Как затащить Ким Джонина в постель.

      Ким Джонин и предположить не мог, что ему удастся добиться перевода в этот университет. Уже несколько лет парень тратил всё своё свободное время на выматывающие тренировки, оттачивая свои движения почти до совершенства. У него была цель: стать лучшим. Майкл Джексон и по сей день оставался его кумиром. Человек, благодаря которому он начал танцевать. Но, так как большую часть своего времени мальчишка уделял не учёбе, а танцам, с успеваемостью у него было так себе. Так что теперь оставалось выезжать только на том, что он может вытворять с помощью своего тела. Джонин буквально сегодня перебрался в студенческое общежитие, где было довольно-таки уютно. К сожалению, его сосед по комнате был в то время на парах, и они не смогли пересечься днём. Брюнет только знал, что его зовут О Сехун. По правде говоря, у танцора скверно получалось ладить с людьми. Одни считали его шутки не смешными. Другим казалось, что брюнет просто выскочка. Третьим не хотелось приглашать его в свою компанию, дабы красивый парень не увёл их девушек. Хотя в этом, как уверял их Джонин, он совершенно не нуждался, но ему всё равно не верили и судили только по вызывающей внешности. Поэтому Ким вырос некой одиночкой, рассчитывая всегда и во всём только на свои собственные силы. Но с соседом, думал парень, стоило поладить, ведь им предстояло жить бок о бок ещё четыре года. Ну, это если, конечно, никого из них не выпрут из этого великолепного университета. Нельзя было ни огрызаться, ни язвить, ни быть грубым. Сдерживаться у Джонина хреново получалось, так что от общения с людьми он впоследствии начал сам же и отказываться. Две свободные полки шкафа Ким занял своими вещами, которых, к слову, было довольно-таки мало. Во время экскурсии по университету он поспешил узнать у старосты блока, Кёнсу, где на территории учебного заведения находится зал, в котором можно спокойно репетировать. Молодой юноша, хлопая своими до невозможного огромными глазищами, подробно объяснил ему, куда надо идти. И сейчас танцор отрабатывал новый танец, движения к которому он придумал сам. В последнее время Джонину нравилось танцевать под песни Тимберлейка. Пусть его поначалу и раздражал тонкий голос певца, но эта музыка просто завораживала его, каждый раз порождая желание танцевать всё больше и больше. Брюнет грациозно двигался под чёткий ритм, изящно проводя руками по воздуху, уверенно переставляя ноги. В такие моменты он будто чувствовал до кончиков пальцев, что танцы – это лучшее, что он умеет делать в своей жизни. Несмотря на скверную репутацию смуглого парня, никто ещё никогда не говорил ему, что танцует он плохо. В этот раз Ким решил добавить в свой танец редкие мазки пальцами по своим губам, представляя, как этим он дразнит, взбудораживает зал перед ним, хотя на деле никого в помещении не было. Но это, пожалуй, только подзадоривало студента: так он мог быть уверенным, что никто не упрекнет его в излишней пошлости. Его самым любимым движением было мягко скользить у себя между ног, совершая чувственный выпад бёдрами вперед; его корпус был немного откинут назад, а другая рука соблазнительно скользила по шее. Подушечки пальцев касались губ, в то время как бедра словно жили своей жизнью, двигались до безобразия сексуально. Полностью погрузившись в музыку и отдав своё тело танцу, Джонин не заметил, как дверь в спортивный зал с едва слышным скрипом приоткрылась, и в неё заглянул светловолосый парнишка. Он заметил юношу только тогда, когда хотел подойти к лавочке, где лежал его рюкзак, чтобы поставить другой диск. Краем глаза заметив у двери силуэт, что теперь начал к нему приближаться, Ким сразу же в своей манере окрикнул незнакомца: - Хэй, ты что здесь делаешь? Не видишь, тут люди занимаются? – хотя танцор тут же мысленно одёрнул себя за невоспитанность, мол, нельзя так сразу грубить людям. Мало ли, кто это может быть. Но вид его оставался по-прежнему невозмутимым, если можно было так сказать, ведь грудь тяжело вздымалась из-за тяжелого дыхания - пора было сделать небольшой перерыв. - А ты мог бы быть и повежливее, вдруг я тут персона важная. - Ухмылка не сходила с лица младшего, а сам он уже стоял около танцора, - Но так и быть, я не обижусь на тебя. На первый раз.