Зеркала врут

Еще одно разбитое зеркало. Еще одно приглушенное чертыхание, повисшее в воздухе. Женщина средних лет, - Донна Уэй, - лишь тихо вздохнула, продолжая с отсутствующим видом копаться вилкой в своем омлете. Мужчина перед ней, - ее любимый вот уже больше двадцати лет муж, Дональд, - также с неприступным и нисколько не удивленным выражением лица снова взялся за свой завтрак, запивая его горячим кофе и читая утреннюю газету, найденную в почтовом ящике. Их младший сын - Майки, - кинул беглый взгляд в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Именно оттуда послышался звон разбитого зеркала пару секунд назад. Парень неуверенно посмотрел на отца, а потом на мать, будто раздумывая, стоит ли попросить разрешения выйти из-за стола или все же, ничего не сказав, уйти наверх? - Даже не думай, Майкл, - прервал размышления своего сына Дональд, сворачивая газету и откладывая ее на край стола. Он поправил очки, сползшие к кончику носа, и устало выдохнул, вставая из-за стола. - Пусть Джерард психует, сколько угодно. Все равно он не желает нас слушать, - в голосе мужчины послышалась скрытая за напускной грозностью печаль. Он тоже был подавлен, хоть и не показывал этого остальным членам семьи. - Но отец, - начал было Майки, однако был перебит матерью, которая до этого молчала с самого начала завтрака: - Отец говорит правду, - произнесла Донна, продолжая без интереса ковырять омлет острыми зубьями вилки, - Твой старший брат не принимает нашу помощь, - чуть скривившись, женщина, наконец, перестала терзать свой завтрак и отодвинула от себя тарелку. Майки лишь тяжело вздохнул, понимая, что в какой-то степени его родители правы. Однако он сам не мог сидеть и есть, пока его старший брат переживал очередной приступ ненависти к собственной внешности где-то в своей комнате наверху, поэтому парень неуверенно поднялся из-за стола и, обойдя чуть удивленного отца, направился из кухни к лестнице, находящейся в коридоре. У первой ступеньки Майкл остановился и беззлобно, но уверенно бросил родителям: - Но это не повод бросать его одного, - словив на себе чуть сконфуженные и печальные взгляды Донны и Дональда, младший Уэй стал быстро подниматься по лестнице на второй этаж.

***

Все это началось чуть больше двух лет назад из-за несчастного случая, произошедшего с Джерардом. Чертовы русские горки, которые так любят все подростки из-за крутых спусков и получаемого от этого адреналина: это был самый знаменитый аттракцион в парке Нью-Йорка, и Джерард не был исключением из детей, которые хотели на него попасть. Когда его возраст, а также рост позволили ему, наконец, заполучить драгоценный билет, то Уэй тут же поспешил на них, хихикая над своим младшим братом, которому было всего четырнадцать, и он не мог пойти вместе с Джи на гребаный аттракцион. Дональд и Донна решили отправить Майки на другой, менее опасный, а сами заняли небольшую лавочку неподалеку от горок. Кто бы знал, что именно в этот день, именно тогда, когда Джерард сел на купленное место, а аттракцион набрал небольшую, но довольно ощутимую скорость, механизм даст сбой, и куча детворы упадет с большой высоты. - Не волнуйся, Джерард, с тобой все будет в порядке, - успокаивала тогда своего старшего сына Донна, смотря на прикованного к кровати темноволосого мальчишку, зеленые глаза которого были полны слез и страха. - В порядке? В порядке?! - Джерард закричал, смотря на свою мать шокированным и злобным взглядом, однако тут же скривился, почувствовав, как резко заболели его губы, нижнюю из которых Уэй порвал при падении. - Я не могу встать... - добавил он уже заметно тише. Его грудь, чуть дрожа из-за сдерживаемых всхлипов, вздымалась, а целая правая рука с силой сжимала в кулаке хлопковую больничную простынь. Левая же была загипсована до локтя. Джерард глубоко вздохнул, чувствуя, что потихоньку начинает успокаиваться. В этой больнице он лежит уже вторую неделю, и все эти дни он так до сих пор и не вставал с кровати. - Люди ломают позвоночник, и в большинстве случаев снова