Когда они вошли...

Когда они вошли, в темном коридоре стало сыровато. Ничего удивительного – на улице лило, как из ведра, одежда на обоих насквозь промокла. Люм небрежно сбросила сумку на пол и застыла, наблюдая за тем, как Том прошел дальше, в гостиную, и окинул взглядом царящий там легкий беспорядок. Признаться, девушка ожидала, что квартира столь известной личности будет выглядеть несколько более… скажем так, гламурно. Но нет – обычная холостяцкая квартира, обставлена со вкусом, но не более. Гораздо больше ее волновало то, как пробежка по улицам Лондона под общим зонтом внезапно сделала их почти дружеские отношения несколько более интимными. То, как мужчина аккуратно придерживал ее за талию, прижимая к себе в бесполезных попытках спрятать от дождя под ее же собственным почти вконец сломанным зонтом, вызывало томящее волнение и то самое порхающее чувство в животе, вечно списываемое на проклятых бабочек. Нельзя сказать, чтобы прежде Люм смотрела на Хиддлса исключительно в дружеском ключе, но его сдержанное поведение не давало поводов для фантазий романтического характера, а потому она особо и не обольщалась на этот счет. Забавно было то, что они вообще познакомились и стали общаться. С ним было просто невероятно хорошо и как-то очень уж уютно. - Проходи, я сейчас чаю сделаю, - тихий голос Тома прервал размышления девушки, и она, слегка поежившись, выжала край куртки прямо на пол прихожей. Несколько капель глухо стукнули по ковролину. «Мда, не думаю, что чай особо поможет…» - иронично произнес внутренний голос. Немного помедлив, Люм сняла куртку и повесила на стоящую в углу вешалку. Оставив сумку валяться прямо под дверью, она вошла в гостиную, размышляя, стоит ли садиться на сухой диван всем своим отсыревшим телом. Внимание девушки привлекла возня на кухне, и она поспешила перебраться туда, справедливо сообразив, что кухонные стулья от влаги пострадают явно меньше. Разочарование не заставило себя долго ждать – на кухне тоже стоял диван. Том медитировал над закипающим чайником, сложив руки на груди и выражая свое нетерпение легким постукиванием длинного указательного пальца по рукаву промокшей рубашки. - Садись. – Произнес он, не отрывая взгляда от чашки, из которой на тонкой нитке висела этикетка от пакетика. Люм не смогла сдержать улыбку – это же надо, у такого хрестоматийного английского джентльмена дома чай в пакетиках. Но на диван все-таки присела: последние часа три они гуляли пешком по улицам Лондона, потому ноги отчаянно требовали заслуженного отдыха. Откинувшись на мягкую спинку, девушка позволила себе полюбоваться своим спутником – мокрая рубашка прилипла к телу, волосы были взъерошены от ветра, и на них все еще блестели капельки воды. Мягкий свет из окна выделял каждую черточку сосредоточенного лица, и из-за этого Том казался словно написанным на холсте в натуральную величину. Из оцепенения обоих вывел резкий щелчок. Хиддлс от неожиданности несколько раз моргнул и как-то рассеянно взял в руки закипевший чайник. Потом поставил на стол, но ручку не отпустил. - Не пойми меня неправильно… - он слегка виновато улыбнулся, обернувшись, но избегая смотреть Люм прямо в глаза, - Тебе, наверное, холодно в мокрой одежде… У девушки внутри все внезапно перевернулось, со скрипом, словно заржавевший вентиль. - Может быть, я поищу для тебя что-нибудь сухое, - продолжил он и смущенно рассмеялся, пытаясь сгладить неловкость момента. - Да, пожалуйста, - Люмари кивнула и поежилась. Одежда неприятно холодила тело, вызывая легкий озноб. Том стремительно покинул кухню, оставляя ее в одиночестве. Девушка несколько минут все еще ежилась на