Вор с приданым

Всю ночь я не мог заснуть, сбуробил простынь, избил подушку и зашвырнул одеяло куда-то под кровать. Во мне бурлила злоба, как дрожжи, брошенные в деревенский туалет. Как я не старался, как не переворачивал ситуацию и под каким-либо углом я ее не рассматривал, везде выходило, что меня кинули. В бешеном состоянии, подскочив на кровати, ни свет ни заря, оделся и как говориться: с утра не срамши, стартанул в школу, чтобы написать заявление и получить трудовую на руки. После общения с милейшим директором, адская смесь забурлила с новой силой. Брошенные слова в мою стороны возымели, скажем так, противоположный эффект. Он, наверное, думал, что я сейчас все осознаю, почувствую себя подонком, бросившим детей на произвол судьбы и вернусь в лоно школы. Но не тут-то было, я, просто не сказав ни слова, вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. Одна проблема минус. Теперь стоит подумать о проблеме номер два - Натан. Я сейчас, как раз в том состоянии, чтобы выяснять отношения. И точку поставлю, и последний гвоздь в гроб вобью. Сел в машину, и забывая все наставления Роди, на тему его любимого радио, включил Раммов и погнал в деревню. Остановившись с визгом шин у ворот тетки Клавы, я посигналил, чтобы вытащить Кащея на смертный бой. Кащей себя ждать долго не заставил, выскакивая в одних спортивных штанах. Я окинул его злобным взглядом, он, бедный, подумал, что я сейчас слюной захлебнусь, и кивнул головой на пассажирское сиденье, и чтобы все точно дошло до адресата, добавил словами: - Садись в машину, покатаемся и поговорим. Мужчина не ожидал от меня такого и просто кивнул мне головой в знак согласия. Потом еще несколько секунд тормозил, глядя перед собой и, подняв свои бездонные глазищи, со вселенской скорбью на лице оповестил: - Я оденусь? - вроде и вопрос задал, но понятно, что ответа на него не ждал. Скрылся в доме и спустя восемь минут, я даже на часах засек, выскочил облаченный полностью в спортивный костюм и с сумкой через плечо. Что уж он там решил с собой прихватить, мне было не известно, да и мало интересовало. Хотелось разобраться со всем раз и навсегда. Что-то я действительно все затянул. Надо бы по возвращении у Коки прощение попросить, она у меня всегда права!

***

Недолго думая, я привез его в единственную гостиницу в городе. Ибо сам город не блещет достопримечательностями и музеями, поэтому туристы здесь толпами не водятся, а залетные могут и в обычном клоповнике переночевать. С них не убудет. Гостиница стояла на отшибе, практически относясь к категории придорожного мотеля для дальнобойщиков. Мало кто из местных решался соваться туда. Но мне сейчас было глубоко фиолетово, что я мог осквернить слишком тонкий вкус, рядом сидящего пассажира. Войдя в здание, понимаешь, что со времен СССР здесь ничего не изменилось. Все осталось на том же самом уровне. Мило улыбнувшись, как мне показалось, барышне на ресепшн, протягивая ей паспорт и деньги, я оплатил номер на сутки. Не глядя на Натана, идет он за мной или нет, я, получив ключ с заветными цифрами, поспешил удалиться. Номер был на третьем этаже. Коридор, когда мы вышли из лифта, был длинным, словно кишка, и темным, подтверждая свое первое звание. Пока в темноте нашли наш номер, пару раз друг другу отдавили ноги. - Не пять звезд конечно, но жить можно, - войдя в номер, я осматривался по сторонам, чтобы куда-нибудь притулить свое тельце. В ногах правды нет, да и злоба, глядя на Вертлиба, куда-то стала испаряться. Я, ущипнул себя за ляжку, чтобы не забыть, кто передо мной и словно по команде, говно опять начало бурлить. Натан стоял в коридоре и переминался с ноги на ногу, боясь пройти внутрь. Что с ним такого могло