Соловей и Горгулья

Ночь снежным туманом укутает сад Скроет надежно души льдистый ад Размоет то, что четко вслепую В раздробленном танце пальцы рисуют Пальцы? Кисти? Плечи и шея? Нет. Перьев комочек. Слабо немея Дрожит, но поет, словно скрипки струна Гибкая нежность в той дрожи видна. А в голосе холод звенит, замирая Дразнит, зовет, словно играя… Коснется легонько крылом мотылька И станет навеки камнем река… Льдистым дыханием жизнь ты задуешь Как мороз на стекле ты чувства рисуешь Геометрически-точно: изящные, злые Колючие, звонкие, но все же – немые… Не слышит тебя и не понимает Лишь голоса звукам телом внимает Движения ловит, печаль разделяет А клеть твою тесную не замечает Покорный твой зритель, искусственно-хладный Твой каменный ангел – немой иль злорадный? Твой Демон. Горгулья. Твой Бог и Венец Тумана и грез предрассветных Отец. Камень с вьюнка мертвой дорожкой Сыплет тихонько мраморной крошкой. Не в силах твой холод тот камень спасти Лишь мерзлый вьюнок перестанет расти… А может, пусть все же цветы расцветут? Пусть зеленью раны камней зарастут? Позволь им растаять, позволь снова жить. Надеждам тихим – вновь полюбить. Как было когда-то – до этой зари, Песням своим ты вновь жизнь подари: Пьянящим и нежным, не льдистым и злым! Как пепел в глазах. И волос твоих дым.