встают и живут спокойной жизнью, - Донна чуть придвинулась к сыну, принявшись мягко и ласково поглаживать его по волосам, - Все не так страшно, как ты себе уже надумал. Спинной мозг не был задет, и вскоре ты сможешь ходить... Конечно, придется долго носить специальный корсет и ходить к врачам, но... все могло быть хуже, - женщина легко улыбнулась, пытаясь выглядеть уверенно, однако ее материнский страх не давал сделать этого. Она ужасно переживала за своего старшего сына, и даже положительные прогнозы врачей не могли ее успокоить. - Хуже и быть не может, - произнес Джерард, отвернувшись к окну, после чего добавил шепотом: - Я урод. И так неуверенный в себе молчаливый паренек стал еще больше закрытым, чем прежде. После выписки из больницы Джерарду пришлось нагонять своих сверстников в учебе с помощью репетитора, приходящего в дом Уэев чуть ли не каждый день. В школу он пока не мог ходить, как и гулять на улице в одиночку, впрочем, парень и сам не хотел ходить по городу, распугивая прохожих своим некрасивым лицом и чуть сутулой фигурой. Раз в неделю Донна возила своего сына к хирургу, и в один из приемов тот, наконец, разрешил Джерарду ходить в школу, однако занятиями физкультурой пришлось пренебречь теперь до конца обучения и, возможно, даже на более продолжительное время. - Я некрасивый, - произнес Джерард, пока Донна застегивала на своем сыне специальный корсет, который парень носил вот уже больше полугода после несчастного случая. - Нет, Джерард, ты красивый, - спокойно отозвалась женщина, наконец, перестав мучиться с застежкой и, выпрямившись, подала Джи свежую толстовку темно-синего цвета, - Ты очень похож на меня, а разве я некрасива? - Донна коснулась подбородка своего сына пальцами и повернула его голову к себе, встречаясь с усталым взглядом болотно-зеленых глаз. В последнее время ей не нравилось апатичное состояние собственного ребенка, и миссис Уэй начала задумываться над тем, чтобы посоветоваться с врачом Джерарда о назначении легких антидепрессантов или же похода к психологу. - Одноклассники смеются надо мной... - парень отвел взгляд в сторону, нехотя отстраняя руки матери от своего лица, - над моими волосами, моей сутулостью... над моим лицом. Донна лишь тяжело вздохнула, не зная, что и ответить своему сыну. Несчастный случай не сделал его калекой, даже не испортил его внешний вид настолько кардинально, чтобы можно было переживать из-за этого, однако Джерард переживал. И это заставляло все чаще задумываться его мать о консультации с врачом по этому поводу. - Они просто завидуют, - наконец, произнесла Донна, когда ее сын уже надел толстовку и взял в руки рюкзак, который теперь нельзя было таскать на спине. Джерард обернулся к матери, на что та ему ободряюще улыбнулась. - Нет, они просто издеваются, потому что я урод. - Дисмофо... что, мистер Ллойд? - переспросил Дональд у сидящего перед ним за столом врача. Это был рослый мужчина лет сорока, с легкой сединой на висках. Его внимательный и в то же время добрый взгляд выдавал в нем человека умного и серьезного. В городской больнице он работал психологом, и сейчас мистер Ллойд пытался объяснить диагноз, который он совсем недавно поставил Джерарду после длительного разговора наедине. - Дисморфофобия, - поправил психолог, после чего снял очки и чуть потер подушечками пальцев глаза, - психическое расстройство, при котором человек чрезмерно обеспокоен и занят незначительным дефектом или особенностью своего тела. Обычно фобия проявляет себя в подростковом возрасте - это наш случай, - кивнул сам себе доктор, беря в руки медицинскую карточку Джерарда, - иногда так же возникает после каких-то шоковых ситуация - это тоже наш случай, - чуть тише добавил он, после чего поднял на сидящих в легком шоке Донну и Дональда взгляд своих внимательных глаз, - Этот несчастный случай стал катализатором для фобии у Джерарда, к которой он, возможно, был генетически предрасположен с самого рождения, - доктор длинно выдохнул, надеясь, что он ошибается в своем предположении, ведь