произойти, что я стал разбирать его эмоции? Все сейчас было написано у него на лице. Он боится, что я захочу взять реванш? Да полноте! Оно мне и даром не надь, и за деньги не надь. - Войди и сядь уже, наконец, - процедил я сквозь зубы, потому что от злости у меня свело челюсти, и я уж очень боялся, что раскрошу зубы. Он сделал несколько несмелых шагов и остановился у дивана напротив меня, соблюдая дистанцию. Потом снял с себя сумку и, небрежно бросив ее на другой конец дивана, сел сам. Откинулся на спинку, закинул ногу на ногу и вперил в меня свои глаза. Что, ждешь, когда я первым начну разговор? Уговорил. - Зачем ты приехал? Несколько минут он молчал, смотрел на меня и не шевелился. Некая замороженная сосулька, иногда моргавшая глазами. - Я хотел поговорить, - хм, а он взял себя в руки и сейчас был похож на прежнего Натана, которого я очень хорошо знал. Единственное, что пугало меня, так это то, что я могу спасовать перед таким Натаном. Хищником и завоевателем. - Я слушаю, говори, - великодушно махнул ему рукой, давая разрешение. Он осмотрелся по сторонам, потом увидев то, что требовалось, подскочил и убежал в соседний небольшой закуток, который я так и не удосужился осмотреть. Там оказалась мини-кухня с мини-баром. Этот прохвост, притащил бутылочку вискаря и два стакана, сомневаюсь, что такой литраж кладут в мини-бар, ну да ладно. Выпить нам действительно не помешает. Он все делал молча, и не смотря на меня. Разлил остро-пахнущую жидкость по бокалам и один протянул мне. Без ложной скромности, я ухватился и не чокаясь, опустошил содержимое. У Вертлиба слегка расширились от удивления глаза, но он быстро с собой справился, так что от его эмоций ни осталось и следа. Снова наполнил мой бокал, пододвинул его ко мне и сел на свое место, делая несколько мелких глотков из своего. - Я хотел все же попросить прощения за тот случай, - смущение, как-то не вязалось с ним. Но оно явственно читалось на его лице, а особенно заалевшие щеки, выдавали его с головой. А! Я понял. Он не привык извиняться. - Только за тот случай? - скептически приподнял я бровь, сомневаясь в его искренности. - А мне есть еще за что извиняться? - он полностью скопировал меня. - А за то, что ты лез в мою жизнь своим носом, за последний случай, например? - это я ему про Сеню намекнул и про квартиру. - С квартирой я помочь хотел, а с Сеней, - он развел руки в стороны, - так уж вышло, извини. - Вот только не надо говорить, что тебе жаль, - я поставил с грохотом бокал на стол и встал с дивана, чтобы начать метаться из стороны в сторону, - никогда не поверю. - Не верь, - он все также спокойно сидел на диване и следил за моими колебаниями только глазами. - Но мне жаль. - Ты не знаешь, что это такое. - Знаю, иначе бы Влада сейчас не было бы среди живых. - Не понял? - я даже остановился от таких слов. Что он имел в виду, когда это сказал? Где бы мне декодер взять, чтобы он мне переводил все его слова. - А что тут не понятного? - Натан показал мне глазами на диван, незамысловатая такая команда "сидеть" и, я почему-то подчинился. - После того, как я узнал правду, если бы не жалел Влада, то давно бы убил, а так, он вполне себе счастлив и свободен от моей персоны. Я как-то шумно сглотнул, понимая, что с таким человеком, как Вертлиб, лучше не шутить. - Что..., - голос охрип, пришлось откашляться, - что ты с ним сделал? - Подсадил на наркоту, а что, тебе его жаль? После всего, что он тебе сделал, ты все еще его жалеешь? - он хмыкнул, - странный ты человек Броцкий, тебе пакостят, а ты переживаешь. - Он ведь любил тебя, - зачем мы полезли в ту степь? – Только вот, ты любить не умеешь. - Умею, но не хочу, - странно он на меня посмотрел в этот