Осколки

Черный кофе в большой белой чашке уже давно остыл. Но Тобиас будто не замечает этого. Его рассеянный взгляд направлен куда-то за пределы маленького уютного кафе, туда, дальше толстого стекла, отделяющего небольшое помещение от улицы, по которой снуют люди. Экран ноутбука давно потемнел и лишь мелкое мигание лампочки питания, говорит о том, что машина работает. Тобиас думает. Потом все-таки делает едва ощутимый глоток из кружки, морщится. Остывший кофе похож на отвратительное пойло. — Вам принести еще? — рядом появляется официантка — миловидная девочка в кремовой форме и с очаровательной улыбкой на губах. Мужчина поднимает глаза, но взгляд его с трудом фокусируется на девушке. Но потом все же Тобиас приходит в себя. — Да, пожалуйста, а то остыл, — его голос звучит достаточно ровно. Девушка улыбается и исчезает. Когда-то и он был таким же. Молодым. Полным жизни, энергии, силы, жажды знаний. Полным всем тем, чем так прекрасна молодость. Сейчас Тобиасу почти тридцать, а он ощущает себя стариком. Словно годы выпотрошили его, не оставили живого места на теле и в душе. Он устал. И эта усталость неимоверно тяжелым грузом давит на его широкие плечи. Легким движением мужчина расстегивает верхнюю пуговицу белой рубашки. Галстук, как и пиджак, лежат рядом на соседнем сидении, там же стоит деловой портфель. Думал ли он о том, что станет человеком от политики? Вряд ли. В молодости жизнь виделась иной. В молодости цвет глаз был ярче, было меньше морщин на лице, а в голове — мрачных мыслей. Тобиас касается ноутбука, и экран оживает, мерцая приятным голубым сиянием. Официантка ставит на стол чашку горячего кофе, мужчина улыбается ей в ответ. Девушка уходит. Он смотрит ей вслед: на ее длинные ноги, затянутые в телесного цвета капроновые колготки, на острые локти, выглядывающие из рукавов женской рубашки, на собранные в высокий хвост светлые локоны. Что-то щемящей болью отдается в груди. Девушка похожа на Трис. Светится теплом, лучится светом. Тобиас отводит глаза. Думать об этом больно. Прошло около десяти лет с того момента, как он видел хладное и окоченевшее тело той, которую звал любимой. Прошло около семи с половиной лет с того момента, как он развеял ее прах с высоты Хэнкок-Билдинга. Нью-Чикаго живет другой жизнью. Фракции в прошлом, эксперимент в прошлом, все в прошлом. Лишь воспоминания еще живы. Тобиас помнит так ярко и отчетливо сектор Отречения, сейчас пестреющий разнообразными цветами и людьми, помнит Яму Бесстрашных, на месте которой сейчас оборудован большой спортивный комплекс. Он даже ходит туда время от времени в спортзал, чтобы сохранять форму. Но мужчина чувствует, как время сочится сквозь его вены, мышцы и сухожилия. Время забирает свое, забирает жизнь, старит его. Хотя Тобиас не старик. Ему всего лишь почти тридцать. Он вздыхает, снова делает глоток кофе и придвигает к себе ноутбук. Завтра надо подать отчет о деятельности за квартал на стол начальника. Тобиас никогда не думал, что будет заниматься такой рутинной работой. Его жизнь отлажена. Он живет в хорошей квартире с прекрасным видом из окон, у него высокооплачиваемая работа, нет лишь семьи. Но мысли об этом как скрежет в груди — неприятно и больно. Пока он все так же, как и десять лет назад, не готов двигаться дальше. — Четыре! — в этом голосе столько звона и смеха, безудержной энергии, что мужчина поднимает голову, несмотря на то, что практически забыл, как звучит его прозвище. Кристина садится напротив него. У нее все такая же шоколадная кожа и упрямые зеленые глаза. Взгляд Тобиаса невольно отмечает, что она стала женственнее, похорошела, приобрела какую-то прелесть и очарование, что приходят к женщине лишь с годами. На ее пальцах красуется несколько модных колец, а тонкое запястье овевает браслет. Ее волосы длинные и распущенные. Черные локоны касаются поверхности стола. И пахнет от нее приятно. Кристина слишком сильно изменилась. Она больше не похожа на девчонку-сорванца. Перед ним сидит молодая женщина. Тобиасу непривычно видеть ее такой. — Не думала, что встречу тебя, — ее голос разливается пестрым звоном. — Я тоже не ожидал такой встречи, — вторит ей мужчина. Тобиас и