Вишневая луна

Луна, с какого-то черта, вишневая. Айзек стоит на крыше Арджентов, у окна Эллисон. Окно плотно закрыто, а Лейхи старается, чтобы его ноги не попадали в зону видимости. Вишневой луны и задернутых занавесок ему вполне хватает. Чуткий слух позволяет уловить, как шуршит белье, когда Эллисон снимает с себя неудобный бюстгальтер. Она сегодня ходила гулять с Лидией; та всегда заставляет ее надевать розовые кружевные убожества. Жалобы Эллисон вслух — исключительно для него, думает Айзек. Легкие тени мечутся по тяжелой ткани занавесок, в которых столько пыли, что удивительно, как МакКолл не заработал аллергию, лазая к ней в окно каждый четверг. И как сам Лейхи ее не получил, просиживая каждый вечер у окна Арджент. Айзек предпочитает забыть, что у оборотней не бывает проблем со здоровьем. Айзеку так гораздо проще. Слышатся металлические звуки от ударов ножа о нож. Лейхи вздрагивает — Эллисон продолжает точить лезвия, смазанные в аконите, хотя все те, кого эти ножи могли ранить, уже давно мертвы. Стрелы она хранит в сиреневой коробке из-под недешевого пуловера, который Кейт подарила на позапрошлое Рождество. Ей кажется, что это весьма иронично и правильно: смертельное должно лежать рядом со смертельным, пусть содержащим всего лишь мимолетную связь с дарителем. Эллисон часто проводит пальцами по черному оперению, ласково гладит покрытые лаком древки и дует на серебристые наконечники, не касаясь, чтобы стереть пыль. Она едва не мурчит, если замечает, как что-то путается, и с любовью раскладывает все по своим местам. Айзек выстраивает свои догадки, основываясь на ее сердцебиении, шорохе одежды и дыхании, что смещено на одни лишь выдохи. У Лейхи неплохое воображение, но на составление полной картины уходит около трех лун. Иногда у Арджент бывают короткие разговоры с Мартин по телефону. Лидия говорит ей, что нашла клевых парней и предлагает двойное свидание. Эллисон отказывает и говорит, что у нее все сложно со Скоттом. Скотт встречается с Кирой, но Мартин об этом знать необязательно, равно как и Стайлзу. МакКолл и Арджент не только идеальная парочка, но и вполне себе неплохие лжецы. Изредка Эллисон шепчет имена в потолок. К каждому имени идет маленькая пометка, почти ремарка. Кейт — сука; Виктория — предательница; Мелисса — святая; Дженни — почти дотянула. — Выбираю имя для новой жизни, — как-то раз мимоходом говорит она, словно знает, что Айзек сидит на крыше. Знает и говорит это так, будто он рядом, на пуфике с блестками и голубой наклейкой котенка. Эллисон не курит, не пьет и даже не употребляет никаких таблеток, как Стилински. Она режет подушки ножами в аконите и со скрежетом заводит старый будильник, не доверяя собственному телефону. У Арджент даже зависимости не получается выбрать адекватные, что уж говорить о парнях. Однажды в окне появится щель, по размеру равная когтю оборотня, чтобы поддеть защелку. А пока луна, с какого-то черта, вишневая.