момент. - Не дави на жалость, не проймешь. Я и так перед ним был в долгу, а теперь мы квиты, - гаденько улыбнулся и залпом допил виски. - Может, нормально объяснишь? А то крутишь-вертишь. - Я тогда подсел на покер и просирал огромное количество денег, но по большей части мне везло. А потом, пришли другие дяди, и ставки стали расти, на кону появились души. Со своей стороны я выставил Влада, он сам был не против, зная, что я всегда его смогу отыграть. Сначала я несколько раз выиграл, или мне дали это сделать, а потом проиграл, причем все. Вот и джокер на моей спине, как напоминание, что карты - это не игрушка, - все это было сказано таким тоном, будто диктор сообщает прогноз погоды. О-фи-геть! У меня нет слов. Вообще. Проиграть своего партнера в карты, а потом смотреть, как с ним резвятся, это надо быть закостенелой скотиной, не имеющей никаких чувств. Должно же быть хоть какое-то чувство собственности, или в мире денег человеческая жизнь, стоящая на кону, ничего не стоит? Боже, мне уже настолько жалко Влада, что даже слезы стали подступать к глазам и защипало в носу. Не могу я так. Глаза бы мои его не видели. Как я еще мог подумать, что смогу такого святого человека, как Родион, променять на бесчувственный банкомат? Прав был Родька, когда уехал. Он дал мне сделать выбор самому, без нажима, без перетягивания меня, как каната в разные стороны. Чтобы ничего не могло мне помешать сделать правильный шаг. Теперь я все понял. Надо бы закругляться со всей этой лабудой и возвращать себе своего мужчину, а то и меня грохнут, не моргнув глазом. - Знаешь, я понял, что ты страшный человек, но одного понять не могу, зачем ты все-таки приехал? Теперь пришла очередь Натана поработать маятником. Только он от меня отличался, если я колебался порывисто и беспорядочно, то он это делал с наслаждением и неспеша. Казалось, что он тянет время. Посмотрел в окно, обошел диван, еще налил виски, и все это настолько медленно, что хотелось дать подзатыльник, снимая тем самым с ручника. Угомонившись, он опять сел на диван. - Как я сказал ранее, я хотел извиниться лично и в качестве извинений хочу, чтобы ты принял кое-что, - он протянул руку к сумке и за длинную лямку подтянул к себе. Достал из нее белый конверт формата А4 и положил передо мной на стол. - Что это? - я отодвинулся, будто в этом конверте может лежать бомба. - Это акции нескольких моих компаний, и я хочу, чтобы они принадлежали тебе. - Мне ничего не надо от тебя. Все чего я хочу, так это забыть тебя, как страшный сон, и больше никогда не вспоминать, - я словно сдулся, как воздушный шарик. Нет ничего внутри, пустота и усталость. Придавила к дивану и не отпускает. - Возьми акции и я исчезну из твоей жизни раз и навсегда. Тем более, что я уезжаю в Израиль. Меня здесь, уже ничего не держит, - при слове здесь, он обвел рукой комнату, на что-то намекая. Но я так и не понял на что. - Ммм, последняя гастроль? Раздача долгов? - Понимай, как хочешь, - он отвернулся от меня, где-то с минуту сверлил взглядом стену, а потом тихо спросил, - скажи, ты с ним счастлив? - Да, - простой и лаконичный ответ, только какой-то короткий, - я прошу тебя не трогать его. Он мне слишком дорог. - Не буду, если ты возьмешь акции, - Натан пожал плечами, словно его это и не касается. - Знаешь, забыть тебя и так слишком много. Забери свои акции и просто уезжай. - Как скажешь, - как все оказалось просто и одновременно тяжело. Он согласился со всем, что я сказал и, сейчас, молча поднялся с дивана, убрал конверт в свою сумку, и, не оглядываясь, вышел из номера. Так как виски я все-таки пил, и номер оплачен до утра, я решил остаться здесь, а завтра на трезвую голову поеду к Коке и попрошу прощения.