диване, после чего ее посетила прекрасная мысль – в сумке-то осталась пачка печенья, которое было бы очень кстати к чаю. Идти в коридор было откровенно лень, но сидеть в пустой кухне и мерзнуть – тоже удовольствие сомнительное, а потому было принято решение таки прогуляться за сумкой – может, движение хоть немного согрело бы ее. Резко поднявшись, Люм быстро засеменила по паркету мокрыми носками и нырнула в дверной проем, чуть не сбив с ног хозяина квартиры, от неожиданности уронившего к ее ногам темно-синий мужской банный халат. Стараясь не опрокинуть девушку на пол, Том инстинктивно обхватил своими тонкими пальцами ее плечи и слегка придавил гостью спиной к дверному косяку. Чувствуя, как в голове разрывается фейерверк, Люм перестала дышать и судорожно пыталась придумать, что сказать в такой ситуации, но мозг отказывался повиноваться хозяйке. Если бы не весь этот Лас Вегас в сознании, девушка, возможно, обратила бы внимание на то, что спутник ее тоже застыл, так и не отпустив ее плечи, и теперь уже глядя прямо в глаза. Сколько они так стояли, определить не представлялось возможным. Хиддлс облизал губы и каким-то странным грудным голосом произнес: - Прости… Присел на корточки, поднял с пола халат. Люм продолжала прижиматься к дверному косяку, благодаря всех известных ей богов за то, что очевидную дрожь можно сейчас списать на холод. «Так, нужно дышать. Дышать ровно. Дышать ровно и успокоиться…» Однако, этим планам не суждено было сбыться. Том легко притянул девушку к себе, чтобы было удобнее обернуть ее халатом. От неожиданности Люм выставила вперед ладони и они легли на обтянутый промокшей рубашкой живот. Теплый халат накрыл плечи, а сверху появилась приятная тяжесть мужских рук. Хиддлс прижал девушку к себе, давая ей ощутить под прохладной влажной тканью разгоряченное тело. Легкая щетина на его щеке защекотала висок, заставляя дрожь усилиться. - Ты совсем замерзла… - продолжал Том все тем же приглушенным грудным тоном, но теперь почти касаясь губами ее уха, - Как бы не простудилась. - Да… - почти беззвучно выдохнула Люмари ему в шею, еще не осознавая, насколько возбуждающе у нее это получилось. Повисла тишина, прерываемая лишь стуком капель дождя о стекло и шорохом ткани халата, когда рука Хиддлстона опустилась девушке на талию, а другая крепче обхватила плечи, и горячие губы осторожно прикоснулись к мочке уха, неуверенно спускаясь к шее. Дрожь внезапно унялась, сменяясь всплеском жара, сжигающим к чертям всех бабочек. Люм резко вдохнула и обхватила руками талию Тома, скользя ладонями по мышцам пресса, боков и спины. Липкая от влаги рубашка уже немного нагрелась от его тела. Пальцы девушки путались в ткани, перебирая и сминая ее, пока руки ее спутника ласкали ее спину, опускаясь все ниже. Трель телефона разорвала тишину, заставив двух людей в пустой квартире замереть, словно они были необычной скульптурой в дверном проеме. Сотовый в сумке продолжал надрываться, но никто не двигался с места: Том по-прежнему прижимал Люмари к себе, не желая дать ей возможность ответить на звонок, но и дальнейших действий не предпринимал. В этом было что-то провокационное, хоть и где-то в глубине подсознания дергался давно зафиксированный рефлекс, требующий взять трубку. - Не отвечай, - внезапно выдохнул Хиддлс девушке в шею, заставляя сильнее вцепиться и так уже побелевшими пальцами в его рубашку. Пути назад нет, черта уже пройдена. Руки скользнули вверх, а губы гостьи почти впились в горячую кожу шеи мужчины, заставляя его резко выдохнуть то ли от неожиданности, то ли от возбуждения. Том немного отстранился, поймав ее слегка затуманенный взгляд и мгновение