Мы встретимся снова

Спустя две недели после печальных событий Дюбуа забрал Локи из клиники к себе в особняк. Он разместил Лафейсона в своей спальне, а сам переселился в комнату для гостей, аргументируя это тем, что спальня все же просторнее, два огромных окна выходят в сад, и у его мальчика в комнате будет больше света и воздуха. Локи было все равно, но такая забота шефа была весьма приятна. Каждое утро Эжен лично приносил ему завтрак и не уходил до тех пор, пока Лафейсон не съедал все до крошки. Локи было странно и немного смешно. – Эжен, у тебя на старости лет проклюнулся материнский инстинкт? – спрашивал он со смехом, уминая очередную вкуснятину, приготовленную умелой кухаркой. – Жуй и не болтай, - строго осаживал его Дюбуа и улыбался. Разве объяснишь этому мальчишке, что, несмотря на достаток, множество приятелей и определенное влияние, на самом деле он очень одинок? Ни семьи, ни детей, только коллеги, клиенты и обслуга. И бесконечные вечера в одиночестве, в лучшем случае – в обществе очередного смазливого пацаненка, раздражающего своей глупостью и нелепыми юношескими амбициями. А в Локи он нашел не только друга, единомышленника или просто красивого парня. Да, влечение к нему у Эжена с годами не прошло, а лишь усилилось. Ведь Локи был по-настоящему красив, изящен, аристократичен. Он не походил на мальчишку с улицы. В первое время, как Локи попал к нему, Эжен даже думал, что он – потомок какого-нибудь именитого рода, а то и королевских кровей, непонятно как потерявшийся среди ночного Парижа. Самое главное, он видел в нем родственную душу – человека, который понимал его с полуслова и полувзгляда, разделял его жизненные принципы. Эжен с ужасом вспоминал недавние события, и одна лишь мысль о том, что он мог потерять свое сокровище, казалась чудовищной. И понимал, что за все семь лет, что он знал Локи, именно последние страшные события помогли ему осознать, насколько дорог ему этот мальчик. А еще Эжен хранил в своем сердце тайну, не решаясь рассказать о ней никому – даже Локи, ставшему таким близким, почти родным. Закрываясь в кабинете, он оставался один на один со своей болью и безысходностью, тайком глотая опостылевшие таблетки. * * * Прошло два месяца, Локи окончательно выздоровел и окреп. Он начал потихоньку намекать Эжену, что собирается переехать к себе на Риволи. Но тот просил повременить, не желая отпускать своего птенчика. Дюбуа настолько привык к присутствию Локи в своем доме, что не представлял, как будет жить, не встречая по утрам зеленого взгляда и очаровательной улыбки. Банкет по случаю дня рождения Эжена немного вымотал именинника, и под конец ему уже хотелось послать всех гостей куда подальше. Праздник он отмечал в своем собственном ресторане неподалеку от Нотр-Дам де Пари. Когда все гости наконец разошлись, Локи предложил: – Эжен, может, ты отпустишь водителя, и мы прогуляемся? – А потом такси вызывать? – спросил слегка подвыпивший Дюбуа. – Нет, я предлагаю переночевать у меня. Здесь же рукой подать, - хитро улыбнулся Локи. Квартира встретила тишиной. Локи включил свет и осмотрелся. В сердце немедленно прыгнула тоска. Он уже два месяца пытался вытравить все мысли об Одинсоне, каждый день внушая себе, как ненавидит и презирает его. Но какая-то незримая нить, что однажды соединила его с Тором, никак не хотела разрываться. Неужели Одинсону было так сложно выслушать его и понять? Неужели его любовь была всего лишь иллюзией? Как он посмел вот так просто бросить его – сломленного, искалеченного, измученного, пережившего ужас плена, – когда Локи в нем так нуждался? Эгоист, негодяй, просто бесчувственная скотина. И Локи решил сделать все для того, чтобы забыть, не думать больше и не страдать. – Иди сюда, - Локи вцепился пальцами в галстук Эжена и потащил его в комнату. – Я ведь не подарил тебе подарка сегодня. Дюбуа ошарашено посмотрел на него, но послушно двинулся в глубину квартиры. А Локи, доведя его до кровати, отпустил галстук, толкнул на постель, бесцеремонно