то другая. Почувствовав, что его обнимают не нежные, хрупкие ручки, а сильные, мускулистые руки, он приподнял голову, но сразу же был втянут в поцелуй, кружащий голову и лишающий последнего, такого необходимого сейчас, кислорода. Но язык, осторожно проходящий по его и изучающий рот, не давал отстраниться. Обвив руками шею мужчины, расслабился, давая себе волю в чувствах. Нетрезвый разум размышлял плохо, да и к тому же было слишком тепло в этих объятиях, чтобы разорвать их. Сладкий запах дурманил, и глаза начали медленно закрываться от удовольствия, проходящего волнами по телу. Отвечая на зазывные движения языка, он робко простонал, чувствуя, как чужая нога проходится между его, и как она же начала тереться об уже ставшим болезненным возбуждение.       Поцелуй разорвался с еле слышным звуком, заглушенным музыкой. Взглянув в потемневшие карие глаза, Хичиго почувствовал, как земля ушла из-под ног, и он оказался на чьих-то руках. Так же крепко обнимая за шею, зажмурился, чувствуя холодные потоки воздуха. Пара минут, и звуки слышались уже где-то вверху, все удаляясь. Ветер стих, никаких звуков кроме ночного пения кузнечиков. Приоткрыв глаза, распахнул их, не веря такой красоте: поляна, полностью окруженная лесом у подножья скалы, все заливал чистый лунный свет, укрощающий и создающий тени, которые при малейшем дуновении ветерка становились, будто живые… или не будто? Многие искры рассыпались по поляне, они передвигались, светя и играя. Одна пролетела рядом, светлячок? Впереди был небольшой охотничий домик, полностью деревянный, с крыльцом, на котором располагалась пара стульев вокруг стола и кресло качалка. Крыша уложена соломой и передние, основные палки, поддерживающие каркас, были длинней, и между ними возвышалась голова оленя.       Открыв дверь, вошли, тут же закрывая ее ногой. Внутри пара окон, стол, стулья, кресло, кухонные принадлежности, огромный шкаф. Особенно эксклюзивно смотрелись головы разных животных и различные порошки на одной из столешниц, а стол, усыпанный непонятно чем, вызывал смутные сомнения. Виднелась пара ламп, но сейчас же освещением служила только луна. Еще в конце дома была комнатка, отгороженная ото всех. Именно туда они и отправились. В ней лишь кровать, комод, да пара окон, ах, да, еще белоснежный ковер, явно из какой-то зверушки.       Уложив свою ношу на кровать, рыжеволосый навис над ним, жарко дыша в приоткрытые губы. Одно движения руки и почти расплавившиеся свечи на окнах и комоде зажглись, тая, рисуя новые дорожки по уже застывшему воску вниз, все ближе к полу. Оперевшись руками по сторонам от головы Хичиго, оседлал бедра альбиноса. Тот же, ослабив хватку, только смотрел в уже знакомое, пожалуй, единственное лицо, внимательно вглядываясь в глаза. Никто из них точно не помнил, кто первый сократил расстояние между лицами и коснулся столь пленительных сейчас губ, но точно помнили, кто начал изучать чужое тело. Прикоснувшись к манящей бледной коже на шее губами, Ичиго ласково вел дорожку вниз до обнаженных ключиц, иногда заменяя губы на язык. Легко проведя по низу живота, огладил бок и часть спины. Язык искал чувствительные местечки, а губы не отказывали ласкать чужие, явно желательно отзывающиеся на ласки. Хичи изучал рельефный торс своего любовника на ночь, спину, плечи, начиная стаскивать явно мешающий плащ. Эта деталь гардероба быстро улетела, а за ним отправились и ремешок с чужой рубашки, да и сама она. Огладив плечо, коснулся губами, прикусывая нежную кожу. Жадно припав к шее, оставлял ярко бордовые цветы с фиолетовым, еле замеченным краешком. С бледных губ сорвался стон. Альбинос запустил пальцы в огненный шелк, слегка сгребая его.       Ичиго исследовал тело, находя все новые точки, ища лучший наклон, чтобы доставить максимум удовольствия. Широ прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями, потребность в кислороде возросла, дыхание сбилось, у висков начала собираться испарина, челка неприятно липла ко лбу. Стук сердца постепенно отдавал все сильней в голову вместе с кровью и возбуждением. Рыжик уже максимально «провел исследование» по телу Хичиго, например: если провести языком за ушком, его дыхание замирает с легким стоном, если ногтями несильно провести по низу живота, то он начинает изгибаться навстречу, а если провести по позвоночнику, при этом, прикусывая, а потом, посасывая сосок, получается слишком громкий стон, эхом отходящий от стен.       