Мы встретимся снова

Джейн почувствовала, как кровь бросилась в голову. Тело будто оцепенело. Комната закружилась перед глазами вместе со страстно целующейся парочкой. Все вдруг нахлынуло разом: сосед-француз на Тенерифе, чужая рубашка в чемодане, бесконечные расспросы Луи о муже, и его внимательный, слегка насмешливый взгляд, когда она рассказывала о Торе. И вот это – двое мужчин, вцепившихся друг в друга, целующихся так горячо и неистово, будто не виделись сотню лет, а теперь хотят то ли съесть друг друга, то ли слиться в одно целое. Нет, это не может быть правдой. Это правда. – Джейн! – первым опомнился Тор и подбежал к несчастной супруге, чье тело безвольно распласталось на дорогом паркете. Он спешно подхватил ее на руки и перенес на диван, присев рядом. – Однако, как не повезло, – только и смог сказать Локи. И тут же рассердился на себя, чувствуя, как губы расплываются в довольной усмешке. Спрятать ее он был не в силах, поэтому быстро отвернулся к окну. – Что ты стоишь? – вдруг рявкнул Тор. – Принеси воды! Видишь, что ты наделал? Это все из-за тебя! Джейн, Джейн, – он гладил ее по голове. – Бедная моя... Улыбка Локи медленно погасла. – Наверное, прощай, Тор, – он развернулся и посмотрел на Одинсона в упор. – Сдается, мне здесь больше делать нечего. Лафейсон неспешно поправил на себе измятый Тором пиджак, пригладил растрепанные волосы и направился к выходу. – Что?! – Тор поднялся с дивана. - Что ты сказал? – Не надо воды, – вдруг послышался слабый голос Джейн. Она уже пришла в себя и села на диване, затем, схватившись за подлокотник, встала. – Джейн... – Тор не знал, что сказать, лишь смотрел на супругу каким-то затравленным взглядом. Джейн медленно, слегка пошатываясь, подошла к стоявшему уже у дверей Локи, который готов был ретироваться в любую минуту. Когда он посмотрел ей в глаза, ему стало по-настоящему не по себе. Еще никогда в жизни ему не приходилось видеть столько ненависти в чьем-то взгляде – кажется, даже Рауль, этот изверг, никогда так на него не смотрел. Джейн приблизилась к Локи и, размахнувшись, отвесила звонкую пощечину. – Убирайся. Из моего. Дома, – четко выговорила она, кое-как совладав с собой, ибо губы ее дрожали, язык онемел и не слушался, зубы выбивали дробь. – Убирайся, – повторила Джейн и закрыла ладонями лицо, не в силах больше смотреть на негодяя, который хитростью проник в ее дом и... Локи взглянул на несчастную женщину сверху вниз, улыбнулся, заправил за ухо выбившуюся прядь. – Мне было приятно с тобой познакомиться, Джейн. Прощай. И вам, мистер Одинсон, не болеть. Ему больше ничего не оставалось, как выйти из комнаты и поскорее покинуть этот дом. Локи понимал, что его присутствие здесь уже лишнее. Он сделал все для того, чтобы Тор хоть что-то понял. И после того, что сейчас произошло, уже ничто и никогда не будет как прежде, ничто не вернется на круги своя. – Локи! – попытался вернуть его Тор, но встретился взглядом с женой, что стояла у дверей как страж. – Джейн, я все объясню... – Не надо, Тор, – она вдруг улыбнулась, подошла к мужу и положила руки на плечи. Заглянула в глаза. – Не надо ничего объяснять. Ничего не было. Я ничего не видела. Правда. Тор во все глаза смотрел на нее и не мог поверить. Что она говорит? Неужели можно вот так просто, после всего... – Джейн, ты не в себе, подожди, я хочу тебе рассказать. Год назад, на Тенерифе... – Нет! – резко выкрикнула Джейн, отпустив его плечи и отступив на шаг. – Ничего. Не было. Нас ждут гости, пошли. А Тор вдруг опустился перед ней на колени, взял ее руки в свои, посмотрел снизу вверх. Он никогда еще так не делал, но сейчас... – Джейн, я не хочу так. Не могу. Так нельзя. Прости, прости меня. Год назад... – Я все уже поняла, – как-то обреченно молвила Джейн, и только теперь из ее глаз покатились слезы – крупные, прозрачные, горькие. – Я же не дура. Как ты мог? Он же мужчина... – Джейн, – Тор целовал ее руки, – пожалуйста... – Я не хочу ничего знать. Я не видела ничего. Тор, я не хочу ничего знать, – силы оставили ее и она тоже опустилась на колени, тело ее сотрясали рыдания. – Пожалуйста, Тор, не надо... – Джейн, – Одинсон порывисто обнял ее