Кристина не виделись, по меньшей мере, пять лет. — Как твоя жизнь? — она яркая, ее так много. Кристина будто заполняет собой все пространство. Юбки ее платья мягко шуршат, когда девушка откидывается на спинку стула. Тобиас замечает татуировки на ее руках. Нательных рисунков стало еще больше. Нет, Кристина все такая же. Где-то в глубине души. — Я работаю в администрации города. — Большой начальник? — улыбается она и просит у проходящего мимо официанта принести ей чашку кофе. Тобиас смотрит и не понимает, откуда в этой девушке столько жизни. Как можно жить и наслаждаться этим после всего, что было. После Уилла. После Юрая. После Трис. — Не совсем, но что-то близкое к этому, — говорит мужчина, не желая вдаваться в подробности своей работы. — А ты? — Я работаю хореографом, — победоносно выдает девушка и наслаждается произведенным на Тобиаса эффектом. — Ты удивлен, — смеется она. Перед Кристиной ставят чашку кофе, и она тут же принимается аккуратно кидать в нее кубики сахара. Ровно три штуки. Кристина предпочитает лишь сладкий кофе. — Сначала я работала в офисе. Вела перепись тех, кто уезжает и въезжает в город. Но эта работа кого хочешь сведет в могилу, — Кристина делает глоток кофе и смеется. Тобиас смотрит на нее как на умалишенную. — А потом решила попробовать что-то новое. Я начала заниматься танцами. И у меня получилось. Получилось до такой степени, что я теперь хореограф. — Она широко улыбается, а потом ее глаза едва темнеют. — Ты чего такой серьезный? Работа ест? — Эм, да, — не сразу отвечает мужчина. Он видит перед собой Кристину. И она какая-то не такая. Знакомые черты, повадки, татуировки — это все от нее настоящей. Смех, бьющая энергия — это кажется Тобиасу искусственным. Так не должно быть. Прошлое всегда оставляет свои следы. — А еще у меня сестра вышла замуж, — снова оживляется девушка. — Вперед меня, представляешь? — Кристина ведет себя неестественно. С каждым сказанным ей словом, с каждым сделанным движением мужчина убеждается в этом все больше и больше. А может ему просто кажется? Может его прошлое засосало настолько, что не может отпустить? Или это он не способен расстаться с былым? Кристина смотрит на часы. — Было очень приятно поболтать, но мне пора спешить. Репетиция. — Объясняет она и встает на ноги. — Четыре, — его старое прозвище слишком сильно режет Тобиасу слух. — Придешь ко мне на выходных? Я тебя покажу фотографии со свадьбы сестры и просто пообщаемся. Я живу в Хэнкок-Билдинг. Ты должен это знать. — Хорошо, — соглашается мужчина. Призрак из прошлого уходит, взмахнув пышной юбкой и громко стуча каблуками по кафельному полу. Тобиас провожает девушку глазами. С кем-то из них что-то не то. То ли с ним, то ли с Кристиной. Мужчина звонит в дверь точно в выходные. Как они и договаривались. Кристина открывает замок практически сразу. На ней снова платье. Маленькое, черное, не прикрывающее колени. Она босиком и с распущенными волосами. Красивая. — Проходи, — улыбается девушка, забирая у него бутылку шампанского, фрукты и коробку с тортом. – О! Я смотрю, что ты основательно подготовился. Тобиас разувается, вещает на крючок в прихожей кожаную куртку. На нем джинсы и простая рубашка. Сегодня выходной и нет никакой нужды носить душную офисную одежду. Мужчина садится на диван в гостиной. У Кристины просторная и светлая квартира. Обои белого цвета, такого же цвета ковролин под ногами, диван и кресла. Девушка с легким стуком ставит на журнальный стол два бокала. — Открывай, — Кристина улыбается и протягивает мужчине бутылку шампанского. Мужчине приходиться встать и выдернуть пробку. Шампанское шипит и оставляет брызги на дорогом ковролине. Но Кристина смеется. И Тобиас разливает алкоголь по бокалам. — За что пьем? — интересуется он и берет в руки бокал, другой подавая девушке. — За нас, — произносит она. — За то, что мы живы. — Кристина добавляет это таким голосом, что мужчина быстро поднимает глаза. На него смотрит все та же Кристина. Дерзкая и своенравная, привыкшая говорить прямо, не задумываясь о последствиях своих слов. Та Кристина, что еще не умела так искусно лгать и носить маски. Такая Кристина Тобиасу знакома. Девушка залпом