La Mer

Белоснежная форма сидела на нем, как влитая, не сковывая движений и подчеркивая стройную молодую фигуру. Эрен отстраненно в который раз поправил мундир, разглаживая несуществующие складки, и посмотрел на своё отражение в зеркале. Он выглядел, казалось, все так же, но между бровями залегла неисчезающая глубокая морщина, а половина волос поседела, окрашивая голову в серебряный цвет. -Эрен! Тебя еще долго ждать? - Микаса постучала в дверь осторожно, словно боясь спугнуть. Солдат с трудом оторвал взгляд от своего отражения, рассеяно бросая взгляд на запертую дверь. Он открыл рот, силясь ответить, но не смог выдавить ни звука из, казалось, перетянутой глотки. Блуждающий взгляд снова вернулся к отражению в пыльном, потрескавшемся зеркале. В радужных осколках Эрен мог видеть свое бесконечно умноженное отражение: сжатые с силой губы, сведенные в вечной гримасе брови и вымученные глаза, которые перестали зорко глядеть на мир уже несколько лет назад. Из-за слепящего света из зарешеченного окна волосы казались белоснежными. Сегодня, спустя шесть месяцев после официальной коронации, королева Хистория из рода Рейсс вручала награды героям войны с титанами. Некоторых монстров удалось превратить обратно в людей, и они, владея талантом трансформации, были завербованы на службу в элитном подразделении войск королевы. Леви и Микаса Аккерман, Ханджи Зоэ, Армин Арлерт, Жан Кирштейн, Саша Браус и Конни Спрингер составляли личную гвардию Хистории, ее совет, ее круглый стол. Остальных членов специального разведывательного подразделения награждали сегодня медалями в открывающей части церемонии. "Посмертно", - по секрету шепнул Эрен своему отражению, проводя костлявыми пальцами по трещинам на его (на своём) лице. Чествование героя - "охотника" ("Вы видели его глаза? Они желтые, как у зверя", "Новое правительство приручило монстра", " Мамочка, почему у мальчика волосы как у дедушки? -Не смотри, милая") - должно занять около четырех часов. Ее высочество будет тихим голосом расписывать подвиги Эрена Джагера, заслуженного члена разведотряда, намеренно опуская информацию о том, что титаны были людьми, запертыми в своих телах, о том, что у Эрена случались приступы неконтролируемой ярости, во время одного из которых он оставил на скуле своего друга детства уродливый, косой шрам, искажающий хорошенькое лицо. О том, что его боялись свои же, но не могли убить из-за чести и глупых старых привязанностей. О том, что подросток надрывно зовет кого-то обратно каждую ночь ("Карлу", - заметила Микаса, потирая лицо, припухшее от бессонной ночи. "Или Гришу", - Армин пожал плечами, перелистывая пожелтевшие страницы найденного где-то фолианта. "Себя", решила Хистория, встречаясь взглядом с тусклыми золотыми глазами.) Эти скелеты будут скрыты в воспоминаниях свидетелей, а после их смерти и исчезнут вовсе - командир Ханджи хорошо об этом позаботилась. В дверь уже стучали три пары рук, а звонкий голос Армина уже просил охрану привести Ханджи и Леви. -Эрен, Эрен, не глупи, слышишь? Открой дверь, давай же, пожалуйста, - увещевающий голос Кирштейна звучал глухо из-за толщи дерева, но Эрен смотрел только на свое отражение, скользя взглядом к пристегнутому на бедре мечу. Он ласково погладил истертую рукоятку так, как гладят тела любовников (но откуда ему знать, как прикасаются к любимым?), и вытащил знакомым движением сталь из ножен. Металл был исцарапан от долгих лет использования и изношен по краям от сильных ударов. Эрен провел большим пальцем по кромке лезвия, разрезая кожу и глядя на выступившую кровь, а затем на то, как рана затягивалась, растворяясь в кольцах дыма. Он возвел меч выверенным движением, располагая лезвие против своей шеи твердой рукой. "Ты убьешь их всех", сказало ему отражение в зеркале, с одобрением глядя на оружие. "Всех, до единого", ухмыльнулся парень, оскаливая зубы в искажённой улыбке, и одним сильным движением запястья перерубил себе нервы, отвечавшие за регенерацию, и артерии, несущую кровь к сердцу и мозгу. Ноги его отнялись сразу же, а алая кровь захлестнула белоснежную ткань. Впервые за несколько лет он почувствовал, что умирает. Впервые за несколько лет он почувствовал, что живет. Впервые за всю свою жизнь он услышал дразнящий шепот моря, заглушавший крики людей, ломившихся в комнату. Впервые он ощутил соленую воду, мягко обнимающую его щиколотки. Эрен улыбнулся невероятно счастливо, ступая дальше, зарываясь голыми ступнями в мокрый песок, и крики чаек, слившись с шумом прибоя, заглушали страшные, пронзительные крики тех, кто оставался на берегу.