с генетикой всегда было сложней, - Скажите, мистер и миссис Уэй, кто-нибудь из ваших близких родственников болел дисморфофобией? Ну, или, может, уделял чрезмерное внимание внешности? Не был ею удовлетворен, впадал в депрессию или апатию по этому поводу? Донна и Дональд на секунду задумались, пытаясь припомнить хоть что-нибудь похожее в поведении своих родственников на то, как ведет себя Джерард. Однако ничего в голову не шло, и оба покачали головами в знак несогласия. Доктор хмыкнул, после чего поднялся с места, держа в руке результаты томографии, которую Джи прошел совсем недавно по просьбе самого психолога. - Эта фобия так же может возникнуть в следствии аномалии в участках головного мозга, однако... - мистер Ллойд на пару секунд замолчал, снова всматриваясь в снимки внимательным взглядом, - однако ничего, кроме последствий сотрясения, я не нашел. Со стороны послышался облегченный вздох Донны. - Так это... это хорошо или плохо? - задал вопрос Дональд, крепко держа за руку свою супругу. - Я проверил все возможные причины появления фобии, а также довольно серьезно поговорил с Джерардом, - доктор снова сел на свой стул, убрав снимки МРТ в медицинскую карту, - Он довольно мрачный подросток... - задумчиво протянул мистер Ллойд, скрепляя руки в замок перед собой. - Да, Джерард всегда был таким, но, я думаю, это всего лишь переходный возраст, - неуверенно вставила Донна, сжимая в свободной руке платок, который всегда носила с собой. - В семнадцать лет? - доктор хохотнул, - Хотя вы в какой-то мере правы. Переходный возраст оставил Джерарда лет в четырнадцать, как я понял из нашего с ним разговора, однако его последствия и последствия издевательств его сверстников в школе стали еще одним катализатором на пути к дисморфофобии, ну а сотрясение, переломы и раны стали завершающим штрихом. Донна устало вздохнула, чувствуя, как ее голова начинает болеть от переизбытка информации. - Так что нам делать, доктор? - спросила она, чуть поежившись от сквозняка, идущего из открытого окна. Мистер Ллойд, заметив это, встал со своего стула и решительно закрыл окно, после чего обернулся к столу и, поискав на нем листочек и ручку, принялся что-то спешно записывать. - Я выпишу вам хорошие антидепрессанты и еще несколько таблеток, которые повысят эмоциональный фон Джерарда, - доктор покусал ручку, после чего поднял взгляд на своих посетителей, - А еще я бы вам посоветовал найти частного психолога, у которого не будет такой нагруженности, как у меня, - он покивал сам себе и снова что-то записал в листочек, - Все-таки я всего лишь психолог в городской больнице, - врач широко улыбнулся, а потом передал рецепт в руку Дональда. Частный психолог посоветовал родителям Джерарда перевести мальчика на домашнее обучение, когда тот начал закатывать истерики и то и дело пускаться в слезы, только наступало время выхода в школу или даже просто на улицу. Он не хотел видеть своих одноклассников, не хотел видеть вообще кого-то, кто не был членом его семьи, он не хотел видеть себя... Все зеркала в доме были спрятаны или на них была накинута какая-нибудь ткань, комната Джерарда теперь была самой крайней, где не было больших окон, как в его бывшей комнате, а было всего лишь небольшое окошечко по соседству с окном родительской спальни. Небольшое пространство было обустроено по вкусу парня, а на двери появился замок, чтобы Джерард мог спокойно побыть один, когда ему этого захочется. Он вел отшельнический образ жизни практически три месяца, пуская в свою обитель, но не в душу лишь родителей и брата. Иногда парень не мог выдерживать даже их взглядов, а потому надевал толстовку и накидывал на голову огромный капюшон, скрывающий практически все его лицо, кроме глаз, которые, однако, он упорно прятал при разговоре за челкой. На все уговоры перестать считать себя некрасивым, Джерард отвечал отказом. Он не мог. Не мог говорить и думать, что он привлекателен, когда на него из маленького, спрятанного под матрасом зеркала смотрел некрасивый парень с болотными