осушает бокал и падает на диван. — Ты вспоминаешь ее? — вопрос неожиданный и откровенный. Тобиас молчит. — Четыре! — Кристина повышает голос. — Не называй меня так, — резко отвечает мужчина. — А как мне тебя звать? — Кристина быстро поворачивает к нему голову и впивается в его лицо глазами. — Четыре — твое прозвище. — Жестко говорит она. — Оно было им, — парирует он. — О! Тебе нравится страдать. — Это не твоего ума дело, — Тобиас говорит громче, чем ему хотелось бы. Вспышка Кристины кажется ему необоснованной. — Ты думаешь, что Трис хотела бы, чтобы ты похоронил себя под воспоминаниями? Чтобы не жил своей жизнью? Ты думаешь, она этого хотела?! — девушка вскакивает на ноги, почти кричит. — Не произноси ее имя, — выдавливает мужчина. Его голос схож по звучанию с наждачной бумагой. — Ради чего ты меня позвала? — Чтобы привести в чувство! — эмоции бьют из Кристины ключом. — В чувство? Ты считаешь свою жизнь нормальной? — теперь Тобиас вскакивает на ноги, бокал с шампанским падает, жидкость проливается и тут же впитывается в обивку дивана. Будет желтое пятно. Но сейчас Кристине плевать. — Я хотя бы пытаюсь жить, пытаюсь улыбаться, я не хороню себя! — упорствует девушка. — Ты выглядишь как дешевка, — выплевывает Тобиас. — К черту, Кристина. Тебя и твои благие намерения. — Он резко выходит из комнаты, хватает с крючка свою куртку и тянется к обуви. — Трис не хотела бы этого. Ни наших ссор, ни твоей такой жизни и ни моей! — кричит она ему вслед. Плечи Тобиаса напрягаются. — Я сказал, — он медленно поворачивается к девушке, — не произноси ее имя. — Трис, — тихо шепчет Кристина, ощущает, как эмоции бьются тугим комком в груди. — Она была. Существовала. Если ты не будешь говорить о ней, это не значит, что ее никогда не было. Тело Кристины с такой силой входит в стену, что девушка будто чувствует хруст костей. Удар отдается в легких и боках. Взгляд у Тобиаса злой, а его рука сжимается на ее горле. Он страшен. Но ей не страшно. Она знала человека гораздо страшнее Тобиаса. Она любила этого человека. — Трис… — девушка не договаривает. Чужие губы с такой силой обрушиваются на ее рот, мнут, давят, кусают. Сначала Кристина не шевелится. Тобиас не целует ее. Нет. Насилует своими языком и губами. Но постепенно поцелуй меняется. И девушка чувствует затаенную боль в каждом его движении. Она несмело поднимает свои руки и кладет на плечи Четыре. Он целует ее мягче и глубже, уже не так ожесточенно. Его куртка валяется у их ног. Кристина позволяет себе запустить пальцы в его волосы, чуть прижаться к его телу. И Тобиас глухо стонет ей в губы. — Спальня? — хрипло шепчет он, отрываясь от ее рта. — Там, — тихо говорит Кристина, указывая рукой. Мужчина легко подхватывает ее на руки и несет. Ему это нужно. Женское тело, женские ласки, женское тепло. Он не прикасался ни к кому много лет. Не мог. Казнил сам себя. Слишком долго любил Трис. Как только Кристина оказывается на кровати, мужские пальцы тут же начинают стягивать с нее платье. Ткань трещит, лопается под нетерпеливыми движениями. И вот платье на полу. Девушка тянется к его рубашке. Резко дергает. Раздается стук пуговиц о пол. В глазах Кристины стоит что-то, какое-то неведомое и непонятное чувство. Тобиас не может понять. Не может прочитать. И тут осознает. Нужда. Ей это необходимо так же, как и ему. Они заберут друг у друга боль и будут жить дальше. Это — не любовь. Лишь секс во имя жизни. Его рубашка присоединяется к куску черной ткани на полу. Кристина тихо стонет, когда его тело накрывает ее, когда горячие губы целуют ее в шею, когда носом Тобиас зарывается в ложбинку между ее грудей. Чужие пальцы находят крючки бюстгальтера и освобождают от него девушку. Мужские руки стягивают с нее последний клочок одежды. И Кристина остается обнаженной. Ей не стыдно. Совсем. Ее тело горит и вибрирует. Она тянется пальцами к ширинке его джинсов, и Тобиас ей позволяет. Они не нравились друг другу на инициации, Трис сблизила их, дала возможность подружиться. Теперь они оба нуждаются в том, чтобы вытравить Беатрис Приор из своей кожи и своих жизней. Когда мужчина устраивается между широко разведенных женских ног, целует и кусает