After the party

Тони Старк был крайне избалованным Судьбой человеком. Нет, его личных заслуг это не умаляло, но тем не менее… Энтони Эдвард Старк всегда получал что хотел. В дело шли и природное обаяние, и нехилое состояние, и острый ум. И не было никого, кому бы удалось устоять перед таким лютым коктейлем, приправленным щепоткой лучей известности и щедро сдобренным иронией. А потом ЩИТ разморозил Стивена-мать его-Роджерса. Нет, поймите правильно, матушка Капитана Сосульки наверняка была чудесной женщиной и это, определенно, была не ее вина. Проблема была в Роджерсе. Он был непроходимо уперт, верил в то, что казалось Старку нелепым, и был жутко старомоден. Но хуже всего было то, что проклятое ископаемое было чертовски привлекательным. И сколько бы Старк не убеждал себя, что это всего лишь побочный эффект той самой сыворотки, которая и сделала из Роджерса Капитана Америку… Это ни хрена не работало. Стивен Роджер был очень горячей штучкой, и не заметить это мог только слепой. Старк слепым не был. К сожалению. Тони пытался ненавидеть этого Мистера Совершенство из пробирки, помня о том, что это именно Роджерс, хоть и косвенно, но все равно виноват в том, что он, Энтони, рос почти без отца – Говард, как одержимый, искал своего приятеля (или кем они там друг другу приходились) до конца жизни, но и это выходило как-то не слишком убедительно. Старк не злился. Все было намного хуже. Старка угораздило влюбиться. Не первый раз в жизни, конечно, но почти как в первый. И теперь он прекрасно понимал своего отца и его одержимость треклятым суперчеловеком из прошлого. Тони хотелось не просто завалиться с Роджерсом куда-нибудь, где имеются горизонтальные поверхности типа «кровать» на пару дней. Ему хотелось чего-то совершенно другого. Видеть, как тот просыпается, например. И чем больше Тони об этом думал, тем больше пил, пытаясь заглушить нелепые мысли шумом привычных вечных вечеринок, тем больше творил разную херню и язвил. А Роджерс… Стив носил свои гребанные клетчатые рубашки, скрывающие шикарное тело, был холодно-учтив и смотрел на Старка раздражающе равнодушно, игнорируя или не понимая абсолютно никаких намеков. И совершенно неясно чем бы все это закончилось, если бы не очередное официальное мероприятие ЩИТа, которые иногда случались. Избыток алкоголя в крови (или недостаток крови в алкоголе) толкнул почти невменяемого Старка на сомнительный по уровню безумия шаг. Тони зажал Роджерса в коридоре, целовал и нес что-то невразумительное из того вороха картинок, что скопился в его голове про совместные пробуждения, вечера у камина и прогулки под луной. Или вроде того. Сам он этого уже не помнил, как и того, что было дальше. Очередной день встретил миллионера-и-прочее стандартным набором «After the party». В наличие имелись: головная боль, включающая в себя белый шум, временное отсутствие мозга и сотню отбойных молотков, долбящих череп изнутри; армия кошек, скребущих душу и потоптавшихся во рту; провалы в памяти и полная дезориентация в пространстве, местности и времени. - Джарвис, кофе поставь, - простонал Старк. - Непременно, сэр. Как только вернетесь домой, - язвительно отозвался виртуальный дворецкий и нахально отключился. - Отформатирую, - пообещал Старк, но и сам себе не поверил. Беглый (если его, конечно, можно таковым назвать, когда глаза не открываются, а поднять голову равносильно самоубийству) осмотр помещения в опознавательном плане ничего не дал. Комната была совершенно незнакомой, что иногда случалось. Зато на тумбочке у кровати обнаружился стакан минералки со льдом и бутылёк с таблетками. Тони минут пять (или полчаса) гипнотизировал подозрительным взглядом лекарство, но потом решил, что если бы его хотели убить, то сделали бы это, пока он был в отключке. Руки совершенно некстати тряслись. Молотки стучали. Кошки скреблись и выли. Таблетки большей частью высыпались на пол, но кое-что все-таки отправилось по назначению. Минералка была восхитительно холодной и, определенно, дала бы фору любой амброзии. Следующее пробуждение было не в пример приятнее. Кошки свалили. Отбойные молотки отключились. Однако одну беду сменила другая. Взамен спасительной пустоты неожиданно вернулась память и, ехидно ухмыляясь, начала выдавать один за другим кадры из фильма «Прошлая ночь». На сцене, прокомментированной мерзко хихикающим внутренним голосом как «А вот ты домогаешься Капитана Сосульку», Старк глухо застонал и открыл глаза, чтобы столкнуться с морозно-голубым взглядом идеального солдата. «И чертовски сексапильного», - хмыкнул все тот же внутренний голос. «Почему я вообще сейчас не в больнице?» - подумал Тони, падая в бездонную лазурь. – «Он должен был сломать мне челюсть. И я должен сейчас лежать, окруженный заботой симпатичных медсестер». - Еще минералки? – вежливо-сочувственно поинтересовался Роджер, и в небесных глазах мелькнула явная усмешка, хотя с похмелья чего только не привидится. - Нет. Спасибо за… гостеприимство. Мне уже пора, - вздохнул Тони, пытаясь выпутаться из одеяла. Обсуждать произошедшее накануне совершенно не хотелось. Но чертов Роджерс опять все испортил. - Знаешь, Тони, я тут подумал о том, что ты мне говорил, - протянул Стив, рассматривая Старка и как-то странно улыбаясь. - Я был пьян! – взвился Старк, но замер, выпучив глаза. Кэп неторопливо раздевался. - Так вот, - Стив небрежно бросил на пол футболку и расстегнул ремень. – Я вовсе и не против. Вместо того чтоб обрадоваться, Тони вдруг запаниковал, что само по себе было странно. - У меня голова болит! – прохрипел он, мгновенно оценив расклад. Похмелья как не бывало. - Тони, детка, - неожиданно горячо и совершенно по-блядски улыбнулся Роджерс. – Головная боль хорошо снимается эндорфинами, а больше всего их вырабатывается во время секса. - А разве мы не уже? – Старк предпринял слабую попытку отползти подальше от неумолимо надвигающегося на него Кэпа. - Шутишь? Ты до этого уж больно на труп смахивал, а такими извращениями я не увлекаюсь, - развел руками Стив и почти незаметным движением оказался на кровати, прижав Тони к матрасу. - Я думал ты девственник! – взвыл Тони. - Да с чего бы? – Роджерс насмешливо выгнул бровь. – Я столько времени разъезжал по стране в компании тридцати красивых танцовщиц. Сам бы подумал? На лице Старка отразилось искреннее недоумение. Роджерс расхохотался. - Пойдем, плейбой. – Капитан Америка скатился с кровати и одним плавным движением поднялся на ноги, заставив невольно залюбоваться собой. – Накормлю тебя завтраком. Хотя по времени уже ужин. - А секс? – как-то разочарованно вздохнул Старк, хотя минуту назад собирался отбиваться до последнего. - Непременно, детка, - заверил его Роджерс. – После ужина. От этой одновременно невинной и в тоже время совершенно блядской улыбки голубоглазой гордости нации Тони бросило в дрожь. Только сейчас Старк осознал насколько попал. В силу характера Стивен Роджерс никогда ничего не делал наполовину. И в недалеком будущем это грозило осуществлением разных нелепых идей вроде гребаных прогулок под луной или совместных пробуждений, о которых он так мечтал.