Неожиданно

В особняке Варии было до неприличия тихо. Скуало преспокойно сидел в гостиной и, казалось, о чем-то размышлял. Он несомненно заметил изменения в поведении Франа в последнее время. Да и Бельфегор, как ему думалось, вёл себя не так, как обычно. Это его сильно напрягало. Не то, чтобы он особо интересовался жизнью своих подчиненных и коллег, - просто его не устраивал такой расклад. Он даже уже успел соскучится по едким замечаниям Франа и по безумному шишиканью Бела. Ведь те в последнее время только и делали, что ходили угрюмыми, кидая друг на друга исподтишка косые взгляды. Хоть в Варии все и отрицали это, но на самом деле они все не чужие друг другу люди. И хочешь-не хочешь, но привыкаешь к их обычному поведению, а если что не так, то невольно начинаешь беспокоиться. Примерно такие чувства сейчас и испытывал Скуало. Но ведь надо что-то с этим делать. Нельзя всё оставлять так. Любопытство слишком велико. Он обязательно разузнает, что случилась с этими двумя. Из-за чего они вдруг изменились. Он всё должен понять. Так он решил для себя.

***

Ночью пара собралась и отправилась выполнять порученное им срочное задание. Оно не отличалось чем-то особенным, скорее наоборот было таким же, как обычно: небольшая семья, которая несмотря на то, что сформировалась не так давно, быстро набирает силу, уже заявила о себе и начала всячески мешать Вонголе. Её и надо было устранить. Вообще, Варии не поступало приказа конкретно устранять, скорее просто припугнуть, чтоб не путалась под ногами и не совали нос, куда не следует, но Занзас по-своему перефразировал данное поручение. Бел и Фран направлялись к штабу этой самой семьи. Шли они молча. Лягушонок не язвил, Бельфегор не кидается стилетами. Тема для разговора, конечно, есть, например ребенок, будущее, но место, так сказать, было не совсем подходящее. Да и желание, как таковое, отсутствовало. Рано или поздно они, конечно, еще вернутся к этой теме, но нельзя допускать, чтобы личная жизнь мешала работе. Поэтому оба старались не отвлекаться на ненужные мысли и сосредоточится на выполнении миссии. - Семпа-а-ай, я уже устал идти, - не очень приятно растягивая гласные, Фран резко остановилась, спрыгнув с массивной ветки, по которым они передвигались, опустилась на землю и облокотилась о ствол дерева, прикрыв глаза. Всем своим видом показывая, что хочет передохнуть. Бел даже слегка ошалел от такой наглости и нетипичности в поведении иллюзионистки. Конечно, Фран и раньше бывало капризничала, что устала и тому подобное, но обычно это были не больше, чем вредные жалобы, так как путь они всё равно продолжали, не останавливаясь. А сейчас что? Шкала вредности и наглости у лягушонка возросла? Или решила, что ей всё будут спускать с рук? Не дождётся. - Ши-ши-ши, - несколько нервно прошипел Бел, - Лягушка, быстро вставай. Принц не давал разрешение на отдых. - Где это было видано, чтоб земноводные спрашивали разрешения, когда им отдыхать? Тем более у каких-то Принцев-самозванцев. Или же вы еще и выучили язык этих мелких животных, нэ? Семпай, вам что, больше заняться нечем? Используйте свою извилину в более полезных целях. Или у вас там уже ничего не осталось, после изучения языков животного мира? Какая жа-а-алость. - Жа-а-аба-а, - вокруг Бельфегора образовалась безумная зловещая аура, которой бы и Занзас позавидовал. Ну или как минимум благосклонно хмыкнул бы. Стилеты уже на своем законном месте, - в руках. Еще чуть-чуть и он точно взорвется. Это девчонка слишком много о себе возомнила. - Аре? Неужели словарный запас уже кончился? Я думал, он у вас побольше будет. Я разочарован... Как же она раздражает Бела. До дрожи бесит. Руки так и чесались схватить её шею стальной хваткой и удушить, наблюдая, как медленно недостаток воздуха сдавливает лёгкие, а свет медленно меркнет в глазах. Хочется взять и вырвать ей этот поганый язык, чтоб не дерзила. - О-о-о, да вы весь трясётесь, Бел-семпай. Неужто испугались чего? А! Или переживаете, что я всем разболтаю, что вы любитель пообщаться с лягушками? Не парьтесь, я могила. Всё. Это была последняя капля. Уже собираясь накинуться на девушку и влепить хороших тумаков, - если повезёт - выпотрошить; он и