Хичиго не остался в долгу. Поцелуями ласкал шею и грудь, прикусывая выпирающие косточки ключицы. Руками блуждал по телу, лаская его, а животом терся о уже вставший и сочащийся член любовника. Аккуратно стащив последние вещи с альбиноса, Ичиго сам избавился от лишней одежды. Поцеловав низ живота, провел рукой по бедру, поглаживая его, внимательно смотря на лицо напротив. Проведя по стволу пальцем, собрал смазку, тело под ним вздрогнуло от холода на горячем и пульсирующем члене. Взяв его в руку, Ичиго провел пару раз, обводя головку, надавливая на нее чуть проникая внутрь. Заменив руку на язык, прошелся от мошонки по стволу под сладкий продолжительный стон. Альбинос согнул ноги в коленях, расставляя их как можно шире хватаясь за ткань, будто за спасительный круг. Взяв головку в плен губ, Куросаки посасывал, причмокивая, языком обводя ее по кругу. Начав первые движения, ускорял темп по мере возрастания и продолжительности стонов. Когда он замедлялся, Широ двигал бедрами, стараясь получить максимальное удовольствие. Сделав пару глотательных движений, выпустил член, затем снова заглатывая.       Почувствовав приближающуюся разрядку, сжал член у основания, собирая смазку пальцами. Приподняв бедра, положил под него пару подушек. Удобно устроившись, провел дорожку поцелуев по внутренней стороне бедра, обведя и постепенно проникая пальцем в узкое колечко. Смотря за малейшими изменениями в лице партнера, целовал его щеки, шею. Проникнув вторым пальцем, накрыл губы, целуя, нет, сминая их. Хичиго цеплялся за плечи любовника, сжимая их, стараясь хоть так отвлечься от всепоглощающего возбуждения. Перед глазами мелькали множество разноцветных точек и кругов. Зажмурившись, Широ простонал от удовольствия. Растягивая его уже тремя пальцами, рыжик и сам понимал, что терпение на исходе. Проведя одним из пальцев по стенке, задел простату, отчего альбинос изогнулся и сорвал голос в крик от нахлынувших эмоций. Еще раз, нажав на точку, поглотил стон поцелуем.       Удобно устроившись между ног альбиноса, Ичиго подставил головку члена к входу, смотря на лицо любовника. Тот же с ярко выраженным румянцем отвел взгляд в сторону. Улыбнувшись, рыжик взял его лицо за подбородок двумя пальцами, приоткрывая рот, поцеловал, проникая вовнутрь языком и входя в расслабленное тело. Схватившись за плечи, впиваясь ногтями в кожу, Хичиго крепко сжимал их, стараясь отогнать любые мысли и расслабиться, инстинктивно понимая, что так будет лучше. Входя в жаркую и узкую глубину, Ичиго постепенно сносило крышу. Стенки тесно сжимали член, а жар, исходящий от соседнего тела, чувствовали оба. Особенно крышу Куросаки сносило от запаха ванили, запаха белых волос, запаха самого Широсаки. Проникнув до конца, остановился, перед глазами плясали разноцветные пятна, не собираясь отступать, но постепенно все равно рассеивались.       Убрав влажную челку с золотистых глаз, осторожно коснулся чужих чуб. Неторопливо, оперевшись на локти, взял лицо в ладошки, поглаживая щеки. Первое движение – болезненный стон. Прикусив губу, Широ глухо промычал, крепко зажмуриваясь. Ичиго вошел снова сменив угол, попал по простате, по бледному телу разлилась сладкая нега вперемешку с болью. Она прошлась полчищем мурашек, выходя продолжительным и громким стоном. Постепенно ускоряясь, периодически менял угол проникновения, заставляя извиваться под ведьмаком от желания и оголенной похоти. Оставляя в жарком плену лишь головку, толкался внутрь. Громкие крики сменялись продолжительными стонами, нежные прикосновения стали грубее, а спина Ичиго уже была исполосана ярко красными царапинами. Закинув бледные ноги себе на плечи, стал вколачиваться в чужое тело.       Голос осип у одного, но рыки стали громче. Разгорающийся костер постепенно достигал своего пика, правда касания и жгучие поцелуи-укусы подливали туда масла. Взяв Хичиго за ягодицы, ведьмак развел их, до упора входя в податливое тело. Ритмы менялись: от медленного и глубокого до бушующего быстрого. Взяв член альбиноса, провел пальцем по головке, собирая капли смазки. Тела невольно вздрогнули в предвкушение оргазма. На этот раз Ичиго задал бешеный темп, все время проходись по простате, ласкал член любовника, быстро двигая рукой. Последний сиплый крик, и Широ крепко сжал член внутри себя, прикрывая глаза и прогибаясь настолько, что сердца могли чувствовать чужое биение. Войдя настолько глубоко, насколько это возможно, Куросаки излился в Широ, чувствуя в руке вязкую жидкость. Выйдя из обессиленного тела с хлюпающим звуком, завалился рядом, целуя припухлые губы. В ответ - только тихое посапывание.