и прижал к себе. – Хорошая моя, прости, если можешь. Я... я не могу больше так. Отпусти. Она вывернулась из объятий, отпрянула от него и посмотрела в упор, гневно и отчаянно. – Что? – Я люблю его, я... уже год мучаюсь. Я не живу без него, мне больно и плохо, понимаешь? – Нет, подожди, ты глупый, ты не понимаешь, он просто отравил тебя своей... – она не смогла подобрать слово и замолчала, а потом продолжила: – Если бы сама не увидела, никогда бы не поверила. Но ты пойми, Тор – его нет, не должно быть. Есть только ты и я. Тор, это временно, это пройдет, пройдет, – она опять обхватила его за плечи, притянула к себе. – Не бросай меня, не надо, я не хочу так, я не смогу так... – Джейн, прошу, не надо. Я оставлю тебе все, что у нас есть. Этот дом, все-все, только отпусти, слышишь? – Мне ничего не нужно, – зашлась в рыданиях Джейн. – Ничего! Ничего! – Но ведь и я тебе не нужен, я знаю. Ты была с ним, я видел, как ты на него смотрела. – Он использовал меня, это я уже поняла, – всхлипнула Джейн. – Но зачем ты так со мной? Ради кого? Ведь он подлец, разве ты не видишь? – Значит, я полюбил подлеца, я последний дурак, но ничего не могу с этим поделать. Прости меня. С этими словами Тор поднялся и помог встать жене. – Я не хочу больше мучить ни себя, ни тебя, прости... Одинсон рванулся к двери, чтобы догнать Локи, и услышал позади отчаянный крик Джейн: – Тор, вернись, ты пожалеешь! Локи вышел из особняка Одинсонов и медленно побрел в сторону ворот. На ходу достал из кармана телефон, чтобы вызвать такси. Сейчас он вернется в отель, соберет вещи и отправится в аэропорт. Может, удастся взять билет до Парижа. Тор останется со своей Джейн, это понятно. И прав был Тор – они слишком разные, и будущего нет и быть не может. Лишь минутная слабость, накатившая страсть, воспоминания о былом – все, что осталось у Тора к нему. А этого слишком мало, чтобы остаться рядом навсегда. Уже подойдя к воротам, Локи прикурил сигарету и обернулся. Взглянул напоследок на огромный дом, новую собственность счастливых супругов, и усмехнулся горько. – Прощай, Тор. * * * Всеотец был вне себя от гнева. Вернувшись неделю назад из деловой поездки, он до сих пор так и не смог лицезреть своих сыновей. Со слов Фригг, мальчики отправились на несколько дней в горы, якобы поохотиться. Но отсутствовали уже месяц. – Фригг, я не пойму, объясни мне еще раз, как это так получилось? Куда они запропастились? Стоило мне отбыть на пару недель в Ванахейм, как эти два лоботряса куда-то направились без моего разрешения. Я им такое устрою! Я же просил Тора помочь тебе, пока я в отъезде. – Я прекрасно справилась сама, – улыбнулась Фригг. – Гунгнир не так тяжел, как все об этом думают. Один, они скоро вернутся, куда денутся, – попыталась она защитить сыновей. Еще через неделю Один отдал приказ Хеймдаллю разыскать своих непутевых детей и срочно вернуть во дворец. Но ни в Асгарде, ни в одном из девяти миров ни Тора, ни Локи не наблюдалось. И тут уже заволновалась Фригг, понимая, что без колдовства Локи здесь не обошлось. Вот только что на этот раз учудил ее младшенький, понять было сложно. Хеймдалль хорошо видит, но и только. А вот материнские сердце - чувствует. Жена Одина зашла в свои покои и достала маленький ларец, в котором прятались две крошечные коробочки. В одной лежал локон светлых волос, в другой – темных как ночь. Она их срезала, когда сыновья были совсем маленькими, и теперь время от времени, когда они отправлялись в какой-нибудь поход, а она скучала – прикасалась к этим прядям, чтобы увидеть их лица. Фригг осторожно взяла локоны и сжала в ладони, закрыла глаза и прошептала несколько заклинаний. И с ужасом поняла, что не может увидеть своих мальчиков, будто нет их нигде. Правда, сквозь сплошной туман проступили их лица. Но это были не асы – это были простые смертные. – Так вот оно что, – только и смогла вымолвить Фригг, и помчалась к Хеймдаллю. – Хеймдалль, обрати взор на Мидгард. Они там. – В Мидгарде нет ни одного аса, – ответил страж. – Да, там нет асов. Ищи людей – простых смертных, похожих на них. – Опять Локи намудрил, что ли? – усмехнулся Хеймдалль. – Скоро выясним, – вздохнула