уселся ему на бедра и посмотрел в глаза. – Хочешь? – Ты, что, выпил лишнего? - Дюбуа во все глаза таращился на него, не понимая, что тот задумал. Вернее, понимая, но не решаясь поверить. Эжену показалось, что он видит сон, самый необыкновенный сон в своей жизни. А ловкие пальцы уже расстегивали пиджак и стягивали галстук. Затем Локи наклонился и поцеловал его в губы. И от этого у Эжена просто снесло крышу, он обнял Локи, притянул к себе, зарылся пальцами в смоляные пряди, начал неистово отвечать на поцелуй, наслаждаясь вкусом давно желанных губ. Дюбуа долго ласкал, зацеловывал его тело, все еще сомневаясь в реальности происходящего. Вылизывал шрам на лице, который Локи еще не успел свести; потом шрам под ключицей – зловещий привет от Старка. Нашептывал в сладкое ушко, как давно об этом мечтал, как все еще не верит в такое чудо. И невдомек было Эжену, что Локи, прикрыв глаза, томно постанывая, тая от ласк умелых рук, думал совсем о другом человеке. Когда Дюбуа аккуратно и не спеша растянул его, постепенно проникая пальцами, беспрестанно целуя и шепча разные нежности, и затем начал медленно входить – с уст Локи сорвался стон. Он запрокинул голову и зажмурился. – Тебе больно? Любимый мой, если ты не готов, я не стану. Локи, мальчик мой... А Локи вдруг распахнул глаза и резко, даже как-то зло, произнес: – Что ты причитаешь, как бабка на похоронах? Трахай уже! Давай! Эжен ошалел от такого выпада своего возлюбленного, и спешно вошел до конца, сорвав крик с уст Локи. – Трахай! – велел Лафейсон, скривившись от боли. – Я люблю тебя, люблю, люблю, - Дюбуа начал целовать его шею, обхватил рукой член любовника, начал медленно двигаться, лаская его в такт движениям и постепенно ускоряясь. И Эжен отдал бы, наверное, все на свете за то, чтобы его желанный, любимый, ненаглядный Локи – который стонал и извивался под ним, отдаваясь полностью, до конца, – на пике наслаждения хрипло выкрикнул бы его имя. Его, а не этого глупого, ничтожного американца. – Ты так и не смог его забыть, - обиженно произнес Эжен, ложась рядом и пытаясь отдышаться. – Но я помогу тебе, малыш. Я же люблю тебя больше всего на свете. – Прости меня, - Локи виновато улыбнулся. – Это получилось случайно. Мне никто кроме тебя не нужен, правда. * * * Следующие полгода Эжен жил словно в сказке. И недоумевал, как раньше ему не приходило в голову просто окружить заботой и любовью своего мальчика. Не требовать от него исполнения поручений, не быть настолько жестким, порою жестоким, в общении, чтобы не отталкивать. Он с досадой и стыдом вспоминал, что когда-то отправил своего любимчика на растерзание старому маразматику, который издевался над ним, а Локи терпел и мучился. Не мог себе простить, что буквально подложил его под этого спортсмена-недоумка, который так запал в сердце парня, что тот не находил себе места и так долго страдал. Но сейчас все было по-другому. Локи жил в его доме, теперь они спали в одной постели и отдавались любви почти каждую ночь – страстно, горячо, неистово. Локи удачно сделали пластику, и безобразного шрама на лице как не бывало. Сбылась его мечта – он купил яхту, и вместе с Дюбуа они опробовали ее в водах Средиземного моря, совершив небольшой круиз. Вскоре Лафейсону наскучило ничегонеделанье, и он стал допытываться у Дюбуа, нет ли для него какой «работы». Но Эжен больше не хотел давать ему щекотливые поручения, аргументируя тем, что неугомонный Брюс Бенье до сих пор не успокоился и тщательно следит за каждым шагом Локи. Неделю назад они вернулись из путешествия. Локи был доволен, и Эжен не мог нарадоваться – наконец-то его мальчик расцвел, в глазах больше не было безысходной тоски и страдания. Однажды вечером Дюбуа, сидя в своем кабинете, не заметил, как заработался. Уже стемнело, из открытого окна веяло ночной прохладой. Воздух был свежим и немного влажным – прошел дождь. В комнату проникал насыщенный аромат цветущего сада, даря умиротворение и радость. – Привет! –Локи вошел в кабинет и