грудь Кристины, ласкает языком и губами соски, обдавая их горячим дыханием, низ живота девушки сводит от предвкушения. Стоит с ее губ сорваться просящему стону, как Тобиас заполняет ее целиком и полностью. Его движения одновременно жесткие и тягучие. Кристина выгибается под ним, что есть силы, запрокидывает голову, скользит пальцами по его взмокшей коже. Она закрывает глаза и вспоминает другого. Того, кто так же двигался в ней, любил ее тело, изучал каждый его миллиметр. Кристина открывает глаза и сталкивается с взглядом Тобиаса. Другой умер. Давно. Руки у Тобиаса дрожат, движения становятся хаотичнее, сильнее, даже злее. Девушка под ним неосознанно стонет, нажимает ладонями на его плечи, запускает пальцы в его волосы, заставляя склониться к ней. Их губы сталкиваются в поцелуе. Мужчина закрывает глаза, целуя Кристину. Когда-то губы Трис были такими же мягкими, когда-то ее тело было под ним, теплое и разгоряченное. В горле встает ком. Кристина стонет громко и надрывно. Тобиас наваливается на нее всем весом, утыкается носом в ее шею. Его руки сжимают ее бедра, заставляют девушку закинуть ему на спину одну ногу. Он входит так глубоко, насколько может. Делает резкие и жесткие движения. Кристина с такой силой тянет его за волосы, что мужчина шипит. Толкается в нее последние несколько раз и замирает. Вдыхает женский запах, пытается восстановить дыхание. Они лежат в сплетении рук и ног, тело к телу. У Тобиаса нет никаких сил приподняться на локтях, выйти из девушки и скатиться с нее. Внезапно он чувствует, как тонкие руки обнимают его, гладят по плечам. Мужчина поднимает голову и смотрит на Кристину. У той на щеках слезы. Он молча смотрит мгновение, потом склоняется, целует ее в губы и покидает ее тело. Девушка размазывает соленую влагу по щекам, садится, натягивает на грудь простынь и тянется к тумбочке, достает сигареты, закуривает и протягивает пачку Тобиасу. Мужчина закуривает. Кристина подтягивает к себе ноги, обнимает колени руками и смотрит в одну точку. — Ты вспоминаешь ее? — больше нет никакой агрессии и злости, они вытравили всю боль и всю ожесточенность из своих душ. — Да, — глухо отзывается Тобиас. — А ты? — Я вспоминаю их всех. — Кристина снова трет глаза. — Они достойны памяти, — в горле у мужчины першит, и он прокашливается. — Знаешь, а ведь я любила его, — как-то тонко протягивает Кристина и закусывает нижнюю губу. Соленые дорожки сверкают на ее щеках. — Уилла? — Тобиас так и не поворачивается к девушке. — Нет, — качает та головой, словно он может ее увидеть. — Юрая? — И не его, — Кристина слабо улыбается. — Хотя они мне были дороги. Каждый. Только жизнь несправедлива. Но я не о них. Тобиас поворачивается к ней лицом. Его сигарета почти докурена, а взгляд глубоких глаз проницательный. — Тогда о ком ты говоришь, Кристина? — Об Эрике. — Тихо произносит девушка. Звучание его имени доставляет ей не меньшую боль, чем Тобиасу имя его возлюбленной. — Мы были близки. — Выдает все как на духу Кристина. — Я любила его. Больше, чем кого-либо в этой жизни. — Шепчет она. — Это звучит как пафосные фразы из дешевого бульварного романчика. Но это так. — Кристина понимает, что плачет. — Он был жестоким. Я знаю. Но я любила его. — Повторяет она и сглатывает ком в горле. Тобиас смотрит на нее пристально и долго, а потом тушит сигарету о дно пепельницы и без слов притягивает девушку к себе, к своей груди. Кристина калачиком сворачивается в его объятиях. Греется о чужое, но такое теплое тело. Шмыгает носом, успокаивается. — Они достойны памяти, — повторяет мужчина свои слова, утыкаясь подбородком в макушку девушки. — Все они. И от этих слов на душе Кристины становится легче. Ни она, ни Тобиас не ощущают никакой неловкости. Эта страсть, эти животные движения, все то, что произошло между ними, было им необходимо. Чтобы жить дальше, чтобы видеть свет в конце туннеля. Чтобы снова собрать себя по осколкам. Они сильные. И всегда таковыми были. Оба. Ранить руки, колени, ощущать кровавые слезы на своем лице, а потом снова подниматься и идти вперед. Кристина соберет себя по осколкам. Тобиас соберет себя по осколкам. Ведь осколки — это всего лишь воспоминания.