так долго терпел её выходки, как она внезапно побледнела, затем и вовсе позеленела, округлив от шока глаза. - Чёрт, - негромко выругалась Фран и согнулась пополам, придерживая рот ладонью. Как оказалось, снова внезапный приступ тошноты. Злость немного поугасла, видя, как девчонку рвёт. Зрелище, конечно, не из приятных, но зато помогло Бельфегору опомниться и вспомнить, что Фран далеко не просто надоедливый мальчишка и вообще желательно обращаться с ней поаккуратнее. От последней мысли он презрительно фыркнул, слегка поморщившись. Подобные мысли посещали его всё чаще, и от осознания этого руки сами по себе сжимались в кулаки от злости. Бесит. Отвлёкшись на свои мысли, Каваллини не сразу заметил приближающегося к ним врага. Наконец сообразив, он понял, что они хотят напасть на всё еще не пришедшую в себя Фран, на корточках пытающуюся оклематься. Напасть на беспомощного, - олицетворение подлости и первый признак слабого! Даже он сам убивал только вооруженных, - ведь это недостойно принца, направлять оружие на слабого. Беззащитных он не трогал. Хотя бы просто потому, что это вообще никак неинтересно и удовольствия от битвы не доставит. Бельфегор ловко понесся к девушке и, не успев придумать ничего умнее, тупо прикрыл собой. Катана с пламенем урагана, которой был вооружен враг, создала глубокую рану в предплечье. Бел сильно зажмурился от боли, хоть этого и не было видно. Зашипел сквозь зубы; в голосе были слышны явные отголоски сильной боли. Чуть взглянув на ранение, он увидел открытую рану. Кровь. Она медленно сочилась из немаленького пореза, впитываясь в одежду и струясь по руке. Его полосатый джемпер оказался весь в крови. Медленно проведя вдоль рукой, как бы проверяя на реальность, чтобы ощутить это чувство острее, Потрошитель начал тихо смеяться. Постепенно смех стал похож на истерический. Бельфегор просто стоял, смотрел на свою окровавленную руку, отошёл от иллюзионистки и вновь мазнул по ране, окончательно испачкавшись, и истерично смеялся. - Ши-ши-ши-ши-ши, а-а-а... Королевская кровь пролилась... Фран испугано смотрела, как её семпай медленно сходит с ума. Она не знала, что делать. Когда Бельфегор в таком состоянии, его ни в коем случае нельзя трогать. Он сейчас не в состоянии что-либо различать, кто враг, а кто - свой. Он будет убивать всех, кто попадется под руку. Однажды ей уже приходилось видеть, как он пришёл в умопомрачительный экстаз от вида собственной крови. Это было ужасно, и... страшно. Она тогда сама немного пострадала. Но. Но, ведь, он защитил её сейчас?.. Защитил? Бел? Её... - С-семпай, Вы... Неужели Вы действительно?.. Зачем? - тихо спросила она чуть хрипловатым тоном, стараясь говорить чётко, чтобы не выдать дрожь в голосе. Каваллини же резко вытащил стилеты и перерезал горло одним махом мужчине, ранившего его, доселе безмолвно наблюдавшему за происходящим. Со стороны леса выбежало еще несколько в такой же форме, что и тот, - подкрепление. Бельфегор, не прекращая смеяться, напал и на них. Пускай их и было больше, но с асассином Варии им не сравнится. Он убивал одного за другим. И всё смеялся, показывая, что процесс доставляет ему неимоверное удовольствие. Псих. Самый настоящий. Доходя до последнего, который трясся от увиденного, понимая, что ему светит тоже, Бел выпотрошил его с еще большей кровожадностью, вырезая его органы наружу. Встав с трупа, он оглядел проделанную работу и, оставшись довольным, в последний раз маниакально улыбнувшись, потерял сознание. Фран пришлось вызвать подкрепление из отряда урагана по передатчику Принца, и дотащить на себе бессознательную тушку подальше от места резни, - наверняка люди уже спохватились и вызвали подмогу. Шли они в два раза дольше, так как девушка частенько делала перерывы. Семпай не из самых лёгких. Приходилось останавливаться на отдых. Дойдя, наконец, до замка Варии не без помощи младших офицеров, Фран сбагрила тело Скуало, вкратце рассказав, что произошло и что задание они выполнили, иллюзионистка со спокойной душой отправилась к себе в комнату, желая немного вздремнуть. А всё остальное завтра. Сейчас, главное, сон. Этот вечер был слишком насыщенным, и, увы, не в самом приятном смысле этого слова.