прикрыл за собой дверь. – Почему спать не идешь? Я уже заждался. – Да вот, отчеты просматривал, в ресторане прибыль снизилась, хочу проверить персонал, - Дюбуа встал из-за стола и подошел к Лафейсону, обнял и легонько поцеловал в губы. – А ты почему не спишь? – Не спится, - улыбнулся Локи. – Есть что-то выпить? – Да, конечно, возьми в баре. – Выпьешь со мной? – Локи взял два бокала и плеснул немного коньяка. – Конечно, - Дюбуа улыбнулся и принял из рук Лафейсона бокал. – За тебя, мой любимый. – За тебя! – ответил Локи, и вдруг добавил: - А у меня есть повод - я сегодня завещание оформил. Эжен поперхнулся коньяком и отставил бокал в сторону. Откашлявшись, удивленно воззрился на Лафейсона. – Тебе что, делать нечего? – Знаешь, после всего, что со мной произошло, я понял, что жизнь – непредсказуемая штука. Всякое может случиться. – Да перестань, ты еще слишком молод, - попытался улыбнуться Дюбуа. – Молодость не является гарантией того, что в один прекрасный день тебе не свалится на голову кирпич. Ну, или что тебя не забьют до смерти в темном подвале, - Локи горько усмехнулся. – И кого же назначил наследником? – полюбопытствовал Дюбуа. – Тебя, конечно, - серьезно ответил Локи. – У меня ведь больше никого нет. – Котенок, - Эжен ласково провел ладонью по его щеке, - ты будешь жить еще очень долго, поверь. – Как получится, - улыбнулся Локи. – У судьбы свои правила. Неделю спустя Дюбуа посетил знакомого нотариуса. Как ему раньше в голову не пришло позаботиться об этом? Конечно, в сорок восемь лет не хочется думать о смерти, но когда она стоит на пороге, ее не прогонишь, как приблудного пса. И Локи был тысячу раз прав, говоря о том, что жизнь – сложная штука, а смерть проста и внезапна. Только ему пока вовсе незачем знать об этом визите – и о том, чье имя Эжен вписал в завещание. Дюбуа так никогда и не узнал, что полгода назад Локи, потихоньку приходя в себя, начал неспешно прогуливаться по коридорам клиники. Однажды очередная прогулка привела его в кабинет доктора Фурнье, которого на месте не оказалось. Лафейсону хватило нескольких минут, чтобы найти медицинскую карту Эжена Дюбуа и обнаружить в ней некоторые записи. Вернувшись в палату и воспользовавшись интернетом, Локи узнал, что его обожаемому шефу осталось жить не больше года, о чем сам Эжен пока не догадывался. * * * Спустя еще полгода Локи стоял у гроба своего покровителя, любовника и просто человека, что в какой-то мере заменил ему семью, которой у него никогда не было. Было горько осознавать, что этот энергичный и обаятельный мужчина, который действительно любил его и заботился, как мог, навсегда ушел из его жизни. – Прощай, Эжен, - грустно молвил Лафейсон, прикоснувшись губами к холодному лбу. – Я, наверное, любил тебя. Пусть и не так, как ты бы хотел и мечтал. Но – спасибо тебе за все... В роскошном загородном особняке появился новый хозяин. Впрочем, как и ресторане неподалеку от Нотр-Дам, и в юридической конторе близ Елисейских полей. * * * – Тор, ты долго возишься, команда заждалась, давай быстрее! – кричал Говард, подгоняя Одинсона, который копался в раздевалке. Тор уже переоделся и готов был выйти на поле, как вдруг в шкафчике ожил мобильный телефон. Одинсон досадливо скривился: опять Джейн его достает, не иначе, а ведь просил ее не звонить во время тренировки. Но все же решил ответить на звонок, а вдруг случилось чего. На экране высветился незнакомый номер. – Слушаю! - раздраженно крикнул в трубку Одинсон. – Тор? – влился в уши вкрадчивый голос, не узнать который было невозможно. – Это я, ты еще помнишь меня? – Что тебе нужно? – намеренно грубо ответил Тор, чувствуя, как сердце запрыгало где-то в горле. – Я соскучился по тебе, просто захотелось услышать твой голос, - тихо ответили на том конце. – Оставь меня в покое! – гаркнул в трубку Тор, оседая на скамью. Колени предательски задрожали, по телу разлился жар. – Мы скоро встретимся. Встретимся снова, - прошептала трубка за секунду до того, как Одинсон нажал отбой.