The 100

Кларк смачивает лоскуток ткани в керамической миске с водой, выжимает что есть сил и остервенело трет влажной тряпицей лицо. Стараясь смыть въевшеюся в кожу краску, которая, кажется, впечаталась в ее душу, смешавшись с кровью невинных, преследующих Гриффин во снах. Она готова содрать с себя кожу живьем, лишь бы избавиться от маски Ванхеды, что надели на нее земляне с легкой руки Лексы. Маски, олицетворяющие все то, от чего она бежала последние три месяца… Перед глазами до сих пор разочарованное лицо Беллами. Непонимающие карие глаза, сурово поджатые губы. Она чувствовала его разочарование на кончике своего языка. Оно, словно яд, отравляло ее изнутри, даруя агонию, на фоне которой вина и ненависть были лишь легкими царапинами. — Спасибо, что осталась, — раздается голос Лексы за ее спиной. Кларк приходится сделать над собой усилие, чтобы не метнуть кинжал, и наконец оборвать жизнь ненавистной девушки, заставившей ее выбирать. Опять. — Если ты предашь снова, я убью тебя, — глаза Кларк блестят от непролитых слез. Ненависть накапливается, как снежный ком, не позволяя дышать, а в голове, как заезженная пластинка, звучат слова Беллами: "Она бросила нас умирать на той горе… Твое место не здесь…" — Никогда! — горячо обещает Лекса, похожая больше на растерянную девчонку, чем бесстрашного Коммандера. — Отныне твои люди — мои люди, — опускается она на колени, принося клятву Ванхеде, чью силу так отчаянно желает получить Азгеда и ее собственный совет. А Кларк усмехается: горько и обреченно. Потому что силы, которую так жаждут земляне, не существует — она лишь миф. Кому как не Гриффин знать: Ванхеда олицетворяет собой лишь безнадежность и смерть. Силой обладала принцесса — наивная девчонка, верящая, что они смогут обрести мир и построить дом на этой суровой земле. Кларк отворачивается от Лексы и выходит на балкон, устремляя взгляд в сторону "Аркадии". Дома, в который ей не хватает смелости вернуться. И пусть она оправдывает себя тем, что пребывает в столице землян лишь для блага своих людей, врать самой себе больше не получается. Не после того, как увидела правду, от которой так долго бежала, в бездонных глазах Блейка: принцесса мертва. В нее больше никто не верит. — Когда-нибудь твои люди поймут, — неслышно ступает Лекса на балкон. Кларк закрывает глаза, качает головой. Какая ирония: ее персональный Дьявол пытается ее утешить. — Нет, — спокойно возражает Гриффин. — И как бы они могли? Не думаю, что я сама себя понимаю, — с каждой минутой в обществе Лексы вина, что изводила ее месяцами, становится на йоту меньше. Ведь если Коммандер может жить с этим грузом, то, возможно, научится и она. — Удел лидера — одиночество, — озвучивает горькую истину Лекса. А Кларк впервые с момента пребывания в столице землян смотрит на нее, не позволяя ненависти затуманить свой разум. В зеленых глазах Лексы горит огонек понимания, что так разительно отличается от холодного отчуждения в почти черных глазах Блейка, что на какой-то безумный момент Кларк готова снова нанести на лицо краску, надеть маску той, кого она ненавидит больше всего на свете. В конце концов, Принцесса и Ванхеда — всего лишь две стороны одной медали. Маски, за которыми скрывается обычный человек, которому необходимо немного понимания и тепла…