пронзительно смотрел в эти глаза того же цвета, что и его собственные. Люм сама инстинктивно потянулась к нему, но мужчина перехватил инициативу и, положив ладонь на мокрый взъерошенный затылок, мягко попробовал на вкус ее губы. Девушка расслабилась, позволяя увлечь себя на стоящий рядом диван. Хиддлс осторожно усадил ее на подлокотник, стягивая с плеч халат и оставляя его лежать позади на подушках. Тонкие пальцы поддели края ее фуболки и потянули вверх, снимая с тела и отбрасывая куда-то на пол. Люм на этот раз сама притянула мужчину ближе и легко прошлась языком по приоткрытым губам. - Ты тоже простудишься, если будешь ходить в мокрой одежде, Том… - прошептала она, поспешно расстегивая пуговицы его рубашки, чему он нисколько не противился. Нижние пуговицы, наконец, поддались, и холодные женские пальцы, скользнув по животу мужчины прямо над ремнем, смяли мокрую ткань и отшвырнули к подножию дивана. Дыхание учащалось, возбуждение росло, но спешить не хотелось обоим – лучше растянуть эту прекрасную истому, разливающуюся внутри. Изящные аристократические пальцы, стягивающие насквозь промокшую джинсовую ткань, мягкие губы, обрамленные легкой трехдневной щетиной, приятно щекочущей ставшую сверхчувствительной кожу – в этом был весь Том, такой утонченный и обходительный. Когда, наконец, Люм обнаружила себя зажатой между шелковистой тканью дивана и возбужденным мужским телом, все остальное действительно перестало иметь значение. Только то, как он смотрит на нее, пронзительно и немного сумасбродно, прямо в глаза. Так, что от одного взгляда захватывает дух. Еще мгновенье – и они уже неистово целовались, задыхаясь от нахлынувшего желания. Его пальцы пробежали по ее бедру до колена и закинули ее ногу себе за спину. Люм зарылась руками в его волосы и бессознательно закусила нижнюю губу. Возбуждение нарастало, требуя выхода, и провоцировало все новые и новые всплески эмоций. Девушка тихо застонала, закидывая другую ногу за спину мужчине и привлекая его к себе. Терпение иссякло совсем – безумно, неистово хотелось его, всего, полностью, как можно ближе… Когда он вошел, Люм резко, звучно вдохнула, снова переходя на стон, не в силах себя сдержать, и Том в унисон с ней задышал часто-часто, немного с голосом, снова исследуя губами ее шею и позволяя царапать себе спину. Однако скоро Люм почувствовала, что он сжимает ее ладонь, перекрестив с нею пальцы. Темп немного поубавился, и Хиддлс, приподняв голову, снова мягко поцеловал девушку, словно смакуя податливые, чувственные губы. Это одновременно и заводило, и расслабляло, заставляя кожу покрываться мурашками. Девушка снова тихо застонала, почти не размыкая губ, и мужчина, обхватив ее за талию свободной рукой, сильнее прижал к себе, почти вдавливая в диван. Люм крепче обхватила его ногами, словно прося большего, и Том снова ускорился, подводя их обоих к завершению. Полустон-полувскрик в два голоса и женская рука, до побелевших костяшек сжимающая край халата, раскинутого на диване – и Том, все еще тяжело дыша, опустил голову, оставляя легкий поцелуй на ключице девушки. - Том… - Все в порядке? - Да, о боже, да! Люмари улыбалась, не замечая, как из уголка глаза внезапно скатилась слезинка. - Что случилось? – Хиддлстон поспешно вытер ее кончиком большого пальца, позволив остальным пробежаться по шелковистым волосам девушки. - Все хорошо, - ее ладонь легла на точеные скулы, так красиво очерченные тающим сумеречным светом. Хиддлс опустился на узкий диван рядом с Люмари и потерся щекой о ее плечо. - Все хорошо, - повторил он, обвивая ее руками и блаженно закрывая глаза, - Все просто прекрасно, любимая. Fin.