глазами, слишком большим носом, который мысленно брюнет сравнивал с пятаком, кривящими при разговоре губами и мелкими зубами. А еще эти чертовы волосы! Длинные, темно-каштановые, доходящие до плеч, они были ненавистны Джерарду, однако как бы парень не хотел их остричь, он не мог - все ножницы и ножи были спрятаны от него уже давно, с тех самых пор, как Майки заметил неровные порезы на руках брата и рассказал об этом родителям. Чуть позже их заметил так же и учитель Джерарда, приходящий к парню каждый день, чтобы дать материал и проверить домашнее задание. Это был Мэтт Уилмор - взрослый парень с педагогическим образованием, который был настолько обаятелен, что даже Джи не остался к нему равнодушен и довольно часто проводил время за чаем и беседами с ним, однако снимать при нем капюшон брюнет все же не спешил. Когда обучение окончилось, и Джерард на отлично и хорошо сдал экзамены, Мэтт подарил ему черную, удобную маску, которая закрывала нижнюю часть лица брюнета, оставляя открытыми только глаза, которые парень, однако, все так же скрывал длинной челкой. Такой подарок родители Джерарда не оценили, однако чувство такта и воспитанность заставили их промолчать, видя, как их сын был рад такой нужной для него вещи. Уилмор уехал из Нью-Йорка в Лондон, и для Джерарда это не было новостью: его учитель уже давно говорил с ним об этом, обещал, что не уедет, пока брюнет не сдаст свои последние экзамены, и он сдержал свое обещание. Он также оставил связь с собой в виде номера интернет-почты, что стало для бывшего ученика проблемой, которую, однако, его родители решили, подарив на ближайший праздник им с Майки хороший компьютер на двоих. И если младший из братьев был в основном занят учебой и экзаменами в выпускном классе, то старший довольно часто просиживал время в интернете, где мог спокойно заводить знакомства с другими людьми, не переживая, что кто-то будет издеваться над ним из-за его внешности. Он не заводил свою страничку в социальных сетях, предпочитая скрываться за фотографиями брата, отлично зная, что Майки был не против. Именно так Джерард и познакомился с Фрэнком. Брюнет всегда любил комиксы, любил рисование, и однажды в одной группе на фейсбуке он по поводу одного известного комикса вступил с незнакомым парнем в небольшой спор, который из комментариев плавно перешел в личные сообщения. Так и началась их переписка. Со временем Джерард узнал, что Фрэнк - девятнадцатилетний студент, который хочет стать учителем музыки, что он живет в Буффало в своей небольшой квартире, что было не так далеко от Нью-Йорка, и это отчего-то согревало Уэю душу... Он, конечно, знал, что никогда не сможет встретиться с Фрэнком, причин для этого было достаточно: ведь он прикрывался фотографиями младшего брата и представлялся, как Майки Уэй - шестнадцатилетний школьник-очкарик, к тому же Джерард уже несколько месяцев не выходил из дома, отказавшись даже от визитов к своему психологу. Да и он точно знал, что Фрэнк посчитает его некрасивым... А ему так хотелось встретиться и посмотреть на лучшего друга вживую, а не довольствоваться сообщениями, по которым толком не поймешь настроение собеседника. Однако когда их общение продлилось ровно год, и Фрэнк неожиданно "обрадовал" Джерарда новостью о его приезде в Нью-Йорк, в доме Уэев стало на одно зеркало меньше...

***

Майки, чуть запыхавшись, влетел по лестнице на чердак и резко вторгся в комнату брата. - Что случилось? - он остановился в проеме, крепко схватившись за деревянную ручку двери, когда заметил Джерарда, сидящего на полу и утирающего слезы с открытого лица, на котором не было уже такой привычной младшему Уэю маски. Прямо у противоположной стены лежали осколки небольшого зеркальца, которое, по-видимому, и разбил брюнет в связи приступа ненависти, а сзади него чуть слышно шумел компьютер с открытой на экране страничкой социальной сети. - Майки, - Джерард кинулся к брату, в порыве чувств крепко прижимаясь к нему, - Фрэнк... он... Он приезжает в Нью-Йорк завтра. Кажется, у них проблемы.