Фригг. * * * – Локи! Стой, подожди! – Тор пулей вылетел из дома, перепрыгнув через несколько ступенек, и понесся через лужайку к Локи, который уже стоял за воротами и нервно курил, ожидая такси. – Не надо, Тор, – Лафейсон слегка улыбнулся подбежавшему к нему Тору. – Куда ты собрался? – сердито прорычал Одинсон и крепко схватил Локи за локоть, немного встряхнув. Сигарета выпала из руки Лафейсона, и он растерянно посмотрел на бывшего любовника. – Я уезжаю, не хочу разрушать твою жизнь, разве не об этом ты меня просил? – Ты уже разрушил! – громыхнул Тор, схватив Локи за запястья, и привлек к себе, заглядывая в глаза. – У меня больше ничего нет, только ты, разве не видишь? – Тор, это была минутная слабость, пойми. Я виноват перед тобой, перед Джейн, мне не нужно было приезжать сюда. А вот и такси, – Локи выглянул из-за плеча Тора, заметив на подъезде к особняку автомобиль с шашечками. – Я убью тебя, – прошипел Одинсон ему в лицо. – Теперь я понимаю, ты все это нарочно устроил, чтобы отравить мне жизнь, посмеяться над моей женой, оставить нас в дураках, все разрушить. Как же я ненавижу, тебя, Локи. Ненавижу! – Отпусти меня, пожалуйста, – Локи невинно улыбнулся, глядя в голубые глаза, в которых, казалось, метались молнии. – Мне пора. Если бы ты любил меня, ты бы не оставил меня умирающего в больнице, один на один с моей болью, – тут Локи покинуло самообладание, и он сам не заметил, как повысил голос. – Ты бы приехал или позвонил хотя бы один раз за этот проклятый год. Но тебе не нужно было. Я не нужен тебе. И я тоже тебя ненавижу, слышишь? Бездушная скотина! – Ах ты гад, – только и смог вымолвить Тор. – Сука! Они оба не замечали, что ругаются слишком громко, обвиняя друг друга и обзывая последними словами, а гости уже высыпали из особняка и с любопытством наблюдают сумасшедшую сцену. Немного выступив вперед, слегка пошатываясь, за ними наблюдала Джейн, и по щекам ее не переставая катились слезы. Она даже пыталась что-то сказать, но голос ей отказывал. А далее произошло то, чего не ожидал никто из зрителей развернувшейся драмы. В воздухе появилось радужное свечение. Откуда-то прямо с неба в землю врезался сияющий огненный столб, на несколько мгновений скрыв в разноцветном вихре двух едва не дерущихся мужчин. Все только ахнули, онемев от ужаса и потрясения. Но уже через пару мгновений странное явление исчезло, а вместе с ним пропали, словно растворившись в воздухе, Тор Одинсон и гость из Парижа. Только на асфальте за воротами особняка появился круг со странными знаками, будто выжженными на земле. * * * Сначала невозможно было дышать. Глаза ослепило, сдавило грудь, неведомая сила подняла над землей, понесла куда-то вверх. Локи вцепился в Тора как в спасательный круг. А тот прижал его к себе и крепко зажмурился, боясь ослепнуть. Через несколько долгих мгновений их выбросило на твердую гладкую поверхность, сверкающую всеми цветами радуги. Тор первым вскочил на ноги и огляделся. – Что за черт? Где мы? Локи, медленно поднявшись следом, расширенными от ужаса глазами осматривался вокруг. Они стояли на разноцветной прозрачной тверди, похожей на мост. За спиной раздавалось тихое шуршание какого-то механизма. Внизу шумел темный океан, и вокруг, куда ни кинь взор, простиралось небо, усыпанное мириадами звезд. А далеко впереди виднелся огромный золотой дворец. – Это мой сон, – испуганно прошептал Одинсон, поспешно схватил за руку Локи и, дернув к себе, приобнял. – Нет, это мой сон, – зачарованно прошептал Лафейсон. – Добро пожаловать домой, ваши высочества, – послышался гулкий голос, и только сейчас они заметили чуть в стороне странного человека, облаченного в доспехи, с огромным мечом в руках. – Это не сон, это другой мир. Тор, я понял, нас похитили инопланетяне, – вдруг испуганно произнес Локи, глядя на рослого воина. – Мне страшно. Смотри, там... И Тор увидел – по разноцветной поверхности странного моста к ним спешно приближаются какие-то люди, одежды которых сверкают позолотой и серебром. – Не бойся, – Тор крепче прижал к себе Лафейсона. – Даже если ты ненавидишь меня, я не дам тебя в обиду. Только не в этот раз. Хотя мне тоже страшно.