Чимин делает

Чимин делает больно, а Юнги делает музыку. Чимин танцует, обливаясь потом, а Юнги пьет кофе, погружаясь в мысли. И, казалось бы, им плевать на произошедшее, и вроде бы ничего не изменилось... Но это только казалось. Потому что Чимин не заморачивался и просто глупый ребенок, а Юнги никогда не заморачивался, но это его вывело из колеи. Больше музыки, пропитанной запахом кофе, больше бессонных ночей и мыслей о том, что оба неправы. Нет, для Чимина и правда ничего не изменилось, потому что мать его, он тупой дебил, и для него все было само собой разумеющимся, когда он обнимал макнэ, трепал его волосы, играл с ним и делал комплименты на съемках их нового клипа. А Шуга наблюдал за ними и грыз ногти, сдерживая себя от совершения глупых поступков. А Чимин всё танцевал, лучи заходящего солнца играли в каплях его пота, и следующей игрой для лучей была прятки. Уже стемнело, а Шуга все не мог оторвать взгляд от плавных и резких движений. Будто Чимин, танцуя, рассказывал историю их любви – Чимин плавный и нежный, а Юнги резкий и грубый. Юнги не выдержал. Чимин удивлен, а запястье жжёт болью. Чимина в чем- то обвиняют, и это что- то совсем не дает понять, в чем же конкретно. Ему говорят, что он, мать его, тупой дебил, что он совсем слепой, или это Юнги ненужный, или это Юнги тупой, что думает, что они вместе. Чимин ничего не понимает и целует. Юнги ничего не понимает, но отвечает. Заводится еще больше, ведь он так зол, и так обижен, и так давно не чувствовал его запаха, что сейчас это все смешалось и настойчиво сносит крышу. Юнги тяжело дышит. Он вдыхает Чимина, и, кажется, ещё немного, он задохнется им; он цепляется за него, будто тот испарится, цепляется так сильно, что оставляет синяки на бедрах, запястьях и плечах. Чимин танцует даже сейчас – языком во рту Юнги, выписывает балетные па и справку по болезни. Привет еще одна бессонная ночь, но теперь пропитанная запахом пота и страсти. Юнги на вкус – кофе, а Чимин на ощупь – вода. Что же ты делаешь, Мин Юнги, все совсем не так, как ты хотел. А может, наоборот, именно так... Чимин опускается на колени, а Юнги больно хватает его за волосы. Младший берет в рот, и Юнги закатывает глаза. Чем дальше, тем труднее контролировать тело и мысли тоже, а Чимину тяжелее дышать. Юнги кончает, а Чимин глотает всё до последней капли, думая, как бы не поперхнуться и не испортить момент. Старший заставляет подняться с колен, потянув все за те же волосы. Он целует его нежно, сладко и тягуче, будто Чимин ест мед, а боль от стиснутых волос жжёт пульсом в висках, будто этот мед с имбирем, а горячая рука Юнги ложится ему на грудь и толкает в сторону дивана. Дыхание совсем сбивается у обоих, когда Юнги начинает двигаться быстрее, и ему плевать, что Чимин еще не привык и недостаточно растянут. Младший кричит, что ему больно, но просит продолжать, хотя для старшего его крики звучат саундтреком на фоне, когда происходит какой- то важный момент, и на музыку не обращаешь внимания, но если ее убрать было бы до жути скучно. Но скоро и Юнги начинает напевать песню, которую начал Чимин, их голоса сливаются и отдаются эхом от пустых стен репетиционного зала. Сбоку от них зеркало, и это так смущает. Смущает обычно, но не сейчас. Потому что, опьяненные сексом, они не понимают, что же эти люди делают рядом с ними и зачем. Время идет, позы меняются, но внезапно время останавливает свой ход – близится момент кульминации, и даже легкие затаили дыхание. Что делать, за что хвататься, пожалуйста, пусть это длиться целую вечность, даже если я задохнусь. Но вечности для оргазма не бывает, и теперь все, что у них есть – это мокрая челка, молочная сперма на черном диване и легкая дрожь в коленях. Юнги обнимает Чимина со спины и покрывает его плечи поцелуями, стараясь отобрать у лунного света своего единственного мальчика. Я люблю тебя, хен. От этих слов хочется плакать, а еще сжимать плечи Чимина до синяков, хочется снова сумасшедше вдалбливаться в его тело, проливая на эту спину дождь из капель пота, а может еще и спермы, да, это было бы идеально. А потом нежно гладить по головке и шептать про вечную любовь и жизнь до гроба. Но вечная любовь только в мыслях, Юнги не может сказать ничего в ответ. Для него это слишком сложно, так же, как и сказать прости. Он даже не знает, что такое любовь – наверное, это когда люди не устают быть всегда рядом, быть всегда вместе, а их сердца не устают биться чаще при встрече друг с другом. Юнги надеется, что всё так и будет, ведь сейчас всё так и есть, и терять это совсем не хочется. «Больше не делай таких глупых вещей», - говорит Юнги, а сам надеется, что это будет почаще, потому что идеальный конец таких ссор ему определённо нравится. Чимин танцует, а Юнги пьет кофе. Чимин целует, а Юнги не против.