***

      Утром Хичиго проснулся от тянущей, но приятной боли в голове, слабости во всем теле и сладкого спокойствия. Первый раз он проснулся с не осознанием того, что вчерашний день прошел зря, а с мыслю о том, чтобы ему подарили еще пару секундочек, чтобы зарыться носом в подушку, вдыхая ее аромат и закутавшись сильнее, поспать еще, как в детстве. В момент вернулись вчерашние вспоминания ночи, и сон как рукой сняло. Проснуться в своей комнате было неожиданностью. Оглядевшись по сторонам, он никого не обнаружил.       - Неужели сон,- в голосе было столько обиды и казалось, что слова были сказаны в пустоту. Неужели все-то чудо, что происходило с ним, только ему приснилось. И что тогда?       - Какой сон?- послышался заинтересованный голос из-за спины. И только сейчас начали замечаться мелочи, которые не сразу бросались в глаза: воск на комоде и окне, некоторые вещи отсутствовали и открытка, подаренная мамой, отсутствовала, еще запах, другой запах у постели, запах различных трав. Сильные руки обняли, притягивая и проводя по оголенному плечу. Повернувшись, Хичиго сразу увлекли в поцелуй. Ичиго сидел на кровати в пол оборота. На нем были надеты лишь штаны, а на спине красовались длинные царапины. Хичиго прикрыл глаза, чтобы не встречаться с этим насмешливым взглядом.- С добрым утром.       - Угу,- натягивая одеяло до носа, Хичиго понял, что до сих пор был обнажен. Этот факт заставлял щеки предательски гореть.       - Ты милый, когда смущен,- взяв левую руку, рыжик вытянул ее из-под одеяла, целуя подушечки пальцев, внутреннюю сторону ладони, запястье. Взгляд альбиноса зацепился за миниатюрное красное изображение козы на запястье.       - А это что?- изумленно смотря на рисунок, Хичиго перевел взгляд на мага.       - Это одна из печатей, их семь, семь грехов. Как раз то самое заклинание, которое тебя мучило. Если ты нарушишь одну заповедь - будешь жить, нет - умрешь. Либо тебе до конца жизни пришлось бы отчищать свою грязную душонку. Либо ты умер. Я предупреждал. Теперь если не откроешь следующую меньше чем за полгода, то отправишься к праотцам,- подмигнув, Куросаки встал.- А теперь собирайся, там завтрак стынет. И еще, ты должен будешь платить за предоставленные мной услуги.       - У меня есть деньги, но надолго их не хватит,- погрустнев, Хичиго присел, закусывая губу, проходясь по еще свежей ранке. Взяв его лицо за подбородок, Куросаки азартно посмотрел ему в глаза, видя там полное непонимание.       - Я буду брать натурой,- прошептал в чужие губы, накрывая их. Рукой провел по обнаженной спине. Чуть приподняв Хичиго, огладил ложбинку и прошелся по колечку мышц, неглубоко проникая пальцем. Широ тихо простонал, обвив шею рыжика руками. Оторвавшись от сладких губ, Ичиго тихо прошептал:       - Вставай, завтрак стынет,- усмехнувшись, бросил взгляд на жутко красного Хичиго, сидящего на кровати и старающегося прикрыться от этого пожирающего взгляда. Оглядев альбиноса, вышел, прикрывая дверь.- Одежда в гостиной, так что если не хочешь замерзнуть, скорей выходи,- в ответ полетела подушка и тихое: «Гад».