Поцелуй

— Вот котяра! Дженсен удивленно поднимает голову, отрываясь от сценария, и смотрит на Джареда, развалившегося с ноутом на диване. — Ты про что? — Как будто не знаешь. Кто у нас любит со всеми тискаться и ласкаться? На, полюбуйся. Дженсен берет протянутый ноутбук и несколько секунд смотрит на фото, а затем с невозмутимым лицом возвращает обратно. — Насколько я понимаю, фотография довольно старая. Что тебя удивило? — Даже не знаю... — Джаред машинально проводит пальцами по волосам, — обычно он так ведет себя только со своими, ну, с нашим кастом, а тут какой-то левый чувак. Неприятно. — Ревнуешь? — Да иди ты! — Дженсен еле успевает увернуться от брошенной подушки, — если верить фандому, то ревновать здесь должен ты! — Прекращай, — морщится Дженсен, откладывает недочитанный сценарий и встает, — это не левый чувак, а Колин Фергюсон, его старый друг. Только не говори, что ты его не узнал. — Все равно посторонний, — упрямо вскидывает голову Джаред, становясь похожим на взъерошенного сенбернара, — постой, ты уходишь? — Да, обещал Мише выпить с ним пива. До завтра. Выйдя из трейлера, Дженсен на секунду останавливается, пытаясь сохранить спокойствие и разобраться в смешанных эмоциях. Да, фотография вызвала резкий всплеск негатива, который он, впрочем, умудрился скрыть, но причина была не ясна. Миша обжимается со всеми. С Робом, Ричардом, Осриком, Мэтом, Джаредом, а на их традиционных объятия с Себом давно следовало бы повесить табличку "18+". Может, Джаред прав, и все дело в том, что Колин не из их компании? Так же как и Филипп, которого Дженсен просто не выносит, хотя и понимает, что это глупо и нечестно по отношению к Мише. Нет, сейчас ему совершенно не хочется думать об этом — его ждет холодное пиво и все классические фильмы Звездного пути, которые Миша непонятно каким образом уговорил его посмотреть, мотивируя это тем, что раз уж теперь он дружит с Уильямом Шатнером, то просто обязан освежить их в своей памяти. Дженсену остается лишь надеяться, что друг сжалится и растянет киносеанс на несколько вечеров, а не заставит сидеть перед экраном более шести часов. Мысль о том, что можно как-то отвертеться, даже не возникала. Если Миша чего-то хотел, то все-равно получал, и не следовало искушать судьбу и заставлять его применять тяжелую артиллерию. Мишин трейлер встречает его незапертой дверью и подозрительным шебуршением внутри, изредка прерываемым сдавленными проклятьями. Чуть наклонив голову и обреченно вздохнув, Дженсен шагает внутрь и настороженно оглядывается. От друга можно ожидать чего угодно — от ручного крокодила до приглашенного на чашку чая настоящего вулканца, но, на первый взгляд, все в пределах нормы. Миша обнаруживается копающимся в духовке. Дженсен останавливается, прислоняется к барной стойке и наблюдает за ним. Тот, слишком увлеченный, еще не заметил его прибытия и увлеченно колдует над противнем. Дженсен ловит себя на том, что невольно любуется его плавными и четкими движениями. А еще... да, ему не послышалось — Миша тихо напевает себе что-то под нос. И внезапно до Дженсена доходит, что он, считающийся его лучшим другом, почти никогда не видел Мишу настолько естественным и спокойным. Он не задумывался об этом раньше, но сейчас может отчетливо видеть разницу между "Мишей в своей среде обитания" и "Мишей рядом с ним". Несколько громче, чем нужно, Дженсен прочищает горло. Миша вздрагивает и с улыбкой поворачивается к нему, но внимательный взгляд Дженсена улавливает напряжение, сковавшее ранее расслабленные плечи, чуть более резкие и рваные движения. — Я не слышал, как ты вошел, — с улыбкой подходит к нему Миша и крепко обнимает. Дженсен по привычке застывает, и Миша со вздохом отстраняется, — прости, все время забываю, что ты не любишь обнимашки. Садись, я скоро. — Я не... — Дженсен сглатывает и решает перейти на более безопасную тему, — ты что, готовишь? — Решил сделать пиццу по рецепту одного друга. Пальчики оближешь! Так что располагайся, я почти закончил. Фильмы и правда были довольно интересны и даже поучительны. Теперь Дженсен понимает удивление, охватившее Мишу, когда тот узнал, что он их никогда не смотрел. Если первый фильм был не совсем понятен, и Мише часто приходилось ставит на паузу и объяснять некоторые моменты (да, классический сериал он тоже не видел), то дальше все пошло намного легче, и при просмотре следующего они уже не отвлекаются от происходящего на экране. Однако несмотря ни на интересную историю, ни на обалденную закуску (пицца действительно получилась наивкуснейшей), ни на начатую вторую бутылку пива, Дженсену не удается полностью расслабиться. Нет ничего удивительного в том, что мозг начинает анализировать увиденное, но вот тема этого анализа... Ему очень хочется взять телефон, позвонить Великому и Ужасному и как бы невзначай поинтересоваться: когда он прописывал сюжетную линию их героев, не в Звездном ли Пути он черпал вдохновение? Потому что лишь слепой мог не увидеть параллели. Отчаянный, энергичный, страстный человек и холодный, уравновешенный вулканец, предпочитающий логику чувствам. Их союз казался невозможным, дружба — немыслимой, но вопреки всем законам Вселенной они все же стали единой командой, которой не мог не покориться космос. Мысли неожиданно сделали скачек, и до него вдруг дошло, что если в Сверхъестественном со Споком можно сравнить Каса, то в реальной жизни — его самого, Дженсена. Он привык замыкать свои чувства в себе, руководствуясь лишь трезвым расчетом, всегда носил маску, не позволяя никому видеть свое истинное лицо, и очень трудно сходился с людьми. Проклятье, да у него даже близких друзей почти не было! Исключением стал Джаред, но на их отношения в значительной степени повлияла совместная работа. Как-то так получилось, что братские чувства Дина к Сэму плавно перешли на самого Джареда. Он привык считать его младшим братишкой, за которым надо постоянно присматривать, и эти чувства не изменились даже теперь, когда этот лосяра вымахал до поистине гигантских размеров. Разве что, с некоторых пор, эту обязанность он делит с Женевьев. А потом пришел Миша. Миша, в лексиконе которого не существовало такого понятия, как личное пространство. Миша, который никогда не унывал и мог поднять ему настроение даже в самый хреновый день. Миша, который оказался прекрасным собеседником и тонким психологом — уже через несколько недель после начала совместной работы Дженсен поймал себя на том, что рассказывает ему все, вплоть до детских страхов и переживаний, о которых не знал даже Джаред. Впервые он позволил себе опустить щиты и быть самим собой, просто наслаждаясь жизнью и не контролируя каждый жест или вырвавшееся слово. В фильме Кирк вновь обнимает замершего Спока, а у Дженсена в горле застревает кусочек пиццы, от чего он начинает кашлять, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Отдышавшись, он отмахивается от встревоженного Миши и вновь направляет взгляд на экран, делая вид, что весьма заинтересован происходящим, лишь бы Миша не увидел выражение его лица. Объятия. Миша считает, что он их терпеть не может, так как неловко замирает каждый раз, когда он пробует его обнять. Дженсен никогда не задумывался об этом, но сейчас, видя подобную ситуацию со стороны... он прикрывает глаза и откидывается на спинку дивана, пытаясь вспомнить свои ощущения. Тепло. Спокойно. Безопасно. Правильно. Он боялся, боялся, что чувства вырвутся наружу и застывал, пытаясь удержать их в узде. Потому что больше всего на свете ему хотелось крепко прижать этого невозможного человека к себе и никогда не отпускать. И никому, никому больше не позволять к нему прикасаться. Да, в который уже раз ляпнутое в шутку Джаредом оказывается правдой. Он ненавидит чужаков, прикасающихся к его Мише, потому что не может быть уверен в их намерениях, потому что они, в отличие от их каста, не знают, что Миша принадлежит ему. Дженсен широко открывает глаза, встряхивает головой и наклоняется вперед, положив локти на колени. Доразмышлялся. А Мише сообщить о его изменившемся статусе не хочешь? Знаешь, Миш, я тут посмотрел на Кирка и Спока и осознал, что давно в тебя влюблен. И запрещаю тебе обжиматься с посторонними мужиками. Интересно, он сразу потащит его к психиатру или попробует справиться своими силами? Дженсен косится в сторону друга и натыкается на внимательный и чуть встревоженный взгляд. Похоже, Миша уже давно смотрит не на экран, а на него, пытаясь понять причину его странного поведения. Дженсен не торопится объясниться, перед глазами мелькают все пять лет, что они знаю друг друга, а мозг старательно выуживает ранее не замеченные несоответствия и аккуратно раскладывает по полочкам. У Миши всегда душа нараспашку, он говорит что думает и никогда стесняется в проявлении чувств, ему почти неведомы чувства смущения и неловкости, и если ему в голову приходит очередная сумасшедшая идея, он тут же несется превращать ее в жизнь. А еще ему очень важны прикосновения. Есть люди, выражающие мысли и чувства словами, есть те, кому важнее взгляды и те, у которых на первом месте жесты. А есть те, для кого наиболее важен тактильный контакт, и Миша один из них. Вот только Дженсен — единственный, кому во всем этом почти отказано. Рядом с ним Миша нервничает, начинает взвешивать и контролировать каждое движение, касания сведены к минимуму, и практически всегда кажутся случайными. Миш, ты способен выйти против самого дьявола, обаять его и припахать на благое дело. Так почему же теряешься рядом со мной? — Дженс? Все в порядке? Если ты устал, то мы можем... — наконец, не выдерживает Миша. Дженсен качает головой. — Все хорошо, смотрим дальше. Миша хмурится, но затем вновь поворачивается к экрану. Его спина напряжена, руки сцеплены и лежат на коленях. Не долго думая, Дженсен пододвигается к нему вплотную, обнимает одной рукой за плечи и тянет к себе, заставляя облокотиться спиной на свою грудь. Вторую руку он кладет ему на живот, прижимая ближе. Миша замирает, и, похоже, забывает как дышать. Дженсен осторожно поглаживает его по плечу, скользит рукой вниз, до локтя, потом обратно. Наконец, Миша расслабляется и откидывается на него, упершись затылком ему в подбородок. На экране фильм подходит к концу. Спок умирает и из последних сил прижимает руку к стеклу, непонятным образом сложив пальцы. По другую сторону перегородки Кирк отвечает тем же. — Знаешь, что это? — шепотом спрашивает Миша. — Нет. — Вулканский поцелуй. Аналогичен нашему земному. Они были вместе столько лет, сражались плечом к плечу, прикрывая спину друг друга, делили вместе тяготы, боль, страх, потери и радость. Но только сейчас поняли, как много значат друг для друга. — Но ведь это не конец? Нас ждет еще четыре фильма. — Нет, — улыбается Миша, — их история еще не окончена. Кирк и команда провожают Спока в последний, как они думают, путь, а Дженсен берет в руку ладонь Миши и соединяет их пальцы в жесте, только что виденном ими на экране. Одну страшную секунду ему кажется, что он ошибся, когда чувствует, как напрягается тело Миши, но затем тот вздыхает и поворачивает голову, чтобы потереться щекой о его шею. Джаред был прав — котяра. Дженсен наклоняется, кладет пальцы на Мишин подбородок, заставляя запрокинуть голову, и целует его. Для людей, так долго знающих друг друга, в которых столько лет формировались, росли и укреплялись чувства друг к другу, чтобы однажды, получив толчок, вырваться наружу, слова не нужны. Все расскажет один-единственный поцелуй